Хюмашах заметно нервничала, сидя рядом с султаном в карете. Она долго и тщательно выбирала платье, остановив свой выбор на небесно-голубом, так подходившем к ее глазам. Правда большую часть платья скрывала меховая накидка- приглушенного синего оттенка, мягкая и теплая, подарок самой Валиде-султан на рождение шехзаде Орхана. Волосы госпожа оставила распущенными, и пышные светлые локоны выглядывали из-под тонкого покрывала.
Повелитель ободряюще ей улыбнулся, его, казалось, происходящее нисколько не тревожит. Ибрагим распорядился провести в корпусе турнир среди лучников и уже пребывал в предвкушении от удовольствия пострелять из лука.
В корпусе их помпезно встретили, хотя и явно были удивлены появлением там госпожи. Они с султаном стояли перед янычарами, выстроившимися перед ними в несколько рядов.
Хюмашах тут же пожалела, что вырядилась в меха, на улице ярко светило солнце и заметно припекало.
Повелитель торжественным голосом объявил о снятии с должности Батыра-аги и назначении на это место Идриса-аги. Янычары радостно встретили эту новость, несколько раз прокричав: "Да здравствует, султан Ибрагим!". Затем начался непосредственно турнир.
Для повелителя и его супруги устроили мягкие сиденья на возвышении и под навесом, чему Хюмашах несказанно обрадовалась. По ее спине уже стекали капельки пота, а соревнования обещали быть долгими.
Рядом с ними стоял один из учеников, еще не посвященный в янычары, и усиленно размахивал опахалом, создавая прохладу и отгоняя назойливых насекомых. Хюмашах благодарно улыбнулась ему, отчего тот покраснел. Когда принесли прохладной воды, настроение госпожи заметно улучшилось.
Она с интересом наблюдала, как соревновались между собой воины. Падишах тоже поучаствовал, правда вне конкурса, просто поупражнялся, кстати, вполне недурно, за что был награжден очередной порцией похвальных выкриков.
Турнир длился уже долго, жара усиливалась. Хюмашах тоскливым взглядом обвела янычар, которые вот уже столько времени продолжали стоять на ногах. Не выдержав, она спросила у султана, может ли он разрешить им хотя бы сесть. Но Ибрагим категорично покачал головой:
-Ты же знаешь, в присутствии повелителя никому не дозволено сидеть.
На награждение лучших повелитель с женой опять вышли в центр площадки. Султан объявлял имена отличившихся стрелков, а Хюмашах на серебряном подносе подавала ему награды для победителей.
Неожиданно стоявший с самого края воин чуть пошатнулся и медленно начал оседать на землю. Стоявшие рядом янычары тут же подхватили его под руки, приподняв с земли, и он болтался в их руках, словно тряпичная кукла. Один из старших сразу зыркнул на него и прошептал: "Не позорь нас перед повелителем".
Хюмашах хорошо видно было этого по сути еще парнишку. Чуть полноватый, бледный, он терял сознание у нее на глазах. Не выдержав, она подошла к нему. Вынув из маленького кармашка два кубика лукума, она поднесла их к его рту и сказала:
-Ешь скорей!
Мальчишка необычайно быстро проглотил лакомство и уставился на нее хоть и все еще замутненным, но более ясным взглядом.
-Принесите ему воды!- потребовала госпожа.
Опустошив почти полкувшина, воин пришел в себя, аккуратно высвободился из рук янычар, поддерживающих его, и поклонился.
-Простите меня.
Подошедший к ним Идрис-ага фыркнул:
-Прощения просит он! Благодари госпожу, она тебя спасла.
Янычар тут же залепетал слова благодарности, но Хюмашах остановила его и вернулась на свое место. Повелитель одарил ее недовольным взглядом, но ничего не сказал, а продолжил награждение. Хюмашах время от времени посматривала на парня, он стоял ровно, но было заметно, как ему тяжело.
На обратном пути падишах отчитал жену:
-Ты не должна была вмешиваться. Больные янычары не твоя забота.
-Мне просто стало жаль его.
