Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 9
Помогаю скотникам, рядом со мной трудится Ульяна, и это очень удобно, потому что мы можем спокойно поговорить.
– Уль, слушай... Данила когда-нибудь упоминал в разговорах профессора Метельцева? Слышала от него такую фамилию?
Она останавливается, опираясь на черенок лопаты и задумывается, сложив губы трубочкой. Наконец говорит:
– Неа. Точно не было такого. Ты же знаешь, Данила не был интеллигентом. Он был обычным мужиком, простым. Какие там профессора, Ася?
– Ну да – говорю я – так оно и было.
– А что случилось? – настораживается она – причем тут какой-то профессор?
– Да ничего особенного...
– Подожди... А это не тот ли самый, чьи останки нашли в котловане церкви?
– Слушай, Уль, не бери в голову...
Она хлопает меня по плечу.
– Аська! Узнаю тебя! Вот за это он тебя и любил – потому что ты была просто ценным кадром по попаданию в какие-нибудь истории...
Часть 9
Я не могу докричаться до собственной собаки – пес меня не слышит и мчится все дальше и дальше в лес. Зачем? Неужели он совсем не боится того, кто воет там, в лесу? Или когда он прибежал спасать меня, слетевшую с мотоцикла, и неизвестный с бородой удалился вместе с Вельзевелом, Хан решил, что теперь это существо его боится?
Мой ужасающе громкий крик разносится по всему лесу, даже я сама пугаюсь его.
– Хан! Хан! Назад!
Но в ответ мне слышится только шум деревьев и листвы. Я остаюсь в лесу в надежде, что моя собака вернется ко мне, но проходит время, и ничего, кроме звуков леса, я больше не слышу. Со всех концов ко мне подкрадываются сумерки. Надо возвращаться домой, ждать бесполезно. Я точно знаю, что моя собака найдет обратную дорогу, только бы с ним не случилось ничего плохого!
Я иду назад в сторону деревни. Вот на кой я поперлась в этот лес? Чтобы что? Найти место «расчлененки» несчастного животного? А дальше? Ну, хорошо, рядом с этим местом я обнаружила пепел и листья конопли, и это доказывает только то, что я и так подозревала – что именно неизвестное животное и бородатый мужик виноваты в гибели ни в чем неповинного котика.
Но при этом неизвестно куда убежал мой пес, потому возникает вполне себе логичный вопрос – а стоило ли оно того?
Ухожу из леса, постоянно оглядываясь, заднюю калитку оставляю открытой, мне все равно, что в огород может пробраться кто-то другой – самое главное, чтобы волкособ вернулся. Дома Бегемот беспокойно трется о мои ноги, заглядывает в глаза и словно чувствует, что Хан... в беде? Мяукает беспокойно, поднимая свою морду, и это мяуканье еще больше разжигает во мне чувство вины.
Хорошо, что за то время, что я ждала Хана в лесу, я нашла в себе силы маленькой саперной лопаткой, оставшейся от дяди, которую взяла с собой, вырыть для тушки котика могилку и закопать его.
Беру Бегемота на руки, укладываюсь с ним в кровать, прижимаюсь лицом к пушистой шерстке. Только бы с Ханом все было хорошо! Где его искать теперь? А если не вернется? Об этом даже подумать страшно! Ну почему я не бегаю также быстро, как он? Нужно было любыми способами остановить его, но у меня не вышло. Обычно он слушается в подобных ситуациях, а тут – словно с цепи сорвался.
Утром я выхожу во двор – следов Хана нигде нет. Поднимаюсь наверх, чуть углубляюсь в лес и зову его. Нет, безрезультатно – полная тишина вокруг. Мне в голову вдруг приходит совершенно бездарная мысль, которая вообще никак не относится к исчезновению моей собаки – интересно, то самое существо, которое появилось, я теперь даже не сомневаюсь в этом, в результате эксперимента, это самка или самец? И почему мне сейчас, когда мысли в основном о Хане, так важно это знать?
