Из найденного в завалах хлама в новогоднюю разборку. Нашёл в древнем ящике коробку со слайдами. А в ней – всю слайдовую серию (была ещё ч/б) из Каменно-Бродского монастыря. 1996 год. В общем-то, уникальный случай – уцелело хоть что-то из плёночной эпохи. Остальное осело отпечатками по редакциям города, причём, половина из них в моей рукописной трудовой не упоминается. Да и в электронную не все попало. А куда деваться? Крутиться как-то надо. Планшетник, в смысле, сканер, в личном пользовании появился только на рубеже веков. Чуть позже – фильм-сканер. Куда делся негативный архив… да канул в Лету. До этого – ну да, что-то было отсканировано, но жалкие крохи и в жутком качестве.
Собственно, про монастырь. Не особо внятная идея сделать оттуда репортаж появилась после широко известного в узких кругах мероприятия под названием «Ольховка-фест» 1995 года. Не ищите, что это такое, название приклеилось к событиям четверть века спустя. Закинули идею руководству - то несколько скривилось, но вынесло вердикт: хотите – поезжайте. Но – своим ходом. Из своего хода подворачивался только уазик-таблетка, забитый музыкальными инструментами – местная группа давала гастроль в райцентре, то бишь в Ольховке. Мы (я и Ирина М.) было подписались, но в последний момент всё же соскочили с рейса - здраво оценили, что ну его к лешему, логистика не вырисовывалась от слова совсем. В итоге в 1995-м мы туда не попали. Не, попали, но в другое место, в другой компании, но это отдельная история для очень узкого круга.
Вспомнили через год. Руководство вспомнило. А иде ваш монастырь? А? Валите уже, снимайте. Дорогу и гостиницу оплатим. Отлична! У меня как слайдовые плёнки от того ещё (см. Это пленка, дружок… 3.0. Внезапно ) проекту остались.
Для понимания сути. Собственно, от Дома печати до Ольховки - 175 километров. Ну и до монастыря туда/обратно – километров 30. При нормальном раскладе – одним днём на машине, даже не доезжая до самой Ольховки. Три часа туда, три обратно –летом, при длиннющем световом дне – хоть обснимайся там. Не пропустив святое – пирожки в Иловле. А тогда у нас на дорогу рейсовым автобусом ушло часов пять.
Ну и ладно. Зато – командировка! Командировочные и суточные на руках, билеты куплены. Два невнятных момента в стратегическом эскизе: где ночевать и как добираться до монастыря и обратно в Ольховку. В первом случае смущал опыт как раз с «Ольховка-фест» – спать нам тогда пришлось практически на полу. Во втором – монастырь-то недалече от трассы, можно и сойти, но гарантированный ночлег сильно греет душу, а на следующий день ещё надо обратно в автобус вписаться.
А что такое командировка в те времена? О… это кайф! Ты вышел из редакции, и для редактора тебя больше нет. Дня на три. Мобильной связи нет, ни сотовых, ни пейджеров. На предварительный план поездки всегда накидывали день-два сверху. На всякий случай. Командировочные – с открытой датой, суточные и гостиница – с запасом. Не то чтобы злоупотребляли, но зависнуть могли, случалось. Так что всё делали за день-два, и день на разграбление города – младшим или на поправку здоровья – старшим. Руководство смотрело сквозь пальцы, ибо само когда-то также ездило. Через десять лет всю эту малину напрочь выкосит мобильная связь. Сперва кровь, в пределах города, попортят пейджеры, после – GSM с областным размахом и роумингом, и окончательно, под конец нулевых, добьёт мобильный интернет. Метнуться кабанчиком вкругаля до Астрахани за сутки станет нормой. Передавать заметку из чистого поля, а фотки из густого леса – тоже в порядке вещей. А было время – четыре дня на Камышин и два – на Максимку. Это, правда, из другой оперы)
Ладно, отвлёкся. Добираемся до Ольховки. Десантируемся из автобуса и сразу берём билеты обратно – дедлайн обозначен. Идём искать гостиницу. И первое, что попадается – редакция газеты «Ольховские вести». О! Братья по разуму! Но мы ещё молоды и неопытны, через тот же десяток лет уже чётко будем знать, что районки живут в соседней вселенной. Разрыв между районкой и областной газетой несопоставим с разрывом между областными и федеральными СМИ - вторые (областные) жалкая (ок, крайне бюджетная) пародия на третьи (федеральные), а между первыми и вторыми – просто пропасть. Они где-то за коммуникационным горизонтом.
