В связи с грядущим 19 января рискованным обрядопоклонением вспомнил звучное белорусское слово — вадохрышча...
...которое, в свою очередь, напомнило, как давным-давно в землях Израиля, оккупированного римлянами, к радости пожилого психосоматического немого Захара его стареющая жена Елизавета оказалась на сносях. И тут к ней в городок Эйн-Карем заглянула тринадцатилетняя племянница Мария с волнующей новостью о том, что тоже беременна.
Это не я придумываю: сохранились некоторые подробности жизни двух женщин — и их детей.
Елизавета родила Ивана Захаровича, который вырос и стал народным пророком. Это персонаж вполне исторический, упомянутый во многих документах. А вот насчёт мальчика, который на полгода позже родился у юной Марии, споры продолжаются около 1700 лет. Был он или не было его, а если всё-таки был — то когда, кто таков и прочая, и прочая.
Многие полагают, что двоюродный племянник Ивана Захаровича состоял в общине или даже руководил общиной ессеев — приверженцев особо строгих канонов иудаизма, эдаких еврейских старообрядцев. Их ещё называли кумранитами: ессеи селились в Кумранских пещерах у берега Мёртвого моря, чтобы и недалеко от Иерусалима быть, и по возможности сократить контакты с менее набожной публикой.
В возрасте около тридцати лет дядя Иван совершил над родственником-кумранитом традиционный еврейский обряд очистительного омовения. Обряд по сей день называется твилá. О крещении речи не было и быть не могло, да и крест как символ появился намного позже. А Иван тогда использовал воду реки Иордан: выбор водоёмов посреди пустыни совсем невелик.
На израильском бережку, где всё это случилось или могло случиться, температура сегодня около +20ºС. Для России — летний показатель, а для израильтян совсем не жарко, и вода в Иордане прохладная, не выше +16ºС. Но у них-то твила — ритуал омовения, а не ныряния, и на дворе месяц Тевет, а у белорусов — таки Студзень...
...стужа которого, однако, не мешает желающим повторить памятный обряд.
Для этого во льду делают проруби, рядом с которыми дежурят медики и спасатели, а суровые жители севера в 19-й день месяца Студзеня раздеваются и — бултых! — чтобы переплюнуть суровых жителей Ближнего Востока.
Так происходит вадохрышча, водное крещение или водосвятие, если на более привычном русском языке
Всем, кому надо, — мужества и здоровья.
P.S.
А вот ещё светлой памяти Слава Сэ: "Как меня купали в проруби"
Я сейчас дружу с одной девушкой, в трезвом виде она почти неприступна. У неё муж, дети, домашние животные в ассортименте. Всё невероятно запутано. Аппендицит, опять же. Но однажды опоил её, и до утра шептал в ухо непристойности, вплоть до Мандельштама. Последнего она мне потом простила. Отличная девушка, глаза Анжелины Джоли, фигура Скарлет Йохансон.
И у неё большой такой плюс, она не знает, что я блогер.
Так вот.
Её подруга потом спросила, были ли у нас Отношения.
Девушка ответила: «Почти нет».
А по-моему, «почти да».
Просто девушке кажется, она почти устояла.
А я уверен, что почти победил. Чувствуете разницу?
Я — почти нет. А вы, видимо, почти да.
Не в силах больше отражать мою страсть, она предложила съездить понырять, на Крещение. Давай, говорит, очистимся. Сам я не сильно верующий мужчина, но когда фигура Скарлет Йохансон, купание хоть в вулкане выглядит интересной идеей.
Поехали в дальний монастырь, стояли службу. Креститься я стеснялся сначала. Потом все вокруг так махали лапами, моя отстранённость стала подозрительной.
Сбоку старушка в чёрном торговала всякими волшебными пустякам. Ей сунули записку, она прочла и зашипела, громко:
— Какая я вам матушка Мария! Матушка Мария вон там (показала рукой на деревянную конструкцию в углу). Вот к ней и ступайте.
