Вторая половина прогулки в основном будет связана с Музеем истории Екатеринбурга, который меня зацепил, хотя поначалу я ожидал увидеть типичный краеведческий музей. Но сперва нам нужно до него дойти ножками, ведь на улице до и после музея нам попадётся несколько интересных мест.
Мы вышли из Музея истории камнерезного и ювелирного искусства и оказались на площади Труда. На фото – очередной конструктивизм, Дом связи, который и сегодня используется по назначению, как указывает вывеска почты. Мы видим не всё здание, оно имеет форму буквы П с внутренним двориком, со стороны проспекта видна только одна грань.
Ленин – это не гриб. Ленин – это офис!
Название, как легко можно понять, связано не с какой-то любовью владельцев офисного пространства к Ленину, а с его расположением на проспекте Ленина, по которому мы пройдём ещё один квартал.
Первый городской театр, он же кинотеатр «Колизей». Симпатичное здание построили в 1840-е годы, рассчитывая на заполняемость зала в 625 человек. Театр для того времени – это показатель высокой культуры, а какая ж культура у провинциальных купцов? Им бы торговать да пропивать прибыль в кабаках. Без шуток, главный горный начальник Владимир Глинка чуть ли не давил на местное купечество, чтобы то дало деньги на строительство театра, и те согласились при условии, что, если театр не будет пользоваться популярностью, его отдадут им для торговых помещений. К счастью, культура победила торгашество.
В 1896 году здесь провели один из первых показов «синема». Как запомнили современники, развлечение екатеринбуржцы поначалу не оценили, но в следующем году им привезли фильмы от братьев Люмьер, и пошло-поехало. Здание полностью передали для киносеансов и переименовали в «Колизей». Сейчас здесь обосновался театр «Провинциальные танцы», специализирующийся на современной хореографии.
Сразу после «Колизея» свернём с проспекта Ленина на улицу Карла Либкнехта. Это здание первой половины XIX века было главным усадебным домом (усадьба принадлежала в разное время разным лицам), но теперь дух старины изрядно портит дышащий в спину зданию современный бизнес-центр. Не удивился бы, если бы владельцы бизнес-центра сожрали и историческое здание, но этому помешал тот факт, что постройку уже давно внесли в список объектов культурного наследия федерального значения. Да ещё под каким названием, полюбуйтесь: «Дом, в котором в 1905 году находилась нелегальная школа партийных пропагандистов, организованная Я. М. Свердловым», так-то.
По этой причине в 1940 году здесь был организован мемориальный музей Свердлова. В 1990-е музей стал думать, что ему делать дальше, ибо никому в те времена не был нужен Свердлов в городе, только что потерявшем его имя. Сначала музей переименовался в Музей политической истории Урала, а в 1995 году решил сменить профиль на краеведение и стал Музеем истории Екатеринбурга.
Наверное, эта предыстория позволяет понять, почему музей не похож на типичный краеведческий. У него не было собственной традиции и «груза» старого краеведения с навевающими скуку экспозициями о природе родного края и обязательными чучелами оленей и медведей. Зато есть привычка приспосабливаться к актуальным тенденциям.
Помните памятник у Плотинки основателям города? Где де Геннин в шляпе, а Татищев без, но зато в шикарном парике. Так и тут: Татищев в парике, де Геннин нет. Будем считать, что канон.
Возможно, подписи под бюстами слишком навязывают нам диалог с музеем, но в целом я такой подход одобряю.
В первом зале экспозиции, который я бы посоветовал посмотреть уже после знакомства с городом, можно позалипать на интерактивную фотопанораму и соотнести современный вид с историческими зданиями. Вот вид на завод, Плотинку и Главный проспект (проспект Ленина).
О, гранильная фабрика, о продукции которой мы только что разговаривали. В Википедии неверно пишут, что она располагалась на месте памятника основателям города, но по фотопанораме видно, что это не так: здание фабрики шло параллельно водонапорной башне, на её месте сейчас просто площадка и спуск к Исети, а основатели города как бы смотрят на отсутствующую фабрику.
