- Томцы бегать хотят - заорал кто-то, на каком-то одном из выговоров необъятной матушки-России.
- А ведь побежит, пехтура - с тревогой сказал старший подполковник Каргопольского драгунского полка, командир 2-го дивизиона и 3-го эскадрона Иван Карлович Лешерн фон Герценфельд.
Огромные массы турецкой конницы обогнули правый фланг отряда, атаковавшего турецкие позиции у Болоешти. И с угрожающим свистом и улюлюканьем шли на тыл каре Томского пехотного полка. Солдаты опешили от внезапного нападения и вот-вот могли начать разбегаться.
Фон Герценфельд принял быстрое решение - контратаковать своими драгунами, оказавшимся рядом казаками 1 эскадрона Новороссийского драгунского полка.
Так и сделали! Русская кавалерия ударила в тыл туркам, тоже хотевшим ударить в тыл русской пехоты. Удар был стремительным, османы побежали. Но не успокоились!
Обогнув другой фланг, турецкая конница попыталась напасть на русский обоз. Командир отряда Гейсмар заметил это, и бросил навстречу османской кавалерии два дивизиона драгун при поддержке гренадер с пушками.
Грохот канонады смешался с лязгом сабель и криками сражающихся. Два дивизиона драгун, словно стальные волны, обрушились на турецкую конницу, пытавшуюся разорить русский обоз. Гренадеры, двигаясь плотной цепью, обеспечивали фланги, их залпы картечью косили ряды осман, замедляя их стремительный натиск. Пушки, расставленные на выгодных позициях, методично крошили вражеские построения, разрывая их на куски градом чугунных ядер. Воздух наполнился дымом пороха, смешанным с запахом пота, крови и конской мочи.
Бой достиг своего апогея. Турецкая конница, оттесненная от обоза, теперь яростно сопротивлялась, пытаясь прорвать кольцо русской кавалерии. Сражение превратилось в хаотичный вихрь сабель, пик и ружейных выстрелов. Земля была усеяна телами павших – как русских, так и турок. Звуки смертельной музыки сражения смешивались с хрипами раненых и стонами умирающих лошадей.
Русская кавалерия победила. Драгунам очень помогло, что они были налегке. Гейсмар несмотря на сопротивление армейского командования отобрал у драгун ружья и пистоли, выдал вместо киверов шапки. Всех драгун вооружили пиками. Теперь конница хоть и напоминала турецких башибузуков, но зато двигаться по жаре и в горах стало намного легче.
Фёдор Клементьевич Гейсмар, наблюдая за ходом боя с небольшого холма, сжал в руке подзорную трубу. Его лицо, обычно спокойное и немного высокомерное, было напряжено. Он видел, как храбро сражаются его солдаты, как они рубят и колют, отбрасывая врага назад.
В этот момент к нему подъехал адъютант, бледный от напряжения: — Господин генерал! Турецкая пехота отходит с позиций к своему лагерю! Гейсмар сжал челюсти. Ситуация требовала немедленного решения - нужно было или атаковать превосходящие силы (осман было 26 000, русских с отрядом валашских добровольцев всего 5 400), или отдать приказ остановиться. Он отдал распоряжение: — Третий дивизион драгун – в резерв! Остальные – все вперед! Подтянуть пушки ближе к атакующим! Адъютант ринулся исполнять приказ.
Гонка боя со временем приобретала особую жестокость. Турецкая пехота, на пятки которой наступала русская конница и пехота потеряла строй и стала разбегаться. Вскоре вся османская армия, беспорядочными толпами бросилась в бегство. Поле сражения осталось за русским воинством.
После этого, оставалось только выбить остатки турецких аскеров из домов Болоешти. Гренадеры сделали это дело, и захватили лагерь. Русским солдатам достались богатые трофеи - сотни подвод с турецким провиантом. Можно было после славного боя набить пузо и помянуть погибших товарищей чаркой турецкой араки.