Так вот, эта матушка не-Мария возилась, пыхтела, ничуть не стеснялась, и я тоже перестал. К концу уже бил поклоны, подпевал «Славим, Славим», и «Святый боже, святый крепкий». И даже посмотрел строго на одну тётку, которая считала, что поёт терцию, но сильно лажала.
Вообще, у Бога в этом храме всё отлично с иронией. Там все смешные и никого не лупят молнией. Даже меня, всю службу размышлявшего о мировой борьбе с аппендицитом.
Потом все мужики выстроились в очередь. Стало ясно, сейчас начнётся какой-нибудь торжественный обряд, например, обрезание. Мне не хотелось, я начал всем уступать дорогу. Но сзади так подпирали ободряюще, подумал, ну и ладно. Пройти обрезание на глазах у Скарлет Йохансон, это ли не счастье.
А это, оказалось, причастие. Мужики целовали икону и волосатые батюшкины пальцы. Ели булку. Я внимательно всё запомнил. Прицелился губами Иисусу в нарисованную ногу, промахнулся. Попал в какую-то серебристую шишечку. Меня качнуло, ну. Для блоггера, только что избежавшего обрезания, это нормально. Батюшка посмотрел внимательно, но простил. Ткнул кулаком под нос, чтоб хоть этот поцелуй удался. В общем, всё хорошо.
И мы пошли купаться. Мальчики налево, девочки позже, может быть, если мальчики вернутся. Меня представили огромному такому Володе. Володя пообещал, что я никуда не сбегу. Господи, думаю, ладно в царевича, тут не стать бы горбунком после процедуры.
Вообще-то боялся другого.
Понимаете, если голого сантехника окатить водой на морозе, вряд ли он скажет вам малую Иисусову молитву. От его вскрика, скорей всего, завянут берёзы и заборам станет жарко и неудобно. Это рефлекс, мы не виноваты.
Проруби не было, повели к колодцу. Колодец в лесу. Темно. Снег и ёлки. Освещали путь мобильниками. В пути Володя рассказал, как однажды из ведра выпала ледяная глыба и это была настоящая опасность для здоровья.
Разгребли сугроб ботинками, натаскали воды. Минус двенадцать, ветер. Разделся, развесил свои всякие трусы на заборе. Всё в том порядке, в каком потом надевать. Чтоб после в беспамятстве не погибнуть, позорно путаясь головой в непонятных тряпках. Встал, перекрестился.
И тут Володя вылил первое ведро.
Ну что вам сказать.
Холодно — это слово из другого измерения. Здесь же просто гитлер капут и всё. Поскольку вы сейчас читаете глубоко духовный рассказ, я не могу выразиться точнее, извините.
Помню, воздух замёрз в груди. Ругаться стало нечем. Я показал Володе глазами, что давай второе.
Второе ведро показалось горячим. Организм сошёл с ума, рецепторы транслировали в мозг какие-то случайные числа.
— Господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй меня, грешного, — вдруг сказал я на вдохе, совершенно искренне.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Володя. И вылил третье ведро. Даже уже как-то обыденно. И я пошёл, хрустя по снегу чужими молочными ногами. Одеваться. Помню лишь, носки смешно примёрзли к тапкам.
Девушка меж тем купаться передумала. Зато прогрела машину и ждала меня, я б сказал, даже с волнением. Такая хорошая. И фигура. И очень надеюсь, ей нравится мой Мандельштам.
Вот этот:
Нежнее нежного
Лицо твоё,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твоё —
От неизбежного.
От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей.
ВНИМАНИЕ!
Возможность комментировать наиболее занимательные и острые публикации, а порой и вступать в переписку с автором с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум".
Подписка от сотни рублей в месяц — недорого и приятно. Идёт селекция, естественный отбор. Чем тоньше сито, тем более интересная публика соберётся и тем более увлекательным будет общение. А за это и цену пачки дешёвых сигарет не жалко заплатить.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.