Несмотря на то, что в экспозиции музея явно выделяются две крупных части, посвящённые истории города в XVIII веке и XIX веке, структура экспозиции гораздо сложнее и не укладывается в чисто хронологический рассказ. Кроме этого, каждый музейный зал имеет свои особенности оформления и свои акценты в повествовании. Люблю такое, напоминает мне мой любимый питерский Музей политической истории России.
Даже зал по археологии сделан нестандартно. Мы смотрим на оформление одной стены в виде набора находок из раскопа, над которыми «нависает» куб с новым, современным культурным слоем, состоящим из повседневного мусора: пачек из-под «Роллтона» и чипсов, потерянных монет и ключей. Именно это, если подумать, и станет основной массой культурного слоя, который будут изучать когда-нибудь наши потомки. Хотя пластиковая упаковка, конечно, изрядно подгниёт.
В так называемом Зале почётных граждан в электронном столе с интересом узнал, что звание почётного гражданина Екатеринбурга носит лидер «Чайфа», что логично: он, как и вся группа, отсюда, из Свердловска.
А так почётные граждане в городе были и в СССР, и в Российской империи, такая преемственность. Главное, не перепутайте с сословием почётных граждан, это другое: данное сословие появилось в империи тогда, когда раздавать дворянство по службе стало слишком жирно, а поощрять выходцев из низших сословий за продвижение по лестнице чинов из Табели о рангах нужно было, – так в 1830-е годы появилось данное сословие, которое вроде как и не дворянство, но и не категория бесправных крестьян и мещан, получить приятно и почётно.
Ещё один тематический зал, Библиотека Софьи Тихоцкой, связан с историей этого дома. Тихоцкая и её муж Александр снимали здесь несколько комнат в начале XX века.
Эта супружеская пара вообще была из Харькова, но из-за близости к народническому движению они нарвались на неприятности. Александр Тихоцкий был знаком с народовольцами, в том числе Верой Фигнер, и предоставлял свою квартиру для собраний революционеров. В 1880-е годы его сослали в Сибирь, супруга уехала с ним, а после нескольких лет ссылки им запретили жить в ряде городов Европейской России, и они поселились тут.
Тихоцкая начала собирать частную библиотеку и смогла накопить, страшно представить, 16 тысяч томов. Библиотеку посещало около трёхсот постоянных читателей, это была самая известная частная библиотека в Екатеринбурге, или, как её называли, «библиотека и кабинет для чтения». В 1919 году, после смерти Тихоцкой и её мужа (они умерли с разницей в один день – мечта всех влюблённых), библиотеку национализировали и сделали районной. Впоследствии книжный фонд библиотеки был передан в Верх-Исетский завод и его следы теряются, но память о значимой городской библиотеке сохранена сегодня в музее в виде этого стилизованного под читальный зала.
Основная экспозиция первого этажа, посвящённая истории города в 1723–1781 годах, не перегружена экспонатами, но это в ряде случаев неплохой музейный приём, когда хочется акцентировать внимание на ключевых тезисах и экспонатах. Например, на кувалде ЧВК «Вагнер» на переднем плане.
Да шучу я! Молот, к слову, здесь не является историческим предметом. Более того, иногда его разрешают поднимать, но только лучше не рисковать, если вы не уверены, что легко поднимете 20 килограмм, а потом не уроните их себе на ноги. Зато можно представить, каково было трудиться с таким инструментом рабочим Екатеринбургского завода в условиях XVIII века, когда ещё никто не слышал таких фраз, как «Трудовой кодекс» и «восьмичасовой рабочий день».
Познавательная инфографика с человечками, занятыми на медеплавильном производстве. Сегодня профессия «толчейщик мусора» звучит, пожалуй, не очень благородно. Да и тогда, наверное, тоже. Сами решите, кем хотели бы служить на фабрике: мастером, кузнецом или, простите, толчейщиком мусора?
Довольно распространённый в музеях приём – «книга», при перелистывании которой проектор сверху считывает номера страниц и выдаёт соответствующее им изображение. Мне в этом приёме не нравятся довольно тяжёлые листы этих «книжек».