Горюй не горюй, а работа сама себя не сделает. Еду на ферму, работаю там без особого желания, и также без особого желания общаюсь с Димой, когда он звонит мне и рассказывает о своих делах.
Говорю ему о пропаже собаки, опустив подробности того, зачем мы отправились в лес, он утешает меня:
– Ась, да не переживай ты! Ну, побегает и вернется. Он же пес, ему надо. Успокойся и просто жди. И закрой уже эту калитку – твой Хан и не на такие высоты способен прыгать.
Но что-то заставляет меня держать ее открытой, словно сердце чувствует, что если закрою ее – животное не попадет домой. После работы снова долго стою у кромки леса, зову пса, но в ответ снова только шум листвы, которая колышется от ветерка.
Вечером, после ужина, тщательно проверяю старый комод в сенках, сундук и шкаф – если бабушка Рая писала письма прабабке, они должны где-то хранится. Очень интересно было бы узнать адрес, с которого отправлялись письма. Хотя впрочем – зачем? Если честно, очень хочется выяснить, кому же «подарили» дядю Федю и зачем он потом в наш город вернулся. Уж не за тем ли, чтобы найти кровных родственников и с ними поквитаться? Впрочем, даже это уже не важно, поскольку все, кто имеет хоть какое-то отношение к этой истории – мертвы.
Но письма все равно желательно отыскать. Потому ищу везде, где только можно, и часам к восьми вечера остается только большой стеллаж с дядиными книгами. Впрочем, там этих писем и быть не может – я совсем недавно наводила там порядок и вытирала пыль, и ничего такого не видела.
Примерно через час, когда я абсолютно вымотана поисками, слышу, как у ворот останавливается машина. В окно веранды вижу, что это старая «Волга» черного цвета, внутри сидит человек, который сначала осторожно сигналит, а потом выходит, ожидая, когда ему откроют. Ну да, я совсем забыла, что за блокнотом должен приехать Дворжецкий.
Открываю и вижу перед собой высокого стройного мужчину с темными волосами и необычного цвета глазами. Они у него яркие, бутылочного оттенка, завораживающие... Так бы смотрела и смотрела. Смущается, отводит взгляд и неловко здоровается.
– Эдуард Борисович? – уточняю я.
– Да – он показывает мне «корочку» – Дима говорил, у вас тут блокнот забрать надо.
– Да. Пойдемте. Хотите чаю?
– Нет, спасибо. Если можно, только стакан воды.
Приношу ему воду и отдаю блокнот в файле.
– Руками трогали? – спрашивает он.
– Нет. Я же знаю, что нельзя.
– Красивая у вас деревня – ни к селу, ни к городу, говорит он, глядя на меня своими манящими глазами – Димка рассказывал, да я не верил... Теперь сам убедился. Ладно, мне еще в обратный путь, вроде недалеко, а время отнимает.
Прощаюсь с ним и запираю ворота. Хорошо, что я догадалась сделать копии со страничек блокнота и еще сфотографировала на телефон. Может, Лелику удастся разобраться, что это за формулы.
Хочу было дальше заняться поисками писем, но внезапно снаружи кто-то негромко свистит. О, Матвей! Вероятно, он думает, что за эти пару дней у меня тут просто вагон новостей скопился. Сейчас разочарую его.
– Привет! – он пожимает своей теплой ладонью мою ладошку – ну что, что-нибудь выяснилось?
Со стороны двора соседей раздается какой-то шум. Я уже хотела было начать говорить, но услышав, повела мужчину в дом.
– Так надежнее – говорю ему – а то тут везде глаза и уши.
Рассказываю ему о том, что узнала от тетки Дуни о Федоре.
– Странно – говорит Матвей – мы за ним таких наклонностей не замечали.
Добавляю информацию, которую выяснил по клочку шерсти Лелик, рассказывая сразу про странное животное, которое я видела то у себя в огороде, то в окрестностях деревни, когда улетела с мотоцикла.
– Ась, ты что хочешь этим сказать? – спрашивает Матвей.
– Я хочу сказать, что этот самый Метельцев провел генетический опыт, который ему удался.
