Тусклый свет осеннего утра едва пробивался сквозь запотевшие окна кухни. Анна с остервенением терла пригоревшую сковородку, пытаясь заглушить механическим движением нарастающее раздражение. Мокрая губка скользила по черному нагару, оставляя серые разводы на некогда блестящей поверхности. В воздухе висел удушливый запах пригоревшего масла, смешанный с сыростью дождливого октябрьского утра.
С первого этажа доносился пронзительный крик младшего, Пашки: — Не хочу-у-у! Не пойду в садик!
Анна на секунду прикрыла глаза. В висках пульсировала тупая боль – недосып давал о себе знать. Старшие, Катя и Миша, уже умчались в школу, оставив после себя привычный утренний хаос: разбросанные тетрадки, недопитый чай, крошки от наспех проглоченных бутербродов.
Входная дверь хлопнула так, что задребезжали стекла в серванте. На кухню вошел Сергей – идеально выглаженная рубашка, дорогой галстук, аромат свежего парфюма. Его презрительный взгляд скользнул по кухонному беспорядку.
— Господи, ну что за бардак? — он демонстративно распахнул окно. — И этот запах... Аня, ты хоть иногда можешь приготовить нормальный завтрак?
Анна стиснула зубы, с силой провела щеткой по сковороде. — Может, сам попробуешь? Встанешь в пять утра, накормишь троих детей, соберешь всех в школу и сад...
— Не начинай, — поморщился Сергей, разглядывая своё отражение в оконном стекле. — Я, между прочим, на работу опаздываю. И вообще, ты на себя в зеркало давно смотрела? Во что ты превратилась?
Анна замерла, чувствуя, как предательски задрожали руки. Домашние застиранные штаны, растянутая футболка, волосы кое-как собраны в пучок. В отражении микроволновки мелькнуло осунувшееся лицо с новыми морщинками в уголках глаз.
— А когда мне собой заниматься? — она резко повернулась к мужу. — Может, в перерывах между готовкой и стиркой? Или ночью, когда Пашка не спит?
— У других почему-то получается, — отрезал Сергей. — Вон, Марина из бухгалтерии – тоже трое детей, а выглядит как человек. Всегда с укладкой, маникюр, каблуки...
— Ах, Марина! — Анна с грохотом швырнула щетку в раковину. Та отскочила, забрызгав мыльной водой безупречную рубашку мужа. — Как же ты достал со своей Мариной! Может, расскажешь заодно, почему от твоих рубашек пахнет ее духами?
Сергей побледнел, затем покраснел: — Ты что несешь? Совсем с этим бытом мозги расплавились? Я, между прочим, один семью тяну! Квартиру купил, машину, шубу тебе в прошлом году... А ты? Превратила квартиру в бардак, сама ходишь как пугало...
Донесся отчаянный рев Пашки и испуганный голос няни: — Анна Сергеевна! Помогите! Он раздевается и не хочет в садик совсем!
— Да-да, беги к своему сокровищу, — процедил Сергей, стряхивая с рукава капли воды. — А мне пора. И не жди сегодня – важная встреча с клиентами.
— Встреча? — Анна криво усмехнулась. — Третья за неделю? И снова до ночи?
Муж молча развернулся и вышел. Входная дверь снова хлопнула – теперь уже с такой силой, что с полки упала фотография их свадьбы. Стекло тихо хрустнуло под ногами Анны, когда она шла успокаивать сына.
"Важная встреча", как же... От этой мысли к горлу подкатила тошнота. В глазах предательски защипало, но времени на слезы не было – надрывался Пашка, по телефону названивала учительница Кати, а на плите убегало молоко для манной каши.
Вечер выдался промозглым. Ветер швырял в окна колючий дождь, а в квартире было так тихо, что Анна слышала, как тикают часы в коридоре. Она сидела на кухне, сжимая в руках остывшую чашку чая, когда входная дверь открылась.
Сергей вошел медленно, словно крадучись. От него пахло дорогим коньяком и чужими духами – теперь уже не тонким шлейфом, а откровенно, в полную силу.
— Нам надо поговорить, — он остановился в дверном проеме, избегая встречаться с ней взглядом.
— О твоих задержках на работе? — Анна поставила чашку на стол. Фарфор тихо звякнул в гнетущей тишине. — Или о том, почему от тебя пахнет духами Марины?
— Её зовут Лена, — Сергей нервно одернул пиджак. — И... да, ты права. У нас с ней всё серьезно. Я подаю на развод.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пятнадцать лет брака. Трое детей. Всё перечеркнуто одной фразой.
— Понимаешь, — торопливо продолжал Сергей, — так будет лучше для всех. Ты совсем в быту утонула, я тебя уже не узнаю. А Лена... она другая. Живая.
— Живая? — Анна медленно поднялась из-за стола. — Интересное слово ты выбрал.
— Ну, она умеет радоваться жизни, следит за собой, у неё всегда есть время на...
