Вениамин, когда узнал, что Анастасия купила квартиру, сразу захотел вернуться обратно. И, наверное, так бы и поступил, потому что желание вернуться к жене и детям было очень сильным. Но, как трезво мыслящий человек, он понимал, что сразу сделать это будет не так просто, учитывая, как именно он ушёл.
Ведь он не просто ушёл, а ушёл к другой. И Анастасия об этом знала, что он ушёл к другой, потому что Вениамин от неё этого не скрывал. И ни от кого не скрывал. Более того, делал всё возможное, чтобы и о самом уходе, и о причинах его было известно всем.
— Я, если хотите знать, ушёл от жены к другой не по большой любви, как наивно полагают некоторые, в том числе жена моя, — объяснял он этот свой поступок тем своим друзьям, родственникам и знакомым, которым это было интересно. — И если честно, то я всегда с удивлением смотрю на тех женщин, которые думают, что если муж уходит из семьи, то потому что любит другую. В действительности ничего подобного нет.
— А что же, в таком случае, заставило тебя совершить подобное, да ещё и после двенадцати лет брака, если не любовь к другой? — изумлённо вопрошали те, кому Вениамин рассказывал о своём уходе из семьи. — К тому же ведь у вас двое детей!
— А то и заставило, что мне захотелось пожить, в конце концов, и по-человечески, — отвечал Вениамин. — А что касается детей моих, то они, если хотите знать, ничего такого не сделали, чтобы я остался.
— Ладно. С детьми это после. А с Анастасией разве по-человечески жить не получалось?
— С Анастасией не получалось. Да и о какой нормальной человеческой жизни может идти речь с Анастасией, когда мы вчетвером, я, она и дети, вот уже который год ютимся в однокомнатной квартире. Вот поэтому я и ушёл к Людмиле.
— Но, исходя из твоих слов, получается, что её ты тоже не любишь?
— Кого? Людмилу, что ли?
— Людмилу.
— Да я же вам говорю, — горячился Вениамин. — При чём здесь любовь? Что вы всё «любовь, любовь»? Можно подумать, что в жизни мужчины кроме любви и нет ничего больше.
— Мы думали, что если мужчина уходит от жены к другой, то происходит это исключительно по большой любви.
— А я ещё раз вам повторяю, что напрасно вы так думали. Ой, как напрасно. Когда мужчине, как мне, за сорок, то, устраивая свою счастливую личную жизнь, разве же он о любви мечтает?
— А о чём, уходя от жены и детей, мечтает мужчина, которому, как и тебе, за сорок?
— О серьёзных вещах он мечтает, вот о чём.
— Это как?
— Чтобы, когда возвращался с работы домой, мог бы спокойно провести вечер в тишине и покое. Вот о чём он мечтает. Чтобы не было вокруг него детских криков.
— И это всё?
— Почему всё? Не всё. Ещё он мечтает, чтобы на свою зарплату покупать всё, что захочет, и не слышать при этом жалоб от жены, что денег не хватает. Также он мечтает, чтобы родственники жены не докучали его и не помыкали бы им.
— А они докучают и помыкают?
— Ещё как! Особенно тесть. Вот же неугомонный. Ему постоянно от меня что-то надо.
— А что ему от тебя надо?
— Да всё.
— А что конкретно?
— Конкретно? Ладно. Вот Вам конкретика. Он почему-то уверен, что я жук навозный и недостоин его дочери. Говорит, что, если я женился на его дочери и у нас с ней двое детей, то теперь я должен всё бросить и думать только о них.
— Но ты ведь действительно женился. И двое детей у вас.
— И что? И поэтому я жук, который должен забыть о себе? Я, между прочим, её не просил.
— О чём не просил?
— О детях.
— Как же не просил. Мы помним, что просил.
— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Просил. Но ведь не настаивал на этом. Не выдвигал ей ультиматумы, не ставил её в безвыходное положение. К тому же у неё и своя голова на плечах имеется.