– Ерунда какая-то. Тогда по логике вещей, его на руках должны были носить, а его убили. Кто и за что?
– Я думаю, именно за этот опыт и убили. Матвей, ты что-нибудь знаешь о нем? Где он жил до того, как появился в ВУЗе, чем занимался, откуда приехал?
– Нет, ничего не знаю. Его прошлое вообще было покрыто туманом. Ась, ученые – это такие существа, которые могут говорить только о будущем и настоящем, прошлое их волнует мало.
– Ну, а где он жил? Куда делись его вещи после исчезновения?
– Вещи отдали отцу, они до сих пор хранятся у меня в кладовой. Если хочешь, в выходной можем съездить, но клянусь, там нет ничего примечательного.
– И все же я хотела бы глянуть, если ты не против.
– Конечно, нет. Выходной у меня в воскресенье. Вернее, у всех нас дали один единственный. Кто живет недалеко – поедут к семьям. Ну, и мы с тобой доедем до города тогда.
– Отлично.
Мы пьем чай и продолжаем болтать про феномен странного животного, появившегося в нашем лесу.
– Кстати, я сейчас подумал... холодной головой... знаешь, Метельцев с его мозгами мог бы замутить чего-нибудь с генами – это вполне реально, так что ничего удивительного я тут не вижу.
Уходит Матвей поздно, я провожаю его до ворот, и снова иду к задней калитке. Нет, никаких следов того, что Ханчик вернулся.
Он приходит ночью – это уже словно закономерность какая-то. Почему-то все приходят в мой дом ночью... И, как правило, либо испуганные, либо раненные. Причем с Ханом такое происходит второй раз. Я просыпаюсь в два часа от тихого скулящего звука, подскакиваю и бегу к двери, следом – Бегемот. Хан лежит на крыльце, сверкает влажными глазами и смотрит на меня умоляюще, словно просит о помощи.
– Черт! – говорю я, осматривая его – Ханчик, зачем ты туда побежал?
На его шее – глубокие царапины от острых когтей, в районе холки – укусы зубов. Неизвестный монстр попытался справиться с ним с помощью тех же приемов, какими он валил коров, но Хан тоже не лыком шит, наверняка, и этому монстру тоже досталось. Не без труда поднимаю его крупноватую тушку и заношу в дом. Укладываю на веранде на стол, предварительно застелив его клеенкой, осматриваю рваные раны на шее. Слава богу, из-за подкожного слоя они не так глубоки, причем удар когтистой лапой пришелся по касательной, видимо, Хан пытался сбросить с себя противника, и тот успел чиркнуть по его шее.
– Что же, друг мой – говорю я собаке – не все потеряно. Предстоит операция, но думаю, мы с тобой справимся.
Он смотрит на меня жалобно и вздыхает почти как человек. Ставлю ему укол снотворного и до самого утра зашиваю рваные раны, останавливаю кровь, оперирую так, чтобы было на совесть. Бегемот тоже не идет спать, крутится возле нас, а когда я заканчиваю и перекладываю собаку на коврик к печке, он ложится рядом с ним, прижавшись к нему боком, словно хочет согреть своим таким маленьким, по сравнению с собачьим, тельцем.
Я же решаю, что спать уже бесполезно – скоро все равно на работу вставать, так что лучше уж чем-то заняться. Читаю книгу, пока рассвет не заглядывает в окна, потом встаю и первым делом иду на огород засыпать кровь Хана. Кровотечение было не сильным, но все же лучше убрать следы – мало ли кто может прийти по ним сюда. Запираю заднюю калитку и иду в дом. Осматриваю собаку, завтракаю, собираюсь на работу и снова проделываю свой каждодневный почти путь на ферму. Ульяна еще не вернулась из города, поэтому пока можно и побездельничать. После осмотра животных я привожу в порядок документы, а потом, положив голову на руки, ненадолго засыпаю за столом.
