После выступления чехов красные власти Кузнецка несколько раз готовились к эвакуации. В середине июля 1918 г. разбитые под Сызранью отходящие части взбудоражили местных красноармейцев, и исполком покинул город. Дальнейшие события кузнецкие совработники в 1919 году описали так. Контрреволюционеры «подговорили» жителей избрать их во временный военный комитет, якобы для поддержания порядка. Местные купцы набрали до 1000 человек молодежи, «прельстив ее белым хлебом, мясом и медом». Но тут красные снова двинулись к Кузнецку. При первом орудийном выстреле собранная «армия» разбежалась, и после трехдневного перерыва Советская власть вернулась в город. Заметим, что столько молодежи в Кузнецке вряд ли бы нашлось даже на «мясо и мед». В 1921 г. показания Саратовскому ревтрибуналу о своем пребывании в Кузнецке летом 1918 г. давал капитан И.И. Мыльников, вернувшийся в Россию из Китая. По его словам, красные при наступлении чехов эвакуировались в Пензу. После двух суток безвластия на городском митинге жители приняли решение избрать комитет для охраны города от грабителей. Председателем такового избрали матроса Глухова, Мыльников стал его членом. Этот комитет или штаб устроил домовую охрану и просуществовал два дня, записалось человек 50 добровольцев. Через два дня Мыльников «в числе молодежи» ушел в Сызрань. Через два дня из Пензы вернулись красные, остановившиеся в 5 верстах от города. От Сызрани подошли чехи. Однако они скоро повернули от города и вернулись в Сызрань, а красные вошли в город.
В краткой записке о службе, составленной в белой армии, прямо указано, что он был избран председателем (а не членом!) Временного военного штаба и назначен начальником отряда Кузнецкого района, в которым защищал город от большевиков со стороны Пензы. В Сызрани сдал отряд и поступил добровольцем в Народную армию, заняв должность начальника хозяйственной части в Первом Кузнецком добровольческом батальоне 20 июля 1918 г. Таким образом, прямо говорится о наличии военного отряда, отступившего в Сызрань, и уже в июле упоминается Кузнецкий батальон.
Более 30 кузнецких реалистов записались в Народную Армию Комуча на станции Сызрань. Запись проходила просто, без медосмотра и формальностей. Зачислили новоприбывших в Пятый Сызранский полк, который еще продолжали называть Первым Сызранским добровольческим, – новое название только что появилось. Добровольцев на ходу обучали владеть оружием, делали это более опытные сослуживцы. Офицеров было мало. Характерная удача – в интендантстве оказался кузнечанин, так что новоприбывшие по-землячески обзавелись американскими ботинками.
По чешским данным, отдельный батальон из кузнечан летом 1918 г. насчитывал 350 добровольцев при 4 пулеметах и 2 легких орудиях и имел пять рот, в том числе одну офицерскую. Офицерскую надо понимать, видимо, не как буквально состоящую из офицеров, а, скорее, как инструкторскую, из офицеров, унтер-офицеров, старослужащих. Это подтверждается и одним из приказов по Второй стрелковой дивизии, в котором именно инструкторская рота и упоминается. Наличие таковой наводит на мысль об имевшихся соображениях разворачивать батальон. И.И. Мыльников, давая показания в трибунале, не раз употребил название «Кузнецкий полк». Можно полагать, что активное добровольческое ядро планировали пополнить мобилизованными. Формально Кузнецкий уезд оказался в орбите управления КомУча. Появился Окружной уполномоченный Комитета членов Всероссийского Учредительного Собрания по Сызранскому, Хвалынскому, Вольскому и Кузнецкому уездам. Эту должность занимал подпоручик Хрунин при управляющем делами А. Мусине-Пушкине. Приказ №31 от 22 августа сообщал об обязательной воинской службе в рядах Народной армии. Но вряд ли это могло коснуться Кузнецкого уезда в целом и пополнения Кузнецкого батальона, в частности. Для кузнечан ближайшим свободным городом стала Сызрань. А для большинства жителей уезда наличие поблизости несоветской власти, скорее всего, осталось просто неизвестным.
Таким образом, активная молодежь, начиная с наиболее подготовленной и старшей по возрасту, у кого за плечами была война, летом 1918 г. потянулась в Сызрань. Когда добровольцев собралось сравнительно много, был образован отдельный Кузнецкий батальон. Легко предположить, что даже без специальных усилий начальства горожане, уже зачисленные в разные части Народной армии, постарались попасть в «свою» часть. Любопытно, что в летних приказах по Второй стрелковой дивизии наименование батальона варьируется. Батальон именуют и «стрелковым», и «отдельным», и «добровольческим», и просто «Кузнецким». Можно встретить название «1-й Кузнецкий отдельный батальон».
Приказом по Второй стрелковой дивизии №12 от 12 августа 1918 г. командующим Кузнецким стрелковым батальоном назначался капитан Попов-Преснов с 20 июля. К 15 августа «Кузнецкий добровольческий батальон» отмечен как отдельная часть, приданная Второй стрелковой дивизии. 27 августа Попов-Преснов донес по команде, что он прибыл (с фронта в Сызрань) со штабом, третьей ротой, инструкторской ротой, частью пулеметной команды и командой службы связи. Возможно, произошла смена подразделений на позициях.