-Жаль воина? Он проявил слабость.
-Всякое бывает, они же столько часов на солнце простояли.
-Они янычары! Должны стойко переносить все трудности. И зачем ты носишь с собой лукум?
-Не знаю, просто очень люблю его. И когда нервничаю, мне сладкое помогает успокоиться.
-Жена султана ничего не должна с собой носить, для этого есть слуги.
-Ну прости. Я опять тебя опозорила?
Падишах вздохнул:
-Да, уроки Атике прошли даром. Но я не сержусь, просто у тебя доброе сердце, за это я и люблю тебя. Турхан бы так ни за что не поступила.
Вернулись они в Топ Капы в отличном настроении, которое тут же решила испортить Валиде-султан.
-Зачем Вы туда поехали, не согласовав визит со мной?
-Я должен у Вас разрешения спрашивать?- с сарказмом спросил султан.
-Перед тем, как что-то затевать, нужно все тщательно продумывать. Вы могли окончательно испортить наши отношения с янычарами...
-Мы ничего не испортили, все прошло очень хорошо. Баязид-паша сказал, что янычары довольны и готовы оказать мне поддержку, если потребуется.
-Баязид-паша? Этот прохвост? Ну он еще не то скажет!
-Почему это он прохвост?- вступилссь за пашу Хюмашах. -Баязид-паша- преданный династии человек.
-А ты помолчи, не с тобой говорю,- грубо одернула ее Валиде.
Ибрагим тут же ощетинился:
-Не разговаривайте так с моей женой! И вообще, довольно разговоров! Мы устали и хотим отдохнуть.
Валиде, скривившись, все же ушла.
Вопреки ожиданиям Валиде-султан, визит повелителя в корпус действительно пошел ему на руку. Янычары, довольные снятием с должности бывшего конюха, теперь заметно повеселели. Радости добавил и турнир стрелков с отличными призовыми. К тому же они убедились, что падишах вовсе не сумасброд, каким они себе его представляли. Но больше всего поразила воинов Телли-хасеки, о которой в столице болтали не бог весть что.
Теперь же в корпусе только и разговоров было о Хюмашах-султан.
-Да разве может такая красавица быть ведьмой?
-А волосы какие! А глаза! Сущий ангел!
-Да что волосы, что глаза? Ты видел, как она Хасану помощь оказала? Да она целительница!
-И самая добрая госпожа! Не побрезговала подойти к янычару.
Слухи пошли дальше, и вот уже о Хюмашах говорили не иначе как об ангеле, благотворительнице и целительнице.
Госпожа не воспринимала эти слухи всерьез до одного случая в благотворительном центре. Она спокойно беседовала с прихожанами, когда к ней подбежала женщина. Стражники быстро преградили ей путь, тогда она упала на колени и заговорила:
-Госпожа, помогите, умоляю Вас.
-Что у тебя за беда?
-Дочка моя совсем плоха стала, слабеет на глазах.
-Я отправлю дворцового лекаря к вам, скажи, где вы живете.
-Нет, я не доверю никому свою доченьку. Никому кроме Вас. Лечил уже один, прозывающий себя лекарем, только хуже стало.
-Но я ведь не врач,- растерянно сказала Хюмашах.
-Вы моя последняя надежда. Когда услышала, что Вы здесь, со всех ног бросилась сюда. Все мы знаем, как Вы спасли янычара. Не откажите и нам в своей помощи.
Госпожа беспомощно осматривалась по сторонам, все глядели на нее в ожидании.
-Если Вы сейчас откажетесь помочь, они Вас очернят на всю империю,- прошептала ей Фатьма.
Хюмашах кивнула.
-Хорошо, поедем к тебе домой.
Жили они недалеко от благотворительного центра в маленьком домике. В нем было бедно, но чисто. В углу на кровати лежала девушка лет шестнадцати, красивая, но страшно худая. Вся ее кожа, покрытая красными пятнами, шелушилась и отдавала жаром.
Хюмашах хотела дотронуться до ее лба, но Фатьма остановила:
-Нельзя, Вы можете заразиться.