— Но ведь просил. Зачем, спрашивается?
— Потому что сначала, когда мы только поженились, я был молод и глуп; сам не знал, чего хотел, поэтому и просил ребёнка. Но, чтобы вы знали, я просил одного. И к тому же мальчика.
— А у вас первой родилась девочка.
— О чём и речь. Само собой, что я был недоволен и начал уговаривать Анастасию родить ещё.
— Зачем тебе ещё-то, если ты хотел одного ребёнка?
— Так ещё-то мне нужен был мальчик.
— Вот мы и интересуемся. Зачем ещё-то?
— Как вы не понимаете? Во-первых, чтобы она таким образом смогла загладить свою вину.
— Вину?
— Ну что вместо мальчика она родила девочку. А родив мне мальчика, она бы тем самым как бы загладила свою передо мной вину.
— Понятно. Это во-первых. А во-вторых, зачем тебе был нужен ещё ребёнок?
— А во-вторых, потому что я мужчина. А для мужчины иметь сына — это его прямая обязанность. Он должен его вырастить. Народная мудрость, от которой никуда не деться.
— А ещё мужчина должен посадить дерево и построить дом. А не жить в однушке жены, которую ей подарили родители на вашу свадьбу.
— Вот! Хорошо, что напомнили. Дерево — бог с ним. Успеется. Выйду на пенсию, целую рощу деревьев посажу. А вот дом построить! Это вы правильно заметили.
— Так в чём же дело? Почему не построил?
— Почему не построил? И вы ещё спрашиваете?
— Нам интересно, вот и спрашиваем.
— Да разве же я отказывался дом-то построить? Я сколько раз говорил Людмиле, чтобы она попросила у родителей денег в долг на покупку квартиры большей площади.
— В долг?
— Ну да. А почему нет? Вы же меня знаете, я бы после всё отдал. И мы бы уже сейчас могли бы жить не в однушке, а в трёшке или даже больше. Но родители её из вредности не соглашались. Притом что деньги у них есть, я точно знаю.
— Ты, конечно, Вениамин, нас извини, но нам непонятно.
— Что вам непонятно-то?
— А с чего бы ты долг возвращал, если у тебя зарплата маленькая?
— И что, что маленькая? Я бы частями возвращал.
— Лет сто?
— Да это не важно, сколько лет. Хоть двести. Главное, что я не милостыню у них просил. Понимаете? А в долг. И не для себя, а для их же родной дочери и их родных внуков. А они — ни в какую.
— Стало быть, ни тёща, ни тесть не дали тебе денег в долг на покупку квартиры, и поэтому ты не смог выполнить свою вторую святую обязанность.
— Получается так. Хотя, по правде говоря, тёща была не против. И хотела дать нам с Анастасией денег на покупку квартиры. Но вот муж её, тесть мой, ей этого не позволил. Сказал, что если она хоть копейку мне даст, он на неё рассердится.
— А тёща что?
— А что тёща? Она женщина старых порядков и во всём слушается своего мужа. Ей муж, оказывается, дороже родной дочери и внуков. При этом сами-то они живут в пятикомнатной квартире и ни в чём себе не отказывают. Ну разве это справедливо?
— Бог с ними, с тёщей и с тестем. Ты, Вениамин, вот что нам ответь. А почему ты думаешь, что с Людмилой тебе будет лучше, чем с Анастасией? У Людмилы ведь, как нам известно, тоже однокомнатная квартира. Неужели только потому, что она тебе будет разрешать тратить свою зарплату на что угодно?
— Не только. Хотя и это тоже. Главное, что у Людмилы детей нет. Понимаете? Я ведь, когда прихожу к ней после работы, а не к Анастасии и к детям, я ведь тогда только себя человеком-то и чувствую. Душой отдыхаю. Потому что у Людмилы в доме всегда покой, тишина и уют. И у неё в доме я никому ничего не должен. Делаю, что хочу.
— Так уж что и хочешь?