— На чужого мужа? — перебила Анна. В горле стоял горький комок, но голос звучал удивительно спокойно. — Что ж, я согласна на развод.
Сергей явно не ожидал такой реакции: — Правда? То есть... ты понимаешь, что так действительно будет...
— Только детей забираешь ты, — закончила Анна, глядя ему прямо в глаза.
— Что? — он поперхнулся на полуслове. — То есть как – я? У тебя же квартира, няня...
— А у тебя трехэтажный дом за городом, который ты купил для новой семьи, — Анна провела пальцем по ободку чашки. — И Лена твоя такая "живая". Вот и проверим, как она с тремя детьми справится.
— Но ты же мать! — в его голосе прорезались истеричные нотки. — Как ты можешь отказаться от детей?
— Могу, — Анна впервые за вечер улыбнулась. — Ты сам сказал – я в быту утонула. Дети, готовка, уборка... Пора и о себе подумать, правда? Так что либо забираешь всех троих, либо никакого развода.
Тот вечер отпечатался в памяти отдельными вспышками: как Сергей метался по квартире, сбивая углы; как кричал, что она чудовище; как швырял вещи в чемодан. Как советовался с адвокатом и узнал – да, может потребовать развод только с условием, что дети останутся с ним.
Особенно четко помнился день, когда он забирал детей. Катя рыдала, уцепившись за её руку: "Мамочка, не отдавай нас!" Миша исподлобья смотрел волчонком, а маленький Пашка просто не понимал, что происходит, и радостно махал ручкой: "Пока-пока, мама!"
Первая неделя далась тяжело. Анна просыпалась по привычке в пять утра – собирать Пашку в садик. Вздрагивала от малейшего шороха в пустой квартире. Ночами рыдала в подушку, прижимая к груди детские фотографии.
А потом... потом начала жить. Тишина из врага превратилась в друга. Впервые за много лет она могла спать столько, сколько хотела. Могла неспешно пить кофе по утрам, листая журналы. Могла думать о себе.
Записалась в спортзал – и с удивлением обнаружила, что помнит, как получать удовольствие от движения. Сделала новую стрижку – модную, дерзкую, с рыжими прядями. Достала с антресолей старые кисти и краски – она ведь когда-то с отличием закончила художественное училище, до замужества и детей. Обновила портфолио и устроилась на работу в дизайнерскую студию.
Ровно через месяц в дверь позвонили. На пороге стоял Сергей – осунувшийся, с кругами под глазами и трехдневной щетиной. От его лоска не осталось и следа.
— Я не справляюсь, — выдохнул он, глядя в пол. — Лена ушла. Сказала, что не подписывалась на чужих детей. Пашка температурит, Катька в школе проблемы, Мишка вообще с компьютера не слезает... — он поднял на неё измученный взгляд. — Вернись.
В прихожей царил полумрак – только тусклая настольная лампа отбрасывала причудливые тени на стены. Анна смотрела на бывшего мужа, отмечая, как сильно он изменился за этот месяц: помятая рубашка, трёхдневная щетина, в волосах появилась первая седина.
— Забавно получается, — она отступила в сторону, пропуская его в квартиру. От него пахло усталостью и детским садом – эту специфическую смесь запахов каши, пластилина и мокрых варежек она узнала бы из тысячи. — Месяц назад я была никудышной матерью, а теперь вдруг стала нужна?
Сергей тяжело опустился на диван в гостиной, обхватил голову руками. На журнальном столике стояла чашка с недопитым кофе – теперь Анна могла позволить себе такую роскошь, как неспешные вечера с любимым напитком.
— Я был таким идиотом, — его голос звучал глухо. — Думал, главное – деньги зарабатывать, обеспечивать семью... А оказалось... — он поднял взгляд, и Анна увидела в его глазах слезы. — Знаешь, как Пашка плачет по ночам? Тебя зовет. А я даже утешить не могу – не умею. Стою над кроваткой как истукан, а он рыдает: "Хочу к маме!"
— Да, это больно, — Анна присела в кресло напротив, расправила складки на новом платье. — Когда твой ребенок плачет, а ты не можешь помочь. Я через это каждый день проходила, только ты не замечал.
— Катька вчера двойку получила, — продолжал Сергей, словно не слыша её. — Я накричал на неё, а она знаешь, что сказала? "Мама бы меня поняла и помогла исправить". А Мишка... он вообще перестал со мной разговаривать. Сидит в компьютере круглые сутки.
— А твоя Лена? Такая "живая", — Анна не удержалась от язвительности. — Почему не помогает?
Сергей горько усмехнулся: — Лена... Продержалась две недели. Сказала, что не подписывалась на "этот дурдом". Что ей нужен мужчина, а не нянька с тремя детьми на шее. Собрала вещи и ушла.
— Неужели? — Анна приподняла бровь. — А как же ваш загородный дом? Светлое будущее?
— К черту дом! — он резко встал, прошелся по комнате. — Я все понял, правда. Думал, что главное – статус, деньги, красивая женщина рядом... А оказалось, что я даже кашу детям сварить не могу. Не знаю, какой завтрак Пашка любит. Не помню, в какие дни у Кати музыкалка...