Эти здания мы уже видели. Здесь сейчас Музей ИЗО, где, как вы помните, между двумя похожими корпусами возвели атриум, который стал входной зоной музея и дополнительным выставочным пространством. Из-за этого ощущение памятника XVIII века, увы, пропало.
Посидим в специально выделенном кинозале, где показывают короткий анимационный фильм об истории дореволюционного Петер... а, ой, Екатеринбурга, разумеется. Просто кадр такой вышел в момент объяснения в фильме, как с помощью сначала рек, а потом железных дорог из Урала в Европейскую Россию доставляли металл.
Экспозиция второго этажа продолжает разговор об истории города до революции, выбирая в качестве начальной точки 1781 год – дату, когда Екатеринбург получил статус города. Стиль и подбор материалов в этом зале мне напомнили Музей истории Санкт-Петербурга в Петропавловской крепости и некоторые другие хорошие краеведческие экспозиции, которые сосредоточены на рассказе о различных сторонах городского быта.
Отдельные витрины затрагивают вопросы торговли, банковской сферы, частной жизни, фабричного производства и так далее. Хорошо, когда дают схему зала и сразу ориентируют в пространстве, подсказывают, куда идти, если посетитель интересуется конкретной темой.
На генеральном плане Екатеринбурга 1856 года заметна регулярная планировка, определившая облик города. На планировку, а точнее, на её современное состояние непрерывных автострад я уже жаловался в первый день поездки.
Выгон, указанный на карте, – это выгонные земли, принадлежавшие городу и предназначенные для выпаса скота.
Часть камнерезно-шлифовального станка с ручным приводом начала XX века. Иллюстрирует быт частных гранильных мастерских, где, само собой, было не до масштабного машинного труда, посему на таких станках работали люди. Их функция была простой – вертеть маховое колесо, отсюда и название профессии – вéртел (с ударением на первый слог). Вертелами для экономии нередко нанимали детей. Дмитрий Мамин-Сибиряк, знаток уральской жизни, в 1897 году опубликовал рассказ «Вертел», где мальчик Прошка работал вертелом в крохотной мастерской и доработался до смерти. Очень короткий и трогательный рассказ.
Выставку «Истории с антресолей» авторы назвали «интерактивной ностальгической выставкой для детей и взрослых». А действительно, пробирает какая-то ностальгия при виде старых бабушкиных вещей, которые достали с антресолей.
А на другой выставке «Гости из прошлого» рассказывают много интересных фактов о визитах иностранных гостей в Свердловск в советское время. Как выясняется, гостей было немало. Кроме очевидных лидеров социалистических стран от Фиделя Кастро до Эриха Хонеккера создатели выставки вспомнили про последнего иранского шахиншаха, императора Эфиопии Хайле Селассие I и Ричарде Никсоне, в 1959 году пока что вице-президенте США.
Никсон во время своего визита сказал: «Гостеприимство народа Урала легендарно. Увидеть его воочию лучше, чем слышать о нём». Интересно, сейчас так можно было бы сказать американскому официальному лицу, не опасаясь, что его подвергнут анафеме и обвинят в работе на Кремль?
Артефакт из тех времён, когда город Ухань ещё не имел устойчивых ассоциаций с ковидом.
Дверная ручка из дома Ипатьева. Что она делает на выставке о визитах иностранцев в Свердловск? Дело в том, что поначалу, в 1920-е годы, особенно когда в том доме был музей, в него могли водить иностранных гостей, это мог быть обязательный пункт экскурсионной программы. Впоследствии «экскурсионный маршрут» значительно изменился и акцент в нём стали делать на достижениях советской промышленности, показах заводов, посещении Геологического музея и тому подобном.
Одним словом, музей мне понравился и я решил посетить его выставку, расположенную в новом выставочном пространстве в Доме Госпромурала. Давайте прогуляемся туда. Что это, кстати, нам попадается по пути?..
Это площадь Советской армии на пересечении улиц Первомайской и Луначарского. Мы смотрим на Дом офицеров Центрального военного округа, но это современное название здания. И да, Центральный военный округ таки ближе к географическому центру России, чем всё то, что мы обычно называем центром в нашей стране.
