Все-таки читать классику в школе и будучи взрослым — совершенно разный опыт. В этом я убедилась, перечитав «Евгения Онегина».
Вообще, к поэзии всю жизнь отношусь к некоторым скептицизмом. И от возвращения к «Онегину» ничего особенного не ожидала. Тем более что хорошо помню свои впечатления от этого романа в юном возрасте — он показался мне красивым, вполне интересным, но не более. Никаких особенных струн во мне он тогда не затронул.
Но вот, несколько недель назад, я снова открыла роман, слова полились, как под волшебную музыку, и… я влюбилась. Испытала какое-то невероятное наслаждение от ритма, от слога, от то витиеватых, то бесхитростных, прямолинейных строф.
Я налепила в книгу кучу закладок (хотелось еще больше!) и по нескольку раз возвращалась к одним и тем же моментам. Сюжетные повороты заставляли меня переживать так, словно читаю «Онегина» в первый раз. Волнение, сочувствие, горечь, скорбь — все это я прочувствовала вместе с героями и автором.
В отличие от школьного возраста, в этот раз мне казалось, будто Пушкин говорит лично со мной. То шутит, то делится, как с близким другом, своими личными тревогами и размышлениями — о любви, о смысле жизни, о взрослении и мечтах. Многое оказалось мне близко, что понятно — поэт заканчивал роман, когда ему было 32 года, как и мне сейчас. И все-таки это особый диалог — сквозь века, время и пространство узнавать, как великий русский поэт думал и переживал о том же самом, что и мы сейчас.
А как великолепно Пушкин описывает природу России. Какой любовью к Родине пропитан весь «Евгений Онегин». («Зима! Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь», «Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось!») Хочется это запомнить, заучить, декламировать.
Все это было так прекрасно, так неожиданно ново и внезапно волнующе, что меня то и дело посещало чувство, будто я стою в Третьяковке и смотрю на произведение искусства. Или же слушаю шедевр классической музыки — как бессмертное «Лебединое озеро» Чайковского.
Будто я соприкоснулась с чем-то по-настоящему удивительным и великим, с чем-то вечным, и в этот раз, в отличие от предыдущего прочтения, ощутила это на полную. То и дело мне хотелось воскликнуть: «Пушкин — гений!» (впрочем, это я и делала, к удивлению мужа).
Я в полном восторге. Если когда-то меня (каюсь) и могли посещать небольшие сомнения относительно звания «солнце русской поэзии» для Пушкина, то теперь они отпали окончательно и бесповоротно.
Очень советую и вам перечитать «Евгения Онегина». Возможно, по прошествии лет он вызовет у вас совсем иные эмоции, нежели в школьном возрасте.