Я много писал, как сам проходил зависимость, но среди моих знакомых есть люди, которые тоже завязали, и была у них отправная точка. С моим товарищей вообще произошла интересная и поучительная история.
Толе, 35-летнему предпринимателю, давно уже советовали завязать с алкоголем: друзья, родственники, коллеги видели, как одна рюмка превращала мужчину в чудовище. Сам он считал, как и многие пьющие, что у него все под контролем: «Да я просто расслабляюсь, работа нервная», – говорил он и продолжал в том же духе. Но, как известно, алкоголь и контроль – две вещи несовместные, и жизнь Толи начала катиться по наклонной, пока однажды его мама, мягкая и добрая в обычном положении, не решилась на кардинальные меры.
«Да ты сам на себя не похож»
В тот злополучный вечер Толя чудил на всю катушку. После работы, «немного» выпил с коллегами, а закончил в баре, оттуда – уже еле волоча ноги – добрался не к себе в квартиру, а к маме, Светлане. Она давно не видела сына в таком состоянии: блуждающий взгляд, несвязная речь, весь пропахший алкоголем.
– «Мам, я здесь переночую…» – процедил Толя, покачиваясь на пороге.
– «Сынок, опять ты напился. Знаешь же, как это плохо кончается…» – в голосе Светланы звучала горечь и обреченность.
– «Да брось, ма, всего-то расслабился немного. Пусти…»
Светлана, хоть и ворчала, все же впустила сына в дом: куда, мол, идти в таком виде, да и ночь на дворе. Знала, что это может плохо кончиться, но гнала прочь тревожные мысли.
Толя прошаркал в свою старую комнату, прямо в одежде рухнул на кровать и вскоре засопел. Светлана, всхлипнув, пошла к себе. С ней жил Виктор Геннадьевич – отчим Толи, к которому тот относился в трезвом состоянии с уважением и теплотой. Виктор с детства воспитывал Толю как родного сына.
Ночное буйство
Спустя пару часов тишину разорвал душераздирающий крик, которого Светлана никогда не забудет. Она метнулась в коридор и увидела, как Виктор Геннадьевич уже бросается на кухню, откуда доносились лязг и звон посуды. Толя, двухметровый, атлетически сложенный мужчина, неистово махал руками, ногами и словно с кем-то дрался невидимым. Грохот, клочья разбитого стекла, сорванные дверцы шкафов…
– «Толь, успокойся, что ты творишь?!» – закричал Виктор, пытаясь схватить пасынка за руку.
– «Убирайся, не лезь!» – рявкнул Толя и с размаху ударил отчима кулаком в висок.
Светлана в ужасе завизжала, а Виктор отлетел к стене и, пошатываясь, попытался вновь успокоить сына, но получил ещё один толчок, от которого потерял равновесие. Толя, казалось, был в бреду, в какой-то пьяной ярости, не различал своих, чужих, реальность и вымысел. Обезумев, он громил кухню минут тридцать, пока наконец не выдохся и не рухнул, уснув прямо на полу среди обломков мебели.
Родители, были, мягко говоря, в шоке, такого Толю они еще не видели.
"Это утро я никогда не забуду"
К обеду Толя проснулся уже в своей комнате, с глазами, полными похмельной тоски. Глядя на маму, стоявшую на пороге и горько вздыхавшую, он выдавил:
– «Прости, ма… Я что-то чудил опять… Голова раскалывается…»
Светлана, с покрасневшими от слёз глазами, улыбнулась натянуто и протянула сыну воду. В ней был аспирин – и кое-что ещё. Толя жадно выпил, глядя в пол: ему не хотелось видеть последствия ночного погрома.
– «Да ничего, сынок… Тебе бы завязывать уже.» – ласково проговорила Светлана.
Теплый тон матери усыпил бдительность Толи, и уже через несколько минут он «вырубился» здоровым богатырским сном. А дальше начали разворачиваться события, которых он никак не мог ожидать.