Дом офицеров, он же бывший Дом Красной армии и Окружной дом офицеров, относившийся к Уральскому военному округу СССР, иногда ошибочно называют памятником конструктивизма. Но даже беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть, что это сталинская неоклассика или сталинский ампир, а не конструктивизм: помпезные колонны, скульптуры, лепнина.
Ошибка связана с тем, что первоначально здание строили как клуб работников просвещения в стилистике конструктивизма, но не сложилось. Почему-то не дали денег на окончание строительства, и проект был возобновлён только в конце 1930-х годов уже для новой аудитории – военных – и в новом стиле.
Из конструктивизма здесь разве что элементы планировки, что заметно по снимку со спутника.
Это Сталин? Не может быть, как он мог сохраниться с тех пор?..
Впрочем, он и не совсем сохранился. В 1963 году его перед визитом в город Хрущёва закрыли ящиком из фанеры, и так он и был стыдливо прикрыт до благословенных 90-х, когда его спилили. И долгое время многие были уверены, что барельеф пропал, даже представители Дома офицеров говорили журналистам, что не знают, где он. Но вот несколько лет назад его нашли в подвале. Министерство обороны подумало и решило в 2021 году во время реставрации здания барельеф восстановить.
Можете догадаться, что тут началось... Несколько тысяч человек подписали петицию к министру обороны, чтобы Сталина убрали, неравнодушные граждане организовали масштабный пикет в составе двадцати человек, утверждая, что барельеф оскорбляет память репрессированных, а губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев, посетовав, что здание в собственности министерства обороны и ничего с ним сделать нельзя, добавил: «Пусть установка этого барельефа будет на совести тех, кто его установил. Лично я против».
На другой стороне площади – потрясающий мемориал «Чёрный тюльпан». «Чёрным тюльпаном» во время Афганской войны прозвали военно-транспортный самолёт Ан-12, который часто доставлял на Родину «груз 200». Слышал разные версии происхождения названия, самой логичной кажется объяснение, что из чёрных тюльпанов состоял орнамент в некрологах, которые печатались в афганских военных газетах.
Как я понимаю, пилоны с датами – это стилизованный фюзеляж Ан-12. На пилонах – имена погибших в Афганистане свердловчан. Центральная фигура солдата с автоматом – огромная, высотой в 4,7 метра. Она очень сильно давит на зрителя.
Рядом с солдатом есть упоминания и других локальных конфликтов эпохи Холодной войны, в которых принимали участие, а порой и погибали советские военные.
Памятник поставили в середине 1990-х годов. В 2000-е к нему сделали дополнение в виде выполненных схожим образом пилонов с именами погибших в Чечне. Наверное, это один из самых впечатляющих памятников на тему Афганской войны, что я видел.
Мы пришли к Дому Госпромурала. Вновь признаюсь, как непросто запечатлеть одним кадром всю сложность больших конструктивистских построек. Давайте попробую передать словами...
Этот памятник архитектуры расположен на проспекте Ленина в квартале восточнее от Городка чекистов, на том промежутке проспекта, который имеет по центру пешеходную аллею с большим числом разросшихся деревьев, отчего случайный прохожий может не понять, что перед ним не четыре отдельно стоящих здания подряд, а грандиозный единый комплекс. В какой-то степени Дом Госпромурала повторяет идею Городка чекистов по плотной и цельной застройке квартала. Но в отличие от Городка чекистов, здесь нет большого внутреннего двора и все жилые корпуса соединены друг с другом переходами и хозяйственными постройками.
Это я зашёл во внутренний дворик. Даже со стороны проспекта здание не отличается свежестью, заметны облупившаяся штукатурка и хулиганские граффити. А уж внутри посмотреть грустно, но всё равно любопытно увидеть «архитектурный конструктор» корпусов.
Восемь жилых корпусов, по четыре с каждой стороны квартала, соединены между собой посередине квартала ещё одним жилым корпусом (поэтому в описании здания пишут, что их всего 9) и административными зданиями, где были детский сад, ясли, поликлиника, парикмахерская, сберкасса, домоуправление и библиотека. А на крышах построек в летнее время можно было загорать. Все эти здания были соединены внутренними переходами. Ну разве не круто?
