Осенний вечер в Приморске начался на редкость тихо. Лёгкий ветерок шевелил жухлые листья, и старинный парк у центральной площади дремал под завывание сверчков. Казалось, весь город вымер к девяти вечера: ни прохожих, ни случайных туристов, и даже уличные фонари, словно уставшие глаза старика, мигали и угасали, не в силах противостоять влажному морскому воздуху.
Но тишина была обманчивой. Из тумана выплывала знакомая всем горожанам фигура — Надежда Вереск, бывший полицейский следователь, уже несколько лет как оставившая службу и занявшаяся частной практикой. Она шла уверенно, хотя её тёплый плащ чуть топорщился на ветру, а запах соли и сырости приятно будоражил ноздри. Может, отголоски старой привычки — вечно искать улики взглядом и улавливать еле слышные звуки — заставляли её сердце биться чуть быстрее.
Надежду вызвал инспектор Белов, с которым у них были давние, мягко говоря, непростые отношения. Но сегодня он звонил сам, да ещё и хриплым, взволнованным голосом. Сказал, что в парке нашли что-то пугающее: кровь на скамейке, сломанные ветки и следы борьбы, но никакого тела. Ещё Белов упомянул «странный шёпот» — будто бы кто-то из свидетелей его слышал. Надежда знала: если Белов зовёт на помощь — дело действительно скверное. Он ведь гордец и сам в лепёшку расшибётся, лишь бы не просить помощи у «частника».
Пробираясь сквозь туман, Надежда вспомнила, как много лет назад она расследовала похожее дело. Тогда, правда, и сцена преступления была другая, и люди вокруг другие, но в душе запеклось давно забытое тревожное чувство. Она невольно ускорила шаг, стараясь отогнать воспоминания. Вскоре впереди замаячили размытые силуэты. Возле одной из дубовых скамей стоял коренастый мужчина, прикрывавший рукой лицо от холодного ветра. Увидев Надежду, он махнул ей фонариком.
— Опаздываешь, — пробормотал Белов, когда она подошла.
— Прости, красилась слишком долго, — огрызнулась она с тенью улыбки. На самом деле бежала бегом, но признавать это не собиралась — не хватало ещё потакать его самолюбию.
Рядом с Беловым кутались в плотные платки две пожилые сестры Авдеевы, местные «народные хроникёры». Как и большинство старожилов, они знали каждый камешек в Приморске, а уж в парке были завсегдатаями: утром — прогулка с собакой, вечером — кормить уток и ворчать на молодёжь. Сейчас дамы выглядели перепуганными, и Надежде пришлось приложить усилия, чтобы разобрать их сбивчивые речи.
— Вышли прогуляться с нашей Гретхен, — затараторила старшая, — а тут видим… ну… что-то. Вроде как женскую фигурку у беседки. Да только обернулись — и слышим глухой вскрик! Бежим туда — ветки ломаются, всё валяется, а сама бедняжка исчезла. И кровь на лавке… Страшно, батюшки-светы!
— А потом… — подхватила младшая сестра дрожащим голосом, — …словно шёпот. Будто кто-то что-то шепчет — «Помогите…» или «Не подходите…» — я не разобрала. Ну мы, конечно, сразу Белова вызвали.
— И вы никого не видели, кроме фигуры у беседки? — уточнила Надежда.
Сёстры дружно замотали головами, а старшая ещё добавила, что заметила какую-то мужскую тень, но «может, то ветка качнулась».
Надежда направила луч фонарика на скамейку: действительно, тёмные пятна, похожие на брызги крови, кое-где разошлись на траве и влажной листве. В стороне валялся сломанный зонт, чёрный с узорными краями. «Женский? Может быть…» — подумала она, беря его в руки. Подняла глаза и встрепенулась: впереди, метрах в десяти, вырисовывался силуэт старой беседки. Её колонны, побитые временем, казались частью дурного сна, из которого нельзя выбраться, пока не поймёшь скрытого смысла.
Белов передал ей пакет для улик:
— Смотри аккуратнее, эксперты уже сняли отпечатки. Но мы не уверены, что на зонте что-то останется — он валялся здесь не меньше часа.
— Час — это тоже время. Может, что-то найдём, — Надежда приподняла зонт к свету фонаря. Её смутил крошечный надрыв на краю ткани. Так и представила: женщина защищалась или пыталась убежать, а злоумышленник схватил зонт… «Лишь бы она выжила», — подумала про себя, и внутри противно заныло от воспоминаний.
— Тело не обнаружено. Возможно, у нас похищение или покушение, — проговорил Белов, будто пытаясь успокоиться. — Или человек тяжело ранен и скрылся куда-то.
Надежда нахмурилась. «Если раненая женщина бежала прочь, то почему до сих пор никто не обратился в полицию? Или она не местная? А может…» — мысль тягуче потянулась в голове. Вариантов слишком много.
Сёстры Авдеевы тем временем всё причитали, вспоминая, как ещё в молодости боялись ходить в этот парк после заката. Мол, тени, шорохи, «какие-то истории о призраках». Надежда усмехнулась про себя: призраков точно нет, а вот преступники бывают. И их привлекают тихие уголки, где можно беспрепятственно совершить своё чёрное дело.
— Ладно, нам надо проверить вокруг беседки, — кивнула Надежда Белову. — Попроси патрульных осветить всё до самого выхода в южную часть парка.
— Уже сделано, — буркнул он. — Нашли сломанные ветки, следы борьбы, кровь. Но дальше никаких чётких отпечатков. Если нападение случилось здесь, то нападавший, возможно, оттащил жертву в сторону. Хотя, — он посмотрел на сестёр Авдеевых, — эти двое уверяют, что никого не видели, кроме «мужской тени» между деревьев.
— Ладно. Мне надо взглянуть поближе.
Надежда сделала несколько шагов к старой беседке, и из-под ног противно хрустнула ветка. Подняв фонарь, она различила на одной из колонн нечто похожее на тёмную мазок — словно чья-то рука потянулась, оставив кровавый след. Сердце Надежды болезненно сжалось. «Всё указывает на то, что человек был ранен. И, похоже, серьёзно», — подумала она.
Внутри беседки царил сквозняк. Доски пола кое-где прогнили, отовсюду тянуло сыростью. В самом углу валялись обрывки какой-то бумаги. Надежда подобрала кусочек, на котором различимы лишь несколько слов: «…найд… не… скро…» — и всё. Остальное скрылось в порванных клочках. Но даже это вызывало тревогу: «найдёт… не скроешься?» Кто кого преследовал и почему?
Вдруг из темноты возле их группы вынырнул знакомый силуэт — таксист Михаил Голубин. Он робко поприветствовал присутствующих, и Надежда почувствовала, как он пытается держаться ближе к Белову, будто ища защиты.
— Я… Я просто хотел сказать, что видел у обочины какую-то машину. Несколько минут назад, — выдавил Михаил. — Чёрный внедорожник. Он стоял без включённых фар, кажется, ждал кого-то. Я немного задержался, чтобы развернуться, но когда обернулся, машины уже не было.
— Номер не разглядел? — быстро спросила Надежда.
— Туман… темно… нет, простите. Но, по-моему, что-то на букву «А»… — беспомощно пожал он плечами.
Белов тихо выругался. Хотя эта информация была скудной, она могла стать ниточкой, ведущей к разгадке. Надежда, напротив, как будто оживилась. Похоже, здесь действительно случилось похищение, и всё куда серьёзнее, чем банальная драка. Чёрный внедорожник, пришлый человек, кровавые следы в заброшенной беседке — всё это обещало раскрыть одну из самых мрачных историй Приморска.
— Вы пишите отчёт, я тоже внесу свои наблюдения, — сказала Надежда, поворачиваясь к Белову. — А завтра с утра опросим местных, может, кто видел незнакомца или странную машину в городе.
— Думаешь, это не местные? — Белов прищурился.
— Если местные, давно бы уже «шёпотом» пошёл слух. Впрочем, и это не исключаю, — Надежда усмехнулась. — Но уж слишком всё устроено: тёмная ночь, беседка в парке, быстрая машина. Пахнет заранее спланированным.
Сёстры Авдеевы, увидев, что официальные лица заняты разговором, поспешили удалиться, бормоча что-то о «проклятом месте» и «нечистой силе». Михаил, уставший и взвинченный, попросил разрешения уйти: что ж, пока от него пользы мало, только дрожит весь.
Оставшись наедине с Беловым, Надежда выдохнула. Её мысли метались: кто пропал? Местная жительница или незнакомка из другого города? Что за бумаги нашлись в беседке? А главное — где сейчас та самая женщина, чьи окровавленные следы вели к разбитому зонту?
— Надежда, — тихо проговорил Белов, — я знаю, что мы с тобой не друзья. Но ты нужна мне в этом деле. Мне уже сверху звонят, спрашивают. Мол, вдруг тут криминал федерального уровня.
Надежда посмотрела ему в глаза и кивнула. Раньше она бы ответила колкостью, но сейчас почувствовала, что дело действительно слишком серьёзное. Да и гордыня не лучший советчик, когда речь идёт о человеческой жизни.
— Хорошо. Я подключусь, — сказала она. — Но предупреждаю: буду вести расследование по своим правилам.
— Лишь бы довела до конца, — Белов опустил взгляд. — Боюсь, тут всё может быть куда глубже, чем просто ссора или ограбление.
«Туман над парком» густел, будто заполняя собой каждый уголок старой беседки, городские улицы и сами мысли присутствующих. Надежда чувствовала, что эта ночь — лишь начало долгого и мрачного пути. В сердце шевельнулся маленький, но упорный огонёк надежды: «Если женщина жива, я должна её найти. Пусть даже ради этого придётся снова столкнуться со своими призраками прошлого».
А в воздухе уже чуть слышно витал тот самый тревожный шёпот, с которого всё началось…