Целый месяц до родов возле нашего дома дежурила машина. Вовка Верфель возил Юру на грузовой машине и каждую ночь оставлял её возле шестнадцати - квартирного дома, где мы жили. Когда мне приспичило ехать в больницу, задержки не было ни на минуту. Когда ехали, Верфель шутил: - После дождичка в четверг. 21 апреля, в пятницу – родился сын.
Как я его рожала! Я уверена, ещё никто и никогда с таким счастьем не рожал детей. Чем больней, тем мне радостней. Я только про себя приговаривала: - Пусть ещё больней, только бы быстрей! Конечно, же, от счастья я вся порвалась в клочья. Мне кричали: Тише, тише! Ну, я разве кого-то слушала! И когда меня шили, я сомневаюсь, что это была медсестра, квацанула меня йодом. Я взвыла от боли: - Чем вы меня мажете?
- Йодом, а чем тебя мазать мёдом что ли? Это вспоминается как самая счастливая сказка.
Ещё лёжа на столе, я попросила её позвонить Юре. Хорошо, что хоть сама не спрыгнула! Эта пожилая женщина сообщила нашему папочке, что без - пятнадцати час у него родился сын. У Юры на другом конце провода пропал дар речи. Он всю жизнь вспоминал этот хриплый голос, который объявил ему о самом счастливом дне в его жизни.
Максим родился 21 апреля. А это же сплошные субботники. И Юра с бабами, на субботнике, обмывает сына.
Сына я хотела назвать Павлом. Но Юра нашёл, что Павлик означает маленький, а Максим – большой. Только Максим. У нас вырос высокий, красивый сын, хотя мы с Юрой небольшого роста.