Честно говоря, в этом полусне - полудреме мне снится всякая мура, смысл которой мне непонятен, как пока непонятно и то, что происходит вокруг. Под самый конец сна я вижу Данилу Маслова с его неизменной улыбкой – усмешкой, которая когда-то магически действовала на меня. Пожалуй, нужно навестить его на кладбище – давно там не была. Ульяна каждую неделю ходит, но она имеет право – как-никак, жена. А я? Я была никем для него. Вернее, для всех окружающих я была для него никем, хотя после того, как все узнали, что именно он спас меня от пули, по деревне пошли шепотки и слухи. Особенно старались наши любезные продавщицы из магазина – Анфиса и Галина. Если бы я однажды не пообещала заткнуть им их поганые рты, наверное, до сих пор бы мыли кости мне и покойному.
Итак, прежде чем проснуться, я вижу во сне Данилу, который улыбается и говорит мне:
– Ася, а ты еще услышишь обо мне! Так что я не прощаюсь!
Кто бы сомневался! У меня и так стойкое ощущение того, что и в этой истории не обошлось без него, а теперь еще и этот сон...
– Ась! – в кабинет стучит Олег, и я вздрагиваю и просыпаюсь, прихожу в себя – Ася, ты здесь?
– Да, входи!
Он входит и садится на стул напротив.
– Там, похоже, свинья заболела. Как бы богу душу не отдала!
– Я же сегодня всех проверяла! Какой загон?
– В третьем. Не знаю, что на нее нашло.
– Пойду посмотрю.
Спешу к загону, осматриваю животное и быстро ставлю необходимый укол. Странно, что это с ней... Видимо, теряешь ты хватку, Ася Николаевна, вот что значит – не спать ночью. Просмотрела свинью. Впрочем, укол должен помочь.
До вечера наблюдаю животное – свинья в основном спит и пьет. Правильно, лучше ей сейчас не есть. Это не отравление, но пища нежелательна в ближайшее время.
Домой еду с Олегом, останавливаю около его дома, он приглашает меня на чай, но я отказываюсь, ссылаясь на то, что нужно посмотреть Хана и удостовериться, что с ним все в порядке.
– А что случилось? – спрашивает он меня.
– Подрался с кем-то – говорю я – пришлось оперировать в ночь.
– А я думаю – чего ты, как вареная, а ты, оказывается, не выспалась. Езжай, да поосторожнее, мало ли...
– Слушай, что засада? Есть какие-нибудь результаты?
– Нет. Никто не приходил, все тихо.
– Я же говорю, он не придет пока. Нужно что-то другое предпринять. Стельным тоже гулять надо, не будешь же ты их вечно на ферме держать.
– Ты права, конечно. Может, с пастухами будем выходить, чтобы побольше нас было – надежнее будет.
Я еду домой, на крыльце меня встречает Бегемот – днем я оставляю открытой форточку, чтобы котик имел возможность выходить на улицу. Вид у него боевитый, такое ощущение, что он тоже с кем-то подрался.
– Берешь пример со своего друга? – спрашиваю его, а он в ответ громко мяукает, словно подтверждает сей факт.
– Ладно, пойдем, посмотрим, как он там.
Хан чувствует себя хорошо и даже не пытается снять повязки с ран. Он много пьет, а вот съел совсем чуть-чуть, впрочем, для поддержания сил ему хватит. Даю таблетки, ставлю укол, глажу пса, приговаривая:
– Вот и зачем ты туда побежал? Я же звала тебя. Просила, чтобы остановился, а ты! Как так можно? Хозяйку слушать надо, Ханчик! Нельзя вот так с головой кидаться в приключения!
Последняя моя фраза смешит меня. А разве ты, Ася Николаевна, не так делаешь? Вот пес и берет с тебя пример, поскольку ты его хозяйка.
Наливаю Хану в миску куриного бульона. Он всем – и людям, и животным - придает сил, себя и Бегемота тоже не обделяю. Котик, выпив его, подходит к Хану, трется об него, нюхает в нос и, мяукнув так, словно извиняется, уходит на улицу. Видимо, пошел дальше мериться силами с местными котами.