10 – 25 сентября 1918 г. батальоном временно командовал уже знакомый читателю капитан И.И. Мыльников.
В начале октября 1918 г., в пору неудач и отступления Народной армии, батальон отступал от Сызрани на Самару. Шли вдоль железнодорожного полотна, прошли станцию Батраки. Впереди был Александровский мост через Волгу. Чехи взорвали его на глазах подходившего батальона. Два пролета моста рухнули в воду. Со сторону красных прилетел снаряд, давший перелет. Наступил страшный момент, возникло замешательство. Положение спас командир: успокоил, приказал бежать к пристани. Батальон скопился у реки, под артиллерийской пристрелкой красной батареи. Командир решительно остановил шедший по Волге пароход (капитан отказывался причалить, но был «убежден» пулеметной очередью по борту) и погрузил на него всех. Пароход оказался предельно перегружен, но Волгу преодолел. Высаживались на необорудованный берег, в камышовые заросли. Молодому добровольцу запомнился образ командира: совсем не молодцеватый, но «дельный, очень-очень дельный, уверенный человек». Был ли это комбат Попов-Преснов или кто-то другой из офицеров батальона?
К концу октября во Второй дивизии остались почти исключительно добровольцы, – сызранские, хвалынские, бугурусланские и бузулукские мобилизованные разбежались при отступлении. В это время в Кузнецком батальоне состояло около 100 человек «боевого элемента». Таким образом, часть понесла весьма серьезные потери (хотя вряд ли только боевые), если вспомнить о трех с половиной сотнях чинов в батальоне летом 1918 года.
В дальнейшем Кузнецкий батальон «растворился» в рядах Второй стрелковой дивизии. Однако некоторые пунктиры его боевой службы можно наметить.
Сызранские полки формировались на ходу и летом 1918 г. имели всего по несколько рот. Так, приказом по Второй стрелковой дивизии от 3 августа 1918 г. расформировывались Первый Сызранский партизанский отряд и Отряд меньшевиков – защитников Учредительного собрания. Они должны были стать кадром для формирования седьмых рот Пятого и Шестого Сызранских полков, соответственно.
К 28 декабря 1918 г. Пятый Сызранский и Восьмой Вольский полки дивизии состояли в двухбатальонном составе и насчитывали по 490 штыков и 15 пулеметов каждый. Находившиеся в резерве Шестой Сызранский и Седьмой Хвалынский полки имели по одному батальону, 170 штыков и 5 пулеметов и 190 штыков и 11 пулеметов, соответственно.
В январских боях под Оренбургом в батальоне Пятого Сызранского полка человек полтораста мальчишек под командой фельдфебеля. В бою 12-го января батальон жестоко пострадал – десятки юных бойцов замерзли на зимней позиции, ведя огневой бой с противником. Трудно сказать, состояли ли в батальоне в этот момент в основном кузнечане.
К середине января 1919 г. Пятый Сызранский полк впервые имел три батальона вместо прежних двух, хотя и весьма слабого состава. Шестой и Седьмой полки, выдвинутые на фронт, по-прежнему имели по одному батальону, в Восьмом остались два его батальона. Можно предполагать, что трагический бой под Оренбургом вел как раз недавний отдельный Кузнецкий батальон, ставший накануне подразделением Пятого Сызранского полка.
Полки Второй стрелковой дивизии, созданные на Волге на ходу, в боевой обстановке, никогда не были многочисленными. В трудных боях на широком фронте, видимо, сохранялось волжское добровольческое ядро, а пополнения не много силы добавляли. Один из ярких примеров – сдача в плен и активный переход на сторону красных мобилизованных, прежде всего Кустанайского уезда, в боях на реке Салмыш в апреле 1919 г. Так что три с половиной сотни человек в батальоне летом 1918 года – это максимум.
С окончанием существования самостоятельного Кузнецкого батальона в составе Второй стрелковой дивизии есть разночтения. Капитан И.И. Мыльников с 20 ноября был прикомандирован, за расформированием отдельного Кузнецкого батальона, в котором он был начальником хозчасти, к Пятому Сызранскому полку. В то же время единственное известное нам архивное дело, посвященное Кузнецкому батальону, датировано декабрем – январем 1918-1919 гг. Скорее всего, история Кузнецкого батальона как отдельной части завершилась в первой половине января 1919 г. Возможно, батальон ненадолго восстанавливался после расформирования в ноябре, но это не более чем допущение.
Как это обычно бывает, война разбрасывала чинов батальона. Однако в рядах дивизии до самого конца оставались уроженцы Кузнецка. Так, кузнецкий мещанин Александр Акимович Серебряков, 24 лет, холостой, малограмотный, весной 1922 г. был направлен в Саратовский революционный военный трибунал после разгрома соединения А.С. Бакича - прежнего начальника Второй Сызранской стрелковой дивизии. Возможно, это один из последних бойцов Кузнецкого батальона.