Чтобы вы понимали, как это выглядит целиком, вот вам спутниковый снимок. Отсюда понятно народное название памятника – «дом-расчёска».
Жилой комплекс построили в 1930–1934 годы по проекту архитекторов Георгия Валёнкова, Евгения Короткова и Александра Горшкова. Название дома связано с «заказчиком» постройки – Уральским областным советом народного хозяйства, работники которого здесь в итоге жили.
Здание использует прямые линии, но в административных корпусах встречаются округлые формы. Мы находимся в бывшей поликлинике, которая держалась тут до последнего и в 2021 году наконец полностью переехала в новое помещение. Стоит отметить, что состояние дома местами отвратительное, о чём периодически говорят жильцы и коммунальные службы.
Помещения поликлиники передали Музею истории Екатеринбурга, и он решил развернуть здесь «креативный кластер». Так и назвали, чтобы местные хипстеры слетались сюда, как му... извините, пчёлы на мёд – креативный кластер «Л52» (по адресу дома – Ленина, 52). По поликлинике водят экскурсии, а в одном её крыле совсем недавно, в декабре прошлого года, создали отдельное выставочное пространство, куда заехала выставка «Свердловск. Именной указатель». Эта выставка получает от меня высший балл, и вот почему.
Идея выставки простая. Показать советскую историю города через истории его деятелей. Один избранный год – один персонаж, всего таких 12. Каждому из людей выделена своя «комната», где рассказ о человеке сделан с акцентом на определённый тип экспонатов, аудиовизуальный ряд или дизайн. Перед каждой «комнатой» указан год и ключевые события из «летописи» Свердловска. Несмотря на минималистичный набор экспонатов, структура выставки работает блестяще.
Вот самый первый персонаж, Леонид Вайнер, уральский большевик, год 1919-й. Правда, Вайнера в этом году уже не было в живых, он погиб в бою недалеко от Екатеринбурга летом 1918 года. В 1919 году Екатеринбург освободили от армии Колчака (в текстах к выставке так и пишут – «освобождение»; одобряем!), и советская власть организовала торжественное перезахоронение тела Вайнера, а также назвала Успенскую улицу его именем. По этой улице, местному «арбату», мы гуляли.
На фото – мемориальная доска 1920 года, отлитая на Каслинском заводе.
1924 год – ожидаемо Яков Свердлов из-за переименования Екатеринбурга в Свердловск.
1929-й – Анна Бычкова, ставшая в этом году председателем Свердловского городского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, то есть градоначальником. Между прочим, единственная женщина во главе города за всю его историю, пусть она управляла Свердловском всего полтора года.
В «комнате» Бычковой мне запомнился газетный коллаж, наклеенный на окна. Из газет можно вычитать, что в 1929 году в Свердловске появился трамвай.
1939-й – Павел Бажов, именно в этом году в городе масштабно празднуется его 60-летие, а также впервые выходит в печати сборник «Малахитовая шкатулка». Если вам кажется, что в жизни за 50 у вас уже не будет ярких событий и общественного признания, вспомните судьбу Бажова!
1942 год – время войны. Урал был далеко в тылу, но и у него были свои герои военного времени. Персонажем этого года авторы выставки выбрали Нуруллу Базетова, сталевара Верх-Исетского завода, который ставил рекорды плавки металла. К нему обратился с открытым письмом в газете «Уральский рабочий» пулемётчик Рузимат Усманов, написав: «Давай соревноваться: ты – больше металла фронту, а я – больше убитых фашистов». Так они и стали друзьями по переписке, а после войны однажды встретились.
«Комната» показывает на чёрном фоне фрагменты из писем Базетова и Усманова.
1947 год – архитектор Константин Бабыкин, фактически создатель архитектурного образования в Свердловске. Несмотря на серьёзную архитектурную школу в городе до 1940-х годов, только после войны в 1947 году здесь был открыт набор студентов на соответствующую специальность.