Я же продолжаю заниматься поиском хоть каких-то писем или весточек к прабабушке Федосье. Мне важно знать, зачем в город вернулся старший сын бабули, хотя конечно, это мне уже теперь ничего не даст. Во время поисков звонит Дима.
– Ася, привет, ты как?
– Привет. Все хорошо. Как ты, как командировка?
– Да обычно. Рутина, бюрократия... Государственная машина, которая перемалывает таких, как я, в муку... Будь она неладна... Но у меня кое-какие новости есть для тебя.
– И что именно? – настораживаюсь я.
– Ты вчера передала Дворжецкому блокнот Метельцева вместе с файлом. Ни за что не догадаешься, чьи там отпечатки пальцев.
– На чем именно? На блокноте или файле?
– И там, и там. Один комплект отпечатков принадлежит неизвестному лицу, а вот второй... Даниле Ефремовичу Маслову.
Ну, вот тебе и пожалуйста! А еще говорят, что не бывает вещих снов! Только Данила пришел ко мне во сне и сказал, что я еще о нем услышу, как это исполнилось.
– Дим, ты серьезно?
– Думаешь, я буду шутить такими вещами?
– Это что же получается – Данила знал Метельцева?
– Выходит, что так...
– Дим... Ты думаешь, это Маслов его убил?
– Я пока не знаю, Ася... И даже не могу предположить, за что именно, если это он.
Мы прощаемся, а у меня в голове вдруг начинает саднить какая-то мысль. Мысль, которую я все никак не могу поймать за хвост и удержать. Так, в доме все осмотрено – нужно спуститься в погреб – сначала в тот, который в доме, потом – на веранде. Там стоят два старых сундука, письма, которые я ищу, могут находиться там.
Сил у меня хватает только на погреб в доме, но в сундуке, который там находится, никаких писем нет. Веранду решаю оставить на завтра. До ночи вожусь с ранами Хана, и спать укладываюсь раньше, иначе, если не соблюдать режим сна, завтра буду, как вареная селедка.
На следующий день, едва я успеваю приехать на работу, Ульяна сообщает мне нерадостную новость – умерла свинья, которую я вчера пыталась выходить. И поскольку болезнь ее сразу не проявляется, а потом буквально валит с ног в прямом и переносном смысле слова, Ульяна меня не винит. Я же ругаю себя последними словами – если бы внимательнее смотрела, могла бы распознать эти признаки болезни. Даю указания скотникам – остальных свиней из того загона перевести в другой, а тот обработать.
Свинью Олег повезет на кладбище животных и похоронит там. Под это кладбище отведено специально огороженное место на пустыре, который находится довольно-таки далеко от деревни.
Помогаю скотникам, рядом со мной трудится Ульяна, и это очень удобно, потому что мы можем спокойно поговорить.
– Уль, слушай... Данила когда-нибудь упоминал в разговорах профессора Метельцева? Слышала от него такую фамилию?
Она останавливается, опираясь на черенок лопаты и задумывается, сложив губы трубочкой. Наконец говорит:
– Неа. Точно не было такого. Ты же знаешь, Данила не был интеллигентом. Он был обычным мужиком, простым. Какие там профессора, Ася?
– Ну да – говорю я – так оно и было.
– А что случилось? – настораживается она – причем тут какой-то профессор?
– Да ничего особенного...
– Подожди... А это не тот ли самый, чьи останки нашли в котловане церкви?
– Слушай, Уль, не бери в голову...
Она хлопает меня по плечу.
– Аська! Узнаю тебя! Вот за это он тебя и любил – потому что ты была просто ценным кадром по попаданию в какие-нибудь истории...
Я открываю рот, чтобы ответить ей, но в этот момент к нам подбегает Олег. Его лицо... Это просто непередаваемое выражение его глаз... Мы с Ульяной переглядываемся и смотрим на него.
– Олег? – говорю я – с тобой все в порядке?
– Со мной-то да...
– А с кем нет?
– Поедемте со мной на кладбище животных, и вы все поймете... У меня слов просто нет... Впрочем, все увидите сами...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.