Сидит такая дородная тётка за «ундервудом». Мы в городских редакциях их уже не застали. В смысле, печатные машинки. А? Кто? Вести? Городские? Да. Слышали. Вам чего? Да нам печати в командировочные, ориентир на гостиницу, да, может, кто чего подскажет… Да? Печати поставлю, гостиница вон там, а подсказать некому, вроде все как в полях, жатва, урожай, соцсоревнование. Репортаж про хлеборобов, как те хлеборобят. Ок, контакт не состоялся. Ну и ладно.
Шлёпаем до гостиницы. Описать её сложно. Не потому, что по памяти, а потому что реально сложно. Я такие строения видел на фото уже позапрошлого века, и это явно не барский дом. С другой стороны, крыша над головой есть, кровать есть, уже хорошо. По сравнению с «Ольховка-фест» годом ранее – просто сказочная роскошь. Чо, приемлемо. Обозначили намерение на заселение, оплатили, бросили вещи – пара пакетов на двоих, кофр на плечо и «Алга!». Господи! Кофр на плечо! В том кофре - Nikon FM2 с виндером, пара объективов, дешманская вспышка и десяток пленок. Всё! Джентльменский набор фотокора второй половины девяностых. Где-то у меня есть фотка - Элиста, 2012 год, в полной боевой выкладке: два кофра (полноразмерная, не по матрице, видеокамера, три фотокамеры, ноут), штатив под видеокамеру и ящик со всякими причиндалами. Ок, две камеры – Mamiya и ЛК-А, каприз художника, зато какой! Средний формат и ломография). Третья, основная, разумеется, в полном фарше – три объектива, вспышка, батарейный блок. Но в целом погоды не меняет, кофром стал багажник редакционного «фокуса». Хотя есть и другое объяснение – после «полета навигатора» возникли проблемы с подготовкой к выездным съемкам - накидать в кофр максимум всяких причиндалов стало в порядке вещей.
Выходим на дорогу. Четырнадцать км до монастыря. Двинули. Чо, для бешеной собаки чёртова дюжина вёрст – не расстояние. Через пять минут нас подобрал мужик на «девятке», причём, мы не голосовали. Но ему и так понятно – двое, явно городские, в июле, в поле. Ясно же, что ненормальные. Довёз до развилки, денег не взял. До монастыря ещё километр по гравию. Добираемся… А в монастыре - никого. Вообще. Все нараспашку и ни души. Ага, приехали репортаж снимать. А иде братья?
И тут появляется монашка. Легкое замешательство – мы-то думали монастырь мужской, хотя, если смотреть исторически, то как раз женский. Ну так она нам и поясняет – братья всем личным составом во главе с настоятелем уехали в город на праздник (вероятно, прп. Анто́ния Киево-Печерского, начальника всех русских монахов). Из присутствующих – она и пяток студентов православного университета, что копошатся в пещере в поисках клада. Если вдруг кто не в курсе, рядом с монастырем есть гора, в ней пещера. По легенде, в гражданскую монахини там закопали сокровища монастыря. Вот с тех пор их и ищут.
Это вот как раз показательный случай того, что если выезд не по событию, то предварительно нужен прозвон. Иначе вот – вот так. Ну, опыт дело наживное да и «Лунная радуга» давно прочитана, так что рецепт оттуда есть: отсутствие результата – уже результат. В смысле, а куда деваться? Эта мулька прокатывала до конца нулевых почти на 99, 9 - мы его слепили, из того, что было. А после с лихвой зашкалил за пару сотен. Нету результата? Не вопрос! Дорисуем, допишем, подрихтуем. И победно натянем на конкурс. Но это, опять же, другая история.
