Генри был моим котом с тех пор, как помню себя. Сейчас мне 43 года. Но есть одна особенность. Никто и никогда не видел Генри. Сомневаюсь, что его вообще можно увидеть.
Не могу точно сказать, откуда взялось имя «Генри». Может быть, я просто начал использовать его в какой-то момент, ведь кота надо как-то называть. Самое раннее воспоминание сохранилось из детства. Помню, как зову Генри, пытаясь приманить его беконом. Но он не пришел.
Большую часть времени этого кота легко не заметить. Он молчалив и невидим. Обычно я понятия не имел, где он, и чем занимается.
Но ночью его присутствие ощущается в полной мере. Слышны шаги, когда он ходит по дому, и чувствуется его вес, когда он запрыгивает на кровать и прижимается к ногам. Его мурлыканье доносится из темноты, и я люблю под него засыпать. Но если протянуть руку к тому месту, где он по ощущениям находится, то там будет пустота. При этом звуки, вес и тепло, исходящее от него, никуда не деваются.
Поскольку он присутствовал в моей жизни всегда, я не задумывался о странности происходящего и воспринимал все как данность. Знаю, что большинство кошек можно увидеть и потрогать, а вот Генри просто такой особенный и необычный кот. Я давно перестал рассказывать знакомым о нем, потому что все равно никто не верил.
Был период в старшей школе, когда я решил, что Генри — плод моих фантазий, и я уже не в том возрасте, чтобы иметь воображаемых друзей. Я игнорировал все свидетельства существования Генри и пытался убедить себя, что его нет. Но каждую ночь в доме раздавались его шаги, и кто-то теплый и тяжелый запрыгивал на кровать. Его присутствие было моим утешением, когда возникали проблемы в школе, и в общении с другими подростками. Тогда я решил, настоящий он или нет, пусть остается в моей жизни.
Когда после школы уехал из дома в университет, сначала беспокоился, что будет с Генри в мое отсутствие. Исчезнет ли он? Найдет кого-то другого, с кем останется? Каждый раз, когда я пытался его покормить, еда оставалась нетронутой. Получается, он сам находил себе пропитание, если вообще нуждался в нем. В ту первую ночь в общежитии мне потребовалось много времени, чтобы уснуть. Но как раз перед тем, как я задремал, почувствовал знакомую тяжесть и мурлыканье. Я улыбнулся и провалился в сон.
На втором курсе университета я узнал о Генри кое-что еще.
Я познакомился с девушкой, ее звали Даниэла. Забавная, обаятельная и симпатичная, но иногда несдержанная. Мы встречались около двух месяцев, когда она впервые продемонстрировала истинный характер. Понимаю, что этот день выдался для нее не самым хорошим. Утром она проколола колесо на своей машине, потом пролила кофе на белую блузку. Я пригласил ее на ужин, чтобы немного поднять ей настроение. Но обслуживание в кафе было очень медленным, а еда оставляла желать лучшего. К концу вечера ее прорвало. Она нагрубила официантке, а потом повернулась ко мне и тихо, чтобы не было слышно за соседним столиком, сказала:
— Прийти сюда было глупой идеей. Но что ожидать от тебя, правда? Ты меня привлекаешь, но определенно не умом.
Потом она рассмеялась, ее глаза сузились и сверкнули. Казалось, она наблюдала за моей реакцией, чтобы понять, насколько сильно смогла уязвить меня. Я был неприятно удивлен, потому что всегда хорошо относился к ней, поэтому встал и сказал:
— Мне жаль, что у тебя выдался тяжелый день, но я не потерплю, чтобы со мной так разговаривали.
И направился к выходу.
Она решила дать задний ход, догнала меня в дверях и взяла за руку.
— Постой, ну почему ты так серьезно ко всему относишься? Я просто пошутила. Конечно, ты очень умный парень! Просто я действительно устала. Пойдем за столик, мой день и так не задался.