Шоковая терапия
Очнулся Толя на больничной койке. Первое, что он увидел, – незнакомый больничный потолок, облупившуюся краску и тяжелый запах хлорки вперемешку с чем-то прелым. По палате бродили люди странного вида: некоторые смотрели исподлобья, дёргаясь, будто в ломке, другие орали о каких-то «тарелках», какие-то бомжи и личность с наколками.
– «Где я?» – прошептал Толя, в ужасе оглядываясь.
– «Похоже, в наркологии, друг…» – хрипловато ответил сосед по койке, старый, потрёпанный жизнью «бывалый» с зэковскими татуировками.
Толя попытался встать, но тут же ощутил слабость в ногах и страшную дрожь. Весь мир вокруг него рухнул: как он здесь оказался, что значит – «наркология»?
Вскоре, наведавшаяся к нему медсестра раскрыла ситуацию:
– «Ваша мама оформила вас на лечение. Говорит, что ведёте себя буйно, что опасно для семьи…»
Ведь накануне, пока Толя спал, Светлана сделала решительный шаг: она заранее знала, что сын не сможет сам излечиться. Позвонила знакомым, договорилась о госпитализации. С утра, дав Толе снотворное, она и Виктор Геннадьевич пропустили в дом санитаров, которые унесли «богатыря» на носилках прямиком в наркологический центр.
«Тут я понял, что так дальше жить нельзя»
Эти несколько недель в лечебнице изменили Толю до глубины души. Он видел рядом людей, потерявших всё: бомжей, спившихся интеллигентов с трясущимися руками, бывших бандитов, отсидевших по несколько сроков и теперь пытавшихся «закодироваться», чтобы не вернуться за решётку. По рекомендации Толя пошел на группы Анонимных Алкоголиков, сначала относился крайне скептически, но потом понял, что там вполне достойные люди, каждый со своей поломанной судьбой. Ему, это кстати, очень помогло.
Толя поражался: в чужих историях слышал собственное эхо. Кто-то, как и он, ломал мебель в бессознательной ярости, кто-то нещадно пропивал свою зарплату, пока жена с детьми голодали. Другие распродавали технику, чтобы было на бутылку, или вообще уходили в запои, теряя работу и уважение общества.
Откровения людей, которых жизнь загнала в угол, шокировали Толю. Он думал, что у него «ничего страшного», ведь бизнес более-менее шел, ребёнку он помогал. Однако осознание пришло: ещё пара подобных выкрутасов – и он станет таким же беспомощным существом с одним только интересом: достать алкоголь.
Новая жизнь
Через двадцать дней Толя не выдержал: он сбежал из наркологии, не дожидаясь официальной выписки. Надо было вернуться к работе – клиенты, проекты, люди ждут. Мама Света была в ярости, что сын ушел раньше времени, но глубокие перемены в Толе уже произошли. Страх стать таким же, как эти несчастные, заставил его притормозить.
Первое время он не пил совсем, по три-четыре месяца. Конечно, были и срывы, но не такие затяжные, как раньше. Толя старался посещать группы поддержки.
Созависимые...
Многие семьи в подобной ситуации выбирают терпеть, боятся резко действовать – ведь это «сын», «брат», «близкий». Иногда сами же родители приносят «опохмелиться», чтобы «не маялся бедняга», и тем самым только усугубляют проблему. Но, как показывает случай Толи, именно жесткость, ультиматум и решительные меры становятся шансом вывести человека из алкогольной ловушки.
«Если бы мама закрыла глаза и сказала: ‘Ну, напился – иди, проспись…’, я бы и дальше дичал. Сейчас понимаю, что мама по сути спасла меня, очень ей благодарен…» – говорит Толя.
Любить близкого – не значит потакать его зависимостям. Иногда нужно резко взять ситуацию в руки и не бояться применить «жесткую любовь». Ведь в противном случае страдают все: и зависимый, и те, кто его окружает. И далеко не каждый получит шанс спасти себя так, как это удалось Толе.
«Лучше радикально один раз, чем терпеть бесконечно…» – заключает Светлана, втайне надеясь, что сын действительно встал на путь полного выздоровления.
Ведь главное – человек должен сам решиться жить по-новому. А близкие только помогают ему в этом, пусть даже самым неожиданным и резким способом.