— Хотите верьте, хотите нет, а так оно и есть на самом деле. Мне Людмила сразу сказала, что если я жену и детей своих ради неё брошу, то её дом станет моим домом. И я в нём буду единоличным хозяином. А её задача будет исполнять любые мои прихоти. И как я мог от такого отказаться? А?
— Действительно. От такого отказаться трудно. А жена что же?
— Анастасия-то? Она ведь только о себе и о своём счастье думает. Уговаривала не уходить. Просила остаться.
— А ты?
— А что я? Я на уговоры не поддался. Тем более что я уже и Людмиле обещал, что к ней перееду. Слово дал. А я своё слово всегда держу. Моё слово — крепкое. Сказал, значит, сделал.
— А дети как же?
— А что дети? Дочке через десять лет уже девятнадцать исполнится. Она замуж выйдет, и родители ей вообще не нужны будут.
— А сын?
— А сын у меня ещё маленький. Ему всего-то четыре года. Но когда он вырастет, то поймёт меня. Как мужчина мужчину. Так что насчёт своих детей я спокоен.
— Алименты с тебя будут драть здоровущие.
— Что есть, то есть, — грустно соглашался Вениамин. — Но в любом случае это меньше, чем когда я с ними жил. А кроме того, Людмила обещала помочь мне снизить алименты. У её брата своя фирма имеется. Так вот, он возьмёт меня к себе на какую-нибудь руководящую должность.
— Так ты теперь, стало быть, начальником будешь.
— Буду. А что? Всю жизнь, что ли, простым инженером на заводе в поте лица, без устали, не покладая рук трудиться? Нет уж. С меня хватит. Я своё отмучился, пусть теперь на моём месте другие стараются.
— У тебя теперь, наверное, и зарплата будет больше?
— Само собой, что больше. Но официально показываться будет только её небольшая часть. Так что насчёт алиментов не всё так печально, как кажется на первый взгляд. И вот уж на чём, на чём, а на моих алиментах Анастасия особо-то не разбогатеет. Пусть даже и не надеется.
— А она надеется?
— Само собой. Все эти брошенные жёны, они такие. Только и делают, что надеются. Спят и видят, как бы от мужика побольше алиментов на своих детей получить.
— А вы уже развелись с Анастасией?
— Через месяц нас разведут. И тогда я сразу женюсь на Людмиле, и мы с ней уедем куда-нибудь отдыхать.
— В свадебное путешествие?
— Туда.
— Счастливые.
— Ещё бы! Господи, если бы вы знали, друзья мои, как же давно я не отдыхал по-человечески-то.
— А чего же ты не отдыхал-то?
— Да потому что о себе никогда не думал. Думал всё время о других, а на себя времени не было. Но теперь — всё. Хватит. Пришла пора и о себе подумать.
В общем, много преимуществ находил Вениамин в том, что ушёл от жены и детей. И при каждом удобном случае охотно рассказывал об этих преимуществах тому, кому было интересно послушать.
А за две недели до развода он узнал, что Анастасия квартиру купила. Да не простую, а пятикомнатную. Ей отец дал денег на покупку, как только узнал, что Вениамин ушёл к другой.
Сначала Вениамин обрадовался. Думал, что при разводе заберёт у жены половину квартиры как совместно нажитое в браке имущество. Но юристы быстро вправили Вениамину мозги, сказав, что ничего у него с этим не получится, потому что деньги на квартиру дали её родители.
— И теперь получается, — возмущался Вениамин после этого, — что моя жена Анастасия с моими двумя детьми живёт в центре Москвы в огромной квартире, а в то же самое время я, её законный муж и отец её детей, вынужден ютиться в однушке тридцатиметровой на Домодедовской в старом доме? Слыханное ли дело? При живых-то жене и детях!
И, поскольку так получалось, что при разводе Вениамину от квартиры жены ничего не доставалось, само собой, что он тогда сразу же захотел вернуться обратно в семью. Вениамин уже представлял, что у него будет в этой новой квартире своя комната, в которую никто без стука входить не будет.
