Найти в Дзене

Журя и другие. Чернушная повесть (96)

Амина никогда не была доверчивой или наивной, даже в молодости. Строгая, суровая, жесткая по характеру горянка и не могла быть такой, привыкла скрывать свои мысли и чувства, особенно перед инородцами. Тем удивительнее, что хитрож... Журя выставил ее дурой своей притворной приветливостью и фальшивым дружелюбием: мало того, что выставил, еще и намеревался и впредь так поступать! Так широко и радостно лыбился в своей больничной палате, что усыпил бдительность. - А что с Русланом то случилось, Амина? И когда? - спросил жирняй столь сердечно, что неожиданно для себя она все рассказала, пусть и вкратце: жили не тужили в Стокгольме, муж занимался бизнесом, конкуренты убили, полиция никого не нашла, через несколько лет пришлось вернуться в Россию, родственники помогли обжиться в Петербурге, она этот вонючий город и страну терпеть не может, но приходится здесь быть, надеется переехать в Турцию или Эмираты. - Один парень устроил мне в траттории ужасный скандал, а через две недели, проезжая на м

Амина никогда не была доверчивой или наивной, даже в молодости. Строгая, суровая, жесткая по характеру горянка и не могла быть такой, привыкла скрывать свои мысли и чувства, особенно перед инородцами. Тем удивительнее, что хитрож... Журя выставил ее дурой своей притворной приветливостью и фальшивым дружелюбием: мало того, что выставил, еще и намеревался и впредь так поступать! Так широко и радостно лыбился в своей больничной палате, что усыпил бдительность.

- А что с Русланом то случилось, Амина? И когда? - спросил жирняй столь сердечно, что неожиданно для себя она все рассказала, пусть и вкратце: жили не тужили в Стокгольме, муж занимался бизнесом, конкуренты убили, полиция никого не нашла, через несколько лет пришлось вернуться в Россию, родственники помогли обжиться в Петербурге, она этот вонючий город и страну терпеть не может, но приходится здесь быть, надеется переехать в Турцию или Эмираты.

- Один парень устроил мне в траттории ужасный скандал, а через две недели, проезжая на мотоцикле по шоссе на Кассию, налетел на грузовик и был убит наповал, - сказал назидательно Журя. - Чуешь, к чему я это говорю, Амина? Другой дал мне пощечину при выходе из кино, но не прошло и трех дней, как он, купаясь в Тибре, схватил страшную болезнь, которая разносится по канализации, и скапутился через несколько часов. Третий сказал мне: «Ты ужасный болван, грубый и невежественный», — а немного погодя наступил на какую-то кожуру, поскользнулся и сломал бедро. Четвертый показал мне на футболе кукиш и буквально тут же обнаружил, что у него из кармана вытащили бумажник.

Амина тут же прикусила язык. Хоть и не знала, что эта скотина чешет по Альберто Моравиа и его рассказу "Табу", но издевку и насмешку уловила шестым чувством. Какая такая траттория, что за Кассия, при чем тут Тибр - река в Риме?

- Меня охраняет какая-то таинственная сила, которая умерщвляла или, в лучшем случае, просто наказывает тех, кто выступает против меня, - заявил жиробас. - Заметь, Амина, о дурном глазе тут речь не идет. Просто я - табу, понимаешь? Дай-ка я угадаю, что с остальными твоими подельниками случилось. Все уже давным-давно на том свете, я прав?

- Откуда я знаю? - ощетинилась женщина. - Иди сам ищи их.

- Ну как же не знаешь, это же твоя банда! - чуть не искренне огорчился Журя. - Дай ка я угадаю... Муса, Зайнди, Беслан, Абу - всех пришили, правильно? Я слышу в своем подсознании выстрелы! Кого-то миной, кого-то бомбой завалили, кого-то в плен взяли и того... Не так, что ли?

- Давай плати за еду и я пошла.

- Сейчас... - жиртрест демонстративно потянулся за телефоном и тут же якобы отвлекся: - Амина, а ты сидела в тюрьме?