— Ты многого не знаешь и не умеешь, — Анна поднялась следом. — Например, ценить то, что имеешь. Или уважать чужой труд. Или быть отцом, а не просто источником денег.
— Прости меня, — он шагнул к ней, попытался взять за руку, но она отстранилась. — Я все осознал. Правда. Вернись к нам. Я все исправлю.
— На прежних условиях – нет, — её голос звучал твердо.
— А на каких? — в его глазах мелькнула надежда.
Анна подошла к окну. За стеклом мерцали огни вечернего города – такого большого и полного возможностей. Возможностей, которые она только начала для себя открывать.
— Во-первых, няню увольняем, — она повернулась к мужу. — Будем заниматься детьми по очереди – один день ты, один день я. У меня теперь работа, между прочим. И мне она нравится.
— Но как же... — начал Сергей, но осекся под её взглядом.
— Справишься, — отрезала она. — Я же справлялась. Научишься и варить кашу, и колготки надевать, и уроки проверять. Во-вторых, в выходные я полностью свободна. Хочу в спортзал – иду в спортзал. Хочу с подругами встретиться – встречаюсь. И это не обсуждается.
— А дети? В выходные?
— А в выходные ты будешь с ними сам. Потому что ты – отец, а не спонсор. И да, — она помедлила, — еще одна измена, еще одно пренебрежительное слово о моей внешности или домашней работе – и я уйду. Но на этот раз – навсегда.
За окном кружил первый снег, укрывая город белым покрывалом. Прошло полгода. Анна сидела в любимом кресле у окна, неспешно листая глянцевый журнал. С кухни доносилось уютное позвякивание посуды – сегодня был день Сергея, и он колдовал над ужином. Из детской летел заливистый смех Пашки и терпеливый отцовский голос:
— Нет, сынок, колготки не могут быть шапкой. Давай еще раз попробуем. Сначала правая ножка...
Анна улыбнулась, вспоминая их первые недели после воссоединения. Как Сергей впервые сам готовил завтрак – подгоревшая яичница, но дети были в восторге от того, что папа старался. Как путал время уроков и вез Катю в музыкальную школу в выходной. Как учился заплетать косички и стирать детские вещи.
— Мам, — в комнату заглянула Катя, теперь отличница. — Глянь, что мы с папой сделали для конкурса!
Она протянула большой лист ватмана – семейное дерево, украшенное фотографиями и детскими рисунками. В самом центре – их пятеро, на недавнем пикнике в парке. Сергей держит на плечах хохочущего Пашку, Миша и Катя о чем-то увлеченно спорят, а она, Анна, смотрит на них с такой светлой улыбкой...
— Красота! — она погладила дочь по голове. — Обязательно победите.
— Папа сказал, что главное не победа, а что мы вместе делали, — серьезно сообщила Катя. — И знаешь, он прав!
С кухни донесся грохот и отчаянное: — Папа, я не буду эту кашу! — Будешь-будешь, — бодро отозвался Сергей. — Смотри, самолетик летит... В ангар залетает...
Анна рассмеялась и взглянула на часы – через час у нее встреча с заказчиками. Нужно собираться. В спальне, у большого зеркала, она на минуту задержалась – стильная стрижка, умеренный макияж, любимое платье и туфли на удобном каблуке. "Выглядишь как женщина", сказал бы прежний Сергей. Но теперь эти слова были не нужны – Анна сама знала себе цену.
На столике у зеркала стояла их свадебная фотография – та самая, что разбилась в то злополучное утро. Сергей нашел точно такую же рамку и вставил уцелевший снимок. Теперь она смотрела на него иначе – не как на памятник прошлому, а как на точку отсчета. Там они были просто молодоженами, не знающими, через что придется пройти. Теперь они стали настоящей семьей.
Из кухни донесся новый грохот и звонкий смех Пашки. — Ну вот, победил самолетик! — раздался довольный голос Сергея. — А теперь за подвиг – мультик можно посмотреть. — Ура! — завопил сын. — Папа, ты самый лучший!
Анна поправила помаду и взяла сумочку. Кажется, у них наконец-то начала складываться та самая семья, о которой она мечтала. Где не только мама может быть и поваром, и нянькой, и прачкой. Где папа – не просто источник денег, а настоящий отец, готовый учиться и меняться. Где у каждого есть право на собственную жизнь, увлечения и мечты. И где любовь измеряется не готовкой и макияжем, а умением уважать друг друга и расти вместе.
Выходя из квартиры, она услышала, как Сергей что-то напевает на кухне, и улыбнулась. Кто бы мог подумать, что иногда нужно потерять семью, чтобы наконец-то её обрести.
Продолжить чтение👇👇👇👇👇
Дорогой читатель!
Я молодой начинающий писатель, мне будет интересно узнать Ваше мнение и Ваше впечатление о рассказе.
Благодарю!