Но возник вопрос. Как вернуться обратно? Как это сделать? Ведь он Анастасию, можно сказать, предал. И понимал, что Анастасия может и не простить его предательства.
А кроме этого, нужно было ещё и вопрос с Людмилой решать. Необходимо было как-то сообщить, что он от неё уходит, потому что возвращается в семью. И как Людмила к этому отнесётся, тоже неизвестно.
В общем, всё было непросто. Проблемы стояли перед Вениамином большие, и как их решать, он не понимал.
Не знал, что говорить Людмиле, чтобы та поняла, и как объясняться с Анастасией, чтобы та простила. А самое главное, не знал, с которой первой начать разговаривать. С Анастасией или с Людмилой?
Решил сначала поговорить с Людмилой.
***
Был час ночи, когда Вениамин решился сказать Людмиле, чего он в действительности хочет от жизни этой.
Говорил долго и, как казалось Вениамину, говорил он всё правильно. И о мужском долге, и об ответственности. Несколько слов было сказано о непростой жизни вообще и о том, что именно в этой непростой жизни мужчинам труднее всего, особенно если мужчина женат и у него есть дети, а он при этом очень хочет быть счастливым.
В общем, много чего Вениамин говорил той ночью такого, что, по его мнению, Людмила должна была понять. Как женщина. Но... Увы... Как женщина, Людмила не поняла.
И теперь Вениамин вспоминает ту ночь как самую страшную в своей жизни.
Потому что Людмила оказалась женщиной мало того что непонимающей, но к тому же вспыльчивой и несдержанной не только на слова, но и на всё остальное. И поэтому, кроме нравственных страданий, Вениамину пришлось пострадать физически.
И, как позже объяснили Вениамину специалисты, повреждения эти, как душевные, так и физические, которые были получены той ночью, останутся с ним навсегда.
Вениамин не сразу вспомнил, как оказался на улице со своими вещами. Очнулся он лежащим на улице в сугробе. А была ночь. Конец января. Кругом снег. На улице ни души. А рядом с ним на снегу валялись разбросанные вещи и какие-то чемоданы.
«Хорошо, что Людмила живёт на первом этаже, — первое, что подумал тогда Вениамин, поднимаясь с земли, оглядываясь и осторожно ощупывая ушибленные и повреждённые части тела. — И хорошо, что сейчас зима и холодно. Случись это летом, было бы куда больше тяжёлых последствий».
Память постепенно возвращалась к Вениамину. И он вспомнил, что Людмила выкинула его из квартиры в окно кухни. Распахнула окно, взяла его за ремень брюк, приподняла и выкинула.
В карманах пиджака Вениамин обнаружил свой телефон и бумажник с документами и деньгами. Вениамин с облегчением вздохнул и перекрестился, думая о том, что всё ещё не так страшно, как могло бы быть.
«Однако Людмила, оказывается, сильная женщина, — думал при этом Вениамин, вспоминая свой полёт из окна. — И откуда в ней столько сил вдруг взялось? Хотя мне говорили, что когда женщина находится в сильном эмоциональном напряжении, она и не на такое способна. И мне ещё повезло, что сегодня весь день шёл снег. Мягкий и пушистый».
Людмила выкинула Вениамина уже после того, как она с ним строго поговорила. Туда же, в окно кухни, она выкинула и вещи Вениамина, и чемоданы.
А придя в себя и оглядываясь, Вениамин с недоумением смотрел на валявшиеся рядом с его вещами эти самые чемоданы.
«Вещи-то мои, — думал он. — Вещи я узнаю. А вот что это за чемоданы, я в толк не возьму. Чьи они? Не мои точно. Потому что мои четыре чемодана были новые. А эти — старые».
Оказалось, что Людмила выкинула Вениамину свои четыре старых чемодана, а его новые она решила оставить себе в качестве компенсации за моральный ущерб.