-У нее жар не проходит,- сказала мать. -И так уже давно. Бедняжка ничего не ест, так похудела.
Хюмашах попросила женщину подробно рассказать: с чего началась болезнь, сколько времени уже болеет, какое лечение ей назначали. Потом сказала поднять ей сорочку и внимательно осмотрела ее тело, запоминая каждую деталь.
-Мне нужно будет приготовить лекарство, для этого надо вернуться в Топ Капы, там есть необходимые травы. Я передам его через слуг, они привезут снадобье прямо к Вам домой и расскажут, как принимать.
Женщина рассыпалась в благодарностях, но султанша остановила ее:
-Рано еще.
Прибыв в Топ Капы, Хюмашах сразу же вызвала к себе главного лекаря Махмуд-бея. Она подробно рассказала ему о болезни девушки.
-Будет лучше, госпожа, если я сам осмотрю больную. Тогда я смогу точнее ...
-Нет,- оборвала его султанша. -Тебе нельзя там появляться, мать девушки не доверяет лекарям.
-А Вам, значит, доверяет?
-Представь себе. Так что придется тебе ставить диагноз по моему описанию.
Махмуд-бей приготовил лекарство, но передавая его госпоже, с сомнением произнес:
-Госпожа, я совсем не уверен, что оно поможет. Даже если я правильно определил болезнь, судя по всему, время уже упущено.
-Да что гадать-то? Передам лекарство, а потом останется только молиться.
Молитвы хасеки-султан были услышаны, девушка пошла на поправку. И каждому в городе и в благотворительном центре Эйджан-султан, ее матушка, рассказывала о чудесном исцелении дочери госпожой.
***
Вечером в ташлыке неожиданно появилась Назлы-хатун. Исхудавшая, с синяками и царапинами, но живая. Девушки с интересом обступили ее.
-Тебя выпустили из темницы?
-А Хюмашах-султан знает?
-Мы думали, ты уже давно в земле лежишь.
Назлы, нервно теребя платье, ответила:
-Госпожа помиловала меня.
Наложницы удивленно ахнули.
-Вот уж действительно ангел,- пробормотала Шевикяр. -Я бы за такое предательство сразу казнила.
-Тебя забыли спросить. Вот станешь госпожой и будешь решать: кого казнить, а кого нет,- язвительно сказала Сабча-хатун.
Подошла Лалезар-калфа, одна из девушек обратилась к ней:
-Это что же, она будет жить с нами как ни в чем не бывало?
-Госпожа так распорядилась. Но работать ты теперь будешь в прачечной, завтра пойдешь туда.
-Хорошо, - покорно ответила Назлы.
В ее случае выбирать не приходилось, радоваться надо, что жизни не лишили.
Назлы все же попробовала испытать удачу и пошла к Турхан-султан. Но госпожа даже принять ее отказалась.
Как ни уговаривали Фатьма и Нурбахар свою госпожу, Хюмашах стояла на своем: Назлы она не казнит. Знать, что по ее вине умрет человек, пусть и заслуживший это, было для султанши настоящей пыткой. Ее повергало в ужас положение рабынь во дворце, где все наложницы, по сути, были расходным материалом. Они просто исчезали бесследно, стоило лишь не так посмотреть, не то сказать, и никто не интресовался их судьбой.
-Пусть живет,- сказала Хюмашах,- от ее смерти в моей жизни ничего не изменится.
***
-Она оставила служанку вживых,- сказала Турхан, удобно откинувшись в кресле.
Они с Муаззез и Дилашуб пили чай в беседке.
-Я даже не сразу в это поверила,- ответила Муаззез. -Это же надо быть такой малохольной.
-Это доказывает, что она слаба, таким в гареме не выжить,- уверенно заявила Турхан.
-А мне кажется, что в благородстве ее сила. Далеко не каждый способен простить, для этого надо иметь сильную волю, и она у нее есть,- задумчиво сказала Дилашуб
Турхан и Муаззез одновременно усмехнулись и закатили глаза.
Продолжение следует...
Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на мой канал