— Хорошо, Даниэла, но больше так не делай. Это последнее предупреждение.
Она кивнула, и мы вернулись в зал. Вскоре принесли наш заказ. Мы поели и вышли на улицу. К этому моменту я окончательно успокоился. Утром сосед сказал, что уезжает на два дня к родителям, поэтому мы отправились ко мне и остались вместе до утра.
Настроение Даниэлы стало заметно лучше. Она принялась рассказывать историю какой-то своей подруги. Я терпеть не могу сплетни, особенно приправленные сальными штучками, но решил промолчать. Просто делал вид, что слушаю, и кивал. Но что-то, видимо, отразилось на моем лице, и Даниэла это заметила. Не воспользоваться этим она не могла.
— Почему ты только делаешь вид что слушаешь? Тебе не интересно? Почему ты ведешь себя, как лицемер?
— Я бы действительно с интересом послушал, если бы ты рассказала про учебу или занятия спортом. Но ваши женские разборки мне поперек горла. Обсуждай их со своими подругами. Со мной не надо.
Она надулась и стала собираться. В дверях обернулась и назвала меня придурком, после чего так хлопнула дверью, что закачалась люстра. Я ничего не ответил, просто подумал про себя — скатертью дорога. Достал из холодильника пиво и стал смотреть телевизор.
К вечеру я уже не думал о Даниэле, и после ужина решил лечь спать. Почувствовал, как Генри запрыгнул на кровать.
— По крайней мере, ты нормальный, — тихо сказал я ему, прежде чем провалиться в сон.
На следующее утро меня разбудила соседка.
— Просыпайся скорее! Ты наверняка ничего не знаешь! Что-то случилось с Даниэлой. Приехала полиция. Судя по всему, ты последний, кто ее видел!
Я встал и быстро оделся. Интересно, что такого могло с ней случиться? Копы ждали меня в коридоре. Я пригласил их войти, и они сразу перешли к делу.
— Даниэлу убили вчера, когда она ушла от вас. Это случилось по пути домой. Ваша соседка говорит, что у вас с ней были отношения. Наверняка вы хорошо знаете ее. Есть идеи, что могло с ней случиться?
Я покачал головой. Мне действительно нечего было сказать.
Офицер продолжил:
— Ее задушили. Любая помощь, которую вы можете оказать, поможет поймать того, кто это сделал.
Я осторожно кивнул.
— Вы видели кого-нибудь после того, как она ушла?
Я покачал головой.
— Ну, мы еще увидимся. Спасибо, что уделили нам время, мистер.
Они повернулись и ушли. Я медленно закрыл за ними дверь. Вся ситуация казалась сюрреалистичной.
Только когда моя следующая девушка погибла таким же образом, я начал понимать, что имею отношение к происходящему.
Дело в том, что такое уже было с другими людьми в моей жизни. В основном с теми, с кем я ругался, кто доставлял мне неприятности или был груб со мной. Жуткий сосед по моей первой квартире. Грубиянка из продуктового магазина. Коллега, которая постоянно распускала обо мне нелепые слухи. Все они оказались задушены.
Полиция была убеждена, что я каким-то образом проворачиваю это, не оставляя следов. Они наблюдали за мной, негласно обыскивали квартиру и машину, расспрашивали моих друзей, коллег, начальника. Но как бы они ни старались, так и не нашли никаких доказательств. Каждый раз у меня было безупречное алиби, и в момент убийства я находился далеко. Я привык к постоянному присутствию полиции в моей жизни. Они знали, что я как-то замешан, потому что был единственным связующим звеном между всеми жертвами. Но они не могли понять, как именно.
Я знал, что они никогда не отстанут. Но я также знал, что они никогда ничего не найдут. Мне давно стало ясно, что смерть настигает тех, кто плохо ко мне относится или представляет для меня опасность. И мне давно ясно, что это дело рук Генри. Вернее, его лап.