1953 год – скульптор Эрнст Неизвестный. А вы знали, что он из Свердловска? Вот теперь знаете. А на фото его работа 1953 года «Сталин знакомит Ленина и Свердлова», которую он успел создать под занавес сталинской эпохи.
1957 год – нестандартный подход, как в серии «ЖЗЛ», которая иногда выпускает коллективные биографии. В этот год в Свердловске на «заводе № 8», как условно называли машиностроительный завод имени Калинина, начали выпускать зенитные управляемые ракеты. Это был не единственный завод в послевоенном городе, который работал на «особые» государственные нужды, что, конечно, отражалось на секретности его активных деятелей.
Таинственную атмосферу передаёт дизайн «комнаты», о героях которой как бы почти ничего неизвестно, кроме имён и мест работы. Сегодня мы, разумеется, знаем многое. Допустим, на самом нижнем фото – Александр Соловьёв, директор Уральского электромеханического завода. За этим как будто сухим названием кроется долгая история. Сразу после войны был создан «завод № 707», впоследствии ставший «заводом № 333», и только в 1969 году – Уральским электромеханическим. 37 лет этой махиной заведовал Соловьёв.
Завод выпускал, что следует из уровня секретности, не калькуляторы с фонариками, а аппаратуру автоматики спецчасти ядерных боеприпасов, приборы систем автоматики электрохимических генераторов тока для космических программ и многое из того, о чём блоку НАТО знать не следовало. Впрочем, Соловьёв за эти труды был щедро вознаграждён: пятью орденами (тремя Ленина, Октябрьской Революции и Трудового Красного Знамени), званием Героя Социалистического Труда и тому подобным.
1962 год – внезапно Борис Ельцин. А всё потому, что в этом году под руководством молодого прораба Ельцина на образцово-показательной стройке Микрорайона № 21, своего рода свердловских «черёмушках», был возведён дом за 10 дней. «Какой талантливый энтузиаст социалистического строительства, с ним и коммунизм можно построить», – подумали тогда современники о молодом Борисе Николаевиче... Эх...
А на фото Ельцин образца 1950-х годов на соревнованиях по волейболу. Двух пальцев у него уже нет. Совесть, возможно, ещё есть, но это не точно.
1971-й – Сергей Вонсовский, советский физик, который возглавил сформированный в этом году Уральский научный центр Академии наук СССР.
1980-й – Евгений Королёв, добившийся строительства в Свердловске первого молодёжного жилого комплекса. Казалось бы, это было не так давно, но нынешнее поколение молодых людей может и не знать, какие формы принимали различные молодёжные и комсомольские инициативы в советское время. Ну кроме как ездить на «картошку» и на БАМ.
В 1970-е возникло особое движение МЖК (эмжековцев) – молодых людей и особенно молодых семей, которые через места работы, комсомол и кооперативную самоорганизацию участвовали в проектировке, финансировании и строительстве жилых кварталов, где в итоге они сами и жили. Для государства это было удобно, потому что на плечи молодёжи частично ложились материальные, трудовые и организационные затраты, а участники движения получали весьма неплохую личную заинтересованность, несравнимую с нынешним пассивным наблюдением «обманутых дольщиков» за творящимся на рынке беспределом.
На фото выше – коллективный портрет свердловских эмжековцев, каждый из которых на обороте подписан.
1991-й, последний год существования Свердловска. Для этого года, крайне насыщенного событиями, создатели выставки выбрали Виктора Рутминского, свердловского писателя, переводчика, литературоведа, который благодаря перестройке – как и многие – получил возможность свободнее говорить и писать. Но, если честно, я не понял, какая привязка есть у Рутминского именно к 1991 году, пояснительные тексты на выставке мне этого не объяснили. Поэтому предлагаю полюбоваться возмущёнными жителями Свердловска, которые протестовали против переименования города.
Вот такая любопытная выставка, на которой я решил остановить ваше внимание. Надеюсь, уральские истории не сильно вас утомили, но нам надо ещё съездить за город и отдельно посмотреть Ельцин-центр, чем мы займёмся в последние два дня.
Все статьи цикла: