Биография Александра Ильича Родимцева, с одной стороны, мало чем отличается от биографий тысяч других генералов Великой Отечественной. Прошел путь от рядового до генерал-полковника, стал одним из самых заметных военачальников РККА, дважды Герой Советского Союза. И все же это человек уникальный, с особенным взглядом на жизнь и особенной судьбой.
В жизни отца, особенно в его боевой биографии, столько интересного и захватывающего, что иногда даже трудно поверить, что всё это случилось с одним человеком.
Так считал сын генерала Родимцева, и был прав.
Санька Родимцев, родившийся в глухой уральской деревне, сирота с ранних лет, кормилец матери и трех сестер, так остался бы в батраках, если бы не советская власть. Однажды Саша Родимцев стал красноармейцем, и не расставался с армией до конца жизни. Но солдафоном не стал, с юности был любознательным, тянулся к книгам. Когда учился в военной школе имени ВЦИК, в 24 года впервые познакомился с романами Толстого. И влюбился в "Войну и мир", в "Анну Каренину", перечитывал, обдумывал... Во время Сталинградской битвы даже сравнивал своих солдат с героями "Войны и мира".
Первый боевой опыт старший лейтенант Родимцев приобрел в Испании, куда уехал добровольцем. В Испании его знали под именем "капитан Павлито". Учил испанцев обращаться с пулеметом, а когда было нужно, и сам брался за оружие. За героизм и отвагу, проявленные в боях в Испании, был награжден двумя орденами Красного Знамени, а в октябре 1937 года ему присвоено звание Героя Советского Союза. Снова учился, окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, а затем Военную академию ВВС РККА, и в мае 1941 года получил назначение на должность командира 5-й Воздушно-десантной бригады, которая входила в состав 3-го Воздушно-десантного корпуса Одесского особого военного округа.
В первые недели войны десантники Родимцева защищали Киев. Вступили в бой 8 августа, и за 15 дней отогнали врага на 15 километров.
"В августе! Кто участвовал в Отечественной войне, поймет, что значило для той поры идти на запад!"
3-й ВДК был переименован в 87-ю стрелковую дивизию, полковник Родимцев стал ее командиром. В начале 1942 года, за массовый героизм личного состава дивизия получила звание 13-й гвардейской, а в мае Александру Ильичу Родимцеву было присвоено звание генерал-майора. Ему было всего 37 лет.
Сентябрь 1942-го. 13-я Гвардейская, только накануне вышедшая из боев под Харьковом, направлялась в Сталинград. Бои под Сталинградом принимали все более ожесточенный характер. Враг продвигался, а воля отстоять город усиливалась. Эренбург, Симонов, Сурков призывали - "Убей немца!", "Убей его!" Но и без призывов все был понятно - Сталинград нужно спасти.
Между тем к середине сентября в районе Сталинграда вермахт имеет значительное превосходство, особенно в танках и авиации, и весьма продуктивно пользуется этим преимуществом.
3 сентября 1942 года противник начал штурм города. Одна группировка, наступая из района разъезда Разгуляевка, потеснила советские войска к поселкам "Баррикады" и "Красный Октябрь". Вторая группировка овладела станцией Садовая и вышла к западной окраине Пригорода Минино. Бои шли на улицах города, превращенных немецкими бомбардировщиками в сплошные непроходимые руины. Части вермахта, состоящие целиком из стопроцентных арийцев, опытных вояк, входившие в европейские страны, как нож в масло, в Сталинграде столкнулись с невиданным сопротивлением.
О начале сталинградских боев дивизии Родимцева рассказывает журнал боевых действий:
"9 сентября дивизия вошла в состав Сталинградского фронта и в ночь с 10 на 11 сентября, не закончив укомплектование, в составе 9500 человек, в основном без оружия, переправилась на восточный берег Волги и автотранспортом была переброшена в район колхоза Ахтуба, 20 километров восточнее Сталинграда. Дивизия должна была занять и прочно оборонять западную окраину Сталинграда."
Сам Родимцев в январе 1943-го рассказал немного больше, чем сухие строчки штабных документов.
"10 сентября я был в Камышине, получил приказ о том, чтобы на машинах переброситься в Среднюю Ахтубу. Дивизия еще не была вооружена, но оружие должно было быстро подойти. Я стал протестовать, что без оружия не пойду, потому что у меня были моменты, когда люди оставались без оружия и это оружие нам приходилось отбирать у бегущих. Я был вызван к прямому проводу . Разговор с Василевским. Он приказал получить оружие там, Сталинград в тяжелом положении. 12 числа в Средней Ахтубе выгрузился. Оружие еще не привезли. Часть оружия дали, а больше половины людей не было вооружено. 12 числа я прибыл к командующему Еременко, доложил ему обстановку и когда сказал, что у меня дивизия имеет только 600 винтовок, он просто возмутился. Надо сейчас же немедленно в Сталинград. Противник прорвался и уже мелкими группами в городе находится..."
В тот день, 12 сентября 1942 года, произошли два события, о которых генерал Родимцев не мог знать. Во-первых, Г.К. Жуков, в то время заместитель Верховного Главнокомандующего, и член ГКО Г.М. Маленков, после анализа летних боев на подступах к Сталинграду, доложили И.В. Сталину о "неподготовленности армий". Под этим подразумевались такие слабости советских войск, как недостаточность артиллерийского и авиационного обеспечения, и сто немаловажно, вступление в бой армий по частям после продолжительного перехода, без средств усиления. Взаимосвязь отдельных родов войск также была не на высоте.
Тем не менее три новые армии были брошены на помощь 62-й, в которой Сталин снял с должности командующего генерал-лейтенанта Лопатина, справедливо поставив ему в вину прорыв немецко-фашистских войск к Волге. Через еще одну рокировку, во главе армии встал генерал-лейтенант В.И. Чуйков.
В тот же день 12 сентября, по другую сторону фронта, на совещании в ставке в Виннице, Адольф Гитлер топал ногами, приказывая в кратчайший срок овладеть Сталинградом. Затяжные бои грозили вермахту мясорубкой, это бесноватый фюрер понимал. Не понимал он другого: как бы ни истощались силы советской стороны, у Сталина найдутся новые резервы.
Тем временем упрямый комдив Родимцев получил вооружение для дивизии - 450 автоматов, 20 станковых пулеметов, 50 ручных пулеметов и 40 ПТР. Боеприпасы подвезли на следующий день, когда подразделения уже подошли к Волге. Артиллерию пришлось оставить, о танках речи не шло. Обстановка на том берегу неизвестна. Но был приказ - переправиться через Волгу и войти в состав 62-й армии. К этому времени положение армии было угрожающим. Немцам до Волги оставался один рывок.
И 14 сентября Родимцев начал переправу. Задача ясна - один полк переправить и овладеть высотой 102.0 - Мамаев Курган. двум другим - переправиться и очистить город по реке Царице. Комфронта торопил Родимцева - к ночи переправить все подразделения, включая штаб.
Наступление немцев между тем входило в решающую стадию. Отбив попытки 62-й армии вернуть потерянные позиции, враг обрушил на боевые порядки удар огромной силы. Целью было расчленить нашу оборону, изолировать один обороняющийся участок от другого.
Особенно ожесточенные бои развернулись в тот день в районе Мамаева кургана, на берегу Царицы, в районе элеватора и на западной окраине поселка Верхняя Ельшанка. Во второй половине дня частям вермахта удалось прорваться к Сталинграду одновременно в нескольких местах: в районе поселка Купоросное, на Дар-горе, по оврагу реки Царицы и через территорию авиагородка.
Вот на каком фоне дивизия Родимцева сосредотачивалась на левом берегу Волги, напротив центральной части Сталинграда. Положение оборонявшихся в городе частей было критическим. Гитлеровцы, уже ворвавшиеся в город, были уверены в том, что остаются считанные часы до его взятия.
Журнал боевых действий 13-й гв. стрелковой дивизии об обстановке на берегу Волги: "Противник после интенсивного авиа- и артиллерийской подготовки прорвал оборону частей, оборонявших Сталинград, и вышел передовыми частями на высоту 102.0, и в район пристаней центральной переправы, создав опорные пункты Госбанк, Дом специалистов, Вокзал и другие, взяв под контроль и обстрел всю центральную переправу, чем сильно затруднил переправу частей дивизии на западный берег реки Волги. Переправиться, не подвергаясь сильному обстрелу, можно только под прикрытием ночного покрова, и при соблюдении полной тишины.
И тем не менее нарушить приказ для Родимцева было делом немыслимым. Переправа дивизии через горящую Волгу, под огнем врага вошла в историю Сталинградской битвы одним из самых героических эпизодов. Хотя сам Родимцев тогда не считал это особенным геройством. Он выполнял приказ.
Только гораздо позже, через годы, пришло осознание, что была не просто переправа, а форсирование широкой водной преграды под воздействием противника, причем без авиационного и артиллерийского прикрытия.
Из горящей нефтебазы пламя горючего текло по Волге. Бойцы и командиры продирались к берегу буквально сквозь огонь и воду!
После войны о трудностях переправы рассказывал офицер штаба 62-й армии А.Г. Мережко: "... было практически невозможно пересечь Волгу при дневном свете. Над рекой кружилось множество немецких самолетов. Они открывали пулеметный огонь и бомбили все, что двигалось, даже крохотные лодки, в которых сидело два-три человека… Сила огня на каждое плавсредство была огромной. А если оно тонуло, то ты должен быть исключительным пловцом, чтобы достигнуть берега. Большинству это не удавалось. Даже если ты сбрасывал с себя все оснащение, оружие и боеприпасы, тебя тянули ко дну шинель и сапоги..."
Переправа началась в ночь с 14 на 15 сентября. Первый батальон прямо из воды вступил в бой, стремительным штурмом отбил у врага вокзал, захватил несколько стратегически важных высоких зданий в центре города. На следующее утро до двух дивизий врага пошли в наступление. Разгорелись схватки, переходившие в рукопашную. Вокзал четыре раза переходил из рук в руки, но остался за гвардейцами. На правом фланге выбили немцев с Мамаева кургана.
Тем временем переправа продолжалась, последние катера причалили к берегу в ночь на 16 сентября. Штаб переправлялся утром 15-го на бронекатерах, и был обстрелян немецкими минометчиками. Обошлось одним раненым
Переправлялись на мотопаромах, военных тральщиках, бронекатерах, буксирах и даже рыбацких лодках. В темноте или засветло переправляться - большой разницы не было. Темнота была весьма относительной, Волга освещалась пожарами в городе и ракетами, горящими баржами. Немцы, овладевшие частью Мамаева кургана, откуда Волга была хорошо видна, держали ее под обстрелом.
Из воспоминаний комиссара батальона Коцаренко: "За бортом бесновалось разноцветное пламя. Трудно стало дышать. А снаряды все сыпались и сыпались… Снаряд метрах в двадцати сзади нас попал в плот и разбил его в щепки. А ведь на нем находилось до взвода людей… Не успело суденышко бросить якорь, как кто вплавь, кто вброд, поднимая над головой оружие и боеприпасы, все спешили на берег, чтобы скорее укрыться под кручей от минометного огня…, под которой проходила железная дорога."
Из Журнала Боевых действий: "В ходе переправы каждый катер, каждый буксир, или баржа с людьми, или боеприпасами при обнаружении подвергался огню минометов или артиллерии..."
Сам же комдив Родимцев рассказывал после выхода дивизии, в январе 1943 года больше подробностей:
"Еременко приказал переправить к ночи все и самому со штабом на тот берег. Я обстановки совершенно не представлял, считал, что противника пока нет на берегу. Но, когда сделали первый и второй рейс, 1-й и 2-й батальоны были выброшены для того, чтобы создать определенный плацдарм, получил сведения, что противник на берегу, батальон уже в бой вступил, прямо вылез из воды и дерется.
Я тогда стал форсировать, патроны, буквально, на баржах выдавал. Сразу был погружен 42-й полк, полторы тысячи человек. Машинист стал что-то крутить, взад, вперед – никак. Он струсил. Пришлось его расстрелять, поставить другого. Стали переправляться. Переправился командир 42-го полка полковник Елин. Он первый пустил в бой свой полк.
Утром я вижу, что нужно переправляться всей дивизии. Позвонил Еременко, прошусь на тот берег. Днем посадил штаб на катер и переправляться. Это часов в 10 утра. Противник сильно обстреливал наш катер".
Расстреливать приходилось не только Родимцеву. О случаях паники, бегства командиров и даже комиссаров рассказывал и Чуйков. С такими поступали по законам военного времени...
Как события развивались бы, не переправься Родимцев со своей дивизией, по какому сценарию? Этого мы не знаем. Возможно, через день-два могло быть так, что переправляться уже некуда. Сдержать следующую мощную атаку гитлеровцев 62-й армии, без подкрепления, было бы как минимум сложно.
Потом, через много лет, новые историки начали рассуждать про недочеты и ошибки командования. Добавили от себя разных версий модные литераторы...
Но тогда, в 1942 году, всю правду знали только они, защитники Сталинграда. И судить о том, что было, могли только они. После боев Родимцев рассказал многое, что не вошло в официальную версию. Рассказывал, как погибали батальоны в полном составе, как бойцы выжигали немцев, засевших в домах и подвалах, с помощью огнеметов и термитных шаров. Как отказывались идти на штурм "националы" - узбеки...
Его дивизия прошла через много испытаний. Но главное в том, что Родимцев привел подкрепление 62-й армии вовремя, и город был удержан. И еще неделю, пока гитлеровское командование не изменило направления главного удара, 13-я гвардейская стрелковая дивизия играла в обороне Сталинграда решающую роль.