Ладно, осмотрелись на месте. До этого я уже был в монастыре, в Дубовском, в 1994 году. Собственно, на тот момент, монастырем, с точки зрения полноценной картинки, его можно было назвать весьма условно: при царской власти был женский монастырь, при советской – много чего, последний статус – интернат для умственно отсталых детей. Если толерантно по современному – с особенностями развития, но я взял цитату с официального сайта монастыря. С начала девяностых началось восстановление обители. Мы были там в марте девяносто четвёртого. Интернат был ещё, но монахиням выделили тогда дом рядом, и вернули храм. Было тогда восемь (если память не изменяет) сестёр, жили крайне аскетично, даже без электричества. В общем, весьма поверхностное представление имелось.
Шаблон аскетичности рвётся в труху в трапезной, где установлен кондиционер. Не современный сплит, конечно, а безальтернативный, ещё с советских времен «БК» (я не всю жизнь с фотоаппаратом бегал, успел как-то и холодильщиком поработать). Агрегат не то, чтобы дефицитный, но вот не сразу купишь – у меня в лабе он появился только через год, как пережили лето-95 – страшно вспомнить. Хотя, по нынешнему глобальному потеплению – чо, прохладно же было.
Потом где-то возле икон попадается на глаза телефон прямой связи. Это как дисковый, только без диска. Как по такому звонить, догадайтесь сами) Язвить на месте не стал, хотя мог. Ладно, в каждой избушке свои погремушки.
Выбрался на склон, на общий план. Картина идиллическая, но весь пейзаж, даже не в рамках кадра, а в целом, портит старое монастырское кладбище. Не наличием, а состоянием, кресты и надгробные камни повалены. А вот так. Если в монастыре всё с претензией на вялотекущий ремонт, то тут разруха. Оно понятно, что студентам в пещере копаться интересней. Как-то вот цепануло тогда. Что ж у вас надгробный камень-то валяется? А, судя по надписям на камнях, те монахини ещё крепостное право застали в полный рост. Это – мысли тогда. Сейчас вбил в поиск ФИО с камня, да не монахини это. А настоятельница и вдова основателя. Интернет, с точки зрения скорости поиска информации, всё же великая штука.
Пещера. Тогда вход был полностью открыт, дырка в меловой горе и все. Вход свободный всем желающим, только студентам – по благословению. Три уровня, третий и часть второго засыпаны песком. «Здесь был Вася…» – и год так лет за двадцать до моего рождения. Сейчас – полтинник с носа. (инфа с оф. сайта монастыря). Ну, чтоб провал не слишком про… да что ж меня на аналогии-то тянет? Да и где вы видели бензин за «спасибо»?
Времена были суровые, иметь в кофре два никона а могли себе позволить только хитропопые аксакалы. Молодого ноги кормят, так что сделал два круга по местности – сперва на ч/б, потом на слайд.
На обратном пути до трассы, точнее, на альтернативном, нам показали дуб, под которым Пётр Первый изволил сделать остановку. Ничего не напоминает? Под тем, правда, Емельян со Степаном сидели, точнее, на том месте, где через сотню лет тот дуб только начнёт расти.
Обратно до Ольховки добирались точно так же, на попутке, очередной сердобольный подобрал. Весьма милые люди в Ольховском районе. День закончили на окраине Ольховки, на берегу речушки с одноименным названием. Копчёные окорочка и полторашка сангрии из местного лабаза. Не пища богов, разумеется, но весьма милое пойло. Утром нас ждало ещё одно чудное открытие: кофе в пакетиках Golden Eagle 3 in 1 – это три компонента, а не три порции))
P.S. Тридцать лет спустя фотки, конечно, выглядят, как испанский стыд в чистом виде. Зато сколько было задору и суеты! Но это - тогда. Два года назад (или три?) просто заехал на гору, и сделал общий план. Как будет сейчас – не знаю. Но в планах есть отметить тридцатилетие «Ольховка-фест», и проехать мимо - не по-православному как-то.
Полная версия альбома - «Это плёнка, дружок...»