«К тому же мои чемоданы были большие, — рассуждал Вениамин, — а эти — маленькие. И как я всё распихаю в эти чемоданы? Не понимаю. Но да ладно. Главное, что я живой, а с Людмилой мы всё обсудили. И теперь я могу спокойно возвращаться к Анастасии».
Все вещи в четыре чемодана не влезли, и поэтому часть вещей Вениамин вынужден был сложить в летний плащ, в пальто и в куртку, связав всё это узлами. После этого он позвонил жене. Сказал ей, что всё осознал и хочет вернуться.
И Анастасия согласилась.
— Ты прямо сейчас хочешь вернуться? — уточнила она.
— Прямо сейчас. А что тебя смущает?
— Ночью?
— Ну да. Я и вещи свои уже собрал. Могу ехать.
— Ну ладно. Если и вещи собрал, то приезжай.
— Только ты мне адрес свой новый сообщи.
Анастасия сообщила мужу свой новый адрес. И уже через десять минут Вениамин садился в такси эконом-класса. Три чемодана влезли в багажник. Остальные вещи (чемодан и три узла) Вениамин вынужден был разместить на заднем сидении.
— Из дома ушёл? — поинтересовался таксист.
— Наоборот, — гордо ответил Вениамин. — Возвращаюсь.
Вениамин кратко поведал таксисту свою историю.
— И вот теперь, — сказал Вениамин в заключение, — я возвращаюсь к жене и к детям.
— Везёт же некоторым, — с грустью произнёс таксист.
— Везение здесь ни при чём, — уверенно ответил Вениамин. — Просто я заслуживаю быть счастливым.
Ночью улицы Москвы пусты, и Вениамин быстро доехал до дома Анастасии. Таксист помог выгрузить из машины вещи перед подъездом и уехал. Вениамин нажал кнопку домофона.
— Это ты, Веня? — услышал он голос жены.
— Это я, Настенька, — ответил Вениамин. — Приехал вот. У меня здесь вещей много. Ты не спустишься, чтобы помочь мне?
— Сейчас спущусь, — ответила Анастасия. — Подожди.
Через десять минут Анастасия вышла из подъезда и вынесла с собой три огромных мешка.
— Здравствуй, Настенька, — ласково произнёс Вениамин, — если бы ты только знала, как я рад тебя видеть. Я так соскучился.
— Здравствуй, Веня. Как доехал?
— А ты знаешь, хорошо доехал. Таксист такой душевный попался. Мы с ним так мило поговорили.
— Рада за тебя.
— А уж как я рад, Настенька.
— А что у тебя с лицом?
— А что не так с моим лицом?
— Ты его нигде не ронял?
— В смысле?
— Такое впечатление, что ты им обо что-то очень сильно ударился. Ты упал?
— Типа того, Настенька. Но ты за меня не волнуйся. Это всё пустяки.
— Не буду волноваться.
— А это что? — спросил Вениамин, показывая на мешки.
— В мешках этих те твои вещи, Веня, которые ты не забрал, когда уходил к Людмиле, — ответила Анастасия. — Спасибо, что заехал. А то я уже выкинуть их хотела.
— Подожди, Анастасия. Я не понял. Ты что, не пустишь меня к себе?
— Не пущу.
— Почему? Ты же сама сказала, чтобы я приезжал, когда я сказал, что приеду.
— Я была уверена, что ты приедешь за своими вещами.
— Но я не за вещами, Настя. Я навсегда решил вернуться.
— А ты забавный, — ответила Анастасия.
После этого Анастасия сказала, что ей холодно и она хочет спать. Вениамин хотел было что-то ещё сказать и спросить, но не успел, потому что Анастасия очень быстро ушла в подъезд и закрыла за собой дверь. ©Михаил Лекс Поставьте палец вверх, пожалуйста, если понравился рассказ, и поделиться с друзьями через стрелку. Другие мои рассказы, их уже 800+, читайте здесь⬇⬇⬇