Когда приезжаешь в новый город, то пытаешься понять его, как человека, которого встречаешь впервые.
Таганрог показался мне этаким воплощением противоречий, контрастов и несовместимостей. Я гулял тут по осеннему Таганрогу и не мог отделаться от впечатления, что передо мной два разных города. Холеные и стильные фасады Итальянского квартала, как здесь иногда называют Петровский квартал с его гламурными заведениями «Дон Марио» и «Мадам Куку» через пятьдесят шагов соседствует с обветшалыми халупками частного сектора.
Здесь два железнодорожных вокзала, один новый, работоспособный. А второй полузаброшенный, в котором уже 30 лет собираются устроить музей. Правда музейный паровоз из него уже выезжает…
У набережных здесь вроде бы плещется море. Но это не море вообще-то, а мелководный Таганрогский залив.
В двадцати минутах пешком от сверкающей витринами и огнями шикарных ресторанов и кофеен Петровской улицы расположилась заброшенная рыбацкая деревенька Богудония. Этакий азовский шанхай, где домишки, теснящиеся бок о бок, кажется, надуло сюда ветром с пыльноватых городских окраин.
В нескольких улицах от памятника рутинного советского Ленина в городе имеется другой, которого здесь не должно было бы стоять. Но он есть – царю Александру Первому, династию которого Ленин вообще-то сверг…
Как известно, Таганрог – это город студенческий. Правда, местные шутят, что если юноша или девушка не одолели надменных ступеней вузов Москвы или даже Ростова, то им одна дорога - сюда. Здесь, надо отдать должное, прямо-таки грибница вузов и техникумов. Их более тридцати. И когда ходишь по центру Таганрога, то группки студентов ты встречаешь постоянно. И тут тоже есть место контрастам. Одни больше напоминают шумные ватаги, громко перекрикиваются на какие-то очень мирские темы, типа, кто пойдет за пивом, или что сегодня вечером будем делать в общаге. Мне представляется при этом, что сии корпулентные отроковицы учатся, должно быть, на технологов общепита. Но есть и другие, тут говорят вполголоса, в речи пробегают малопонятные термины. И я вспоминаю про институт компьютерных технологий или даже робототехники и нанотехнологий… Кстати, штабы Айти индустрии прочно обосновались в Таганроге. Это Umbrella IT, Иностудио, Оджетто, Alpaca IT, A2seven и другие.
Через пару дней прогулок по Таганрогу я заметил, как контрастируют его темпераменты. В межсезонье, как и принято у южных городов, тут устанавливается полусонное царство. Флегматичная неторопливость видна во всем.
Но меня особенно радовал неторопливый и деликатный стиль вождения местных. Как приезжий за рулем, я нередко мешкал тут, учитывая нынешнюю специфику работы навигатора...
Но ни разу никто не поторопил меня гудком. В самих походках местных жителей, в том, как они отвечают тебе на вопрос, как переводят глаза с твоего лица вдаль и снова на тебя, немного как бы в слоу моушн... Ты чувствуешь, что водитель по имени Время предпочитает педаль тормоза.
Мне лично это импонирует. Но чтобы вовсе не уснуть на ходу, город нашел решение. И это кофе.
На улице Петровской, центральной здесь, на каждые двадцать шагов приходится примерно одна кофейня. Вас встретит полноразмерное заведение с пекарней и кондитерским цехом. А то и просто каморка, куда едва втиснулась кофемашина и барная стойка со стулом.
Вечерами улицу может затянуть туманом с залива, и кажется, что это пар от десятков кофейников и сотен чашек эспрессо и американо.
Кофе бодрит Таганрог. В каждой третьей кофейне тут найдется портрет Чехова. А одно их самых популярных называется, кстати, Чехонте. Я попал в него только с третьего раза, аншлаг. Здешние шу, эклеры и чизкейки никогда не лежат на витрине. Они лишь минуют прилавок транзитом в бесконечном трафике от кондитерского производства на столики самой кофейни или столы сладкоежек, коих, кажется, половина города. Достойную конкуренцию юному Антону Павловичу, который подписывал псевдонимом Чехонте свои первые опусы, составляет только старожил сладкого бизнеса – кафе «Красный мак», открывшее двери еще в далекие советские времена.
Здесь, на Петровской, вы найдете и утонченные рестораны, и сытную кавказскую кухню. Но эликсиром жизни тут остается все же кофе. Именно горячий кофе, особенно осенью, спасает сонный город от самого себя.
Говорят, любовь к себе всегда взаимна, но в Таганроге она все-таки несколько выборочна, как я это успел заметить. Помимо улицы Петровской и нескольких бульваров и площадей, здесь несомненный объект любви это набережные. Самая известная и парадная, конечно, Пушкинская. Именно к ней спускается знаменитая каменная лестница.
Парковый дизайн на этой набережной может конкурировать со столичными образцами.
Чего здесь не хватает, на мой взгляд, так это еще одной кофейни. Но не обычной, а стоящей на сваях прямо метрах в десяти от кромки залива. Чтобы и город на возвышенности созерцать и морские просторы.
Имя Чехова, связанное со второй набережной, на этот раз уступило свою привилегию среди писательского созвездия Таганрога. Она гораздо более скромно украшена архитекторами, располагается вдали от центра города и годится скорее просто как пространство променада, не более. Но и там есть любопытные объекты.
В виде набережной можно также рассматривать прилегающую к заливу часть замечательного приморского парка. У него прекрасный рельеф, дизайн и памятники. На мой взгляд он выигрывает первенство у парка Горького, расположенного в самом центре города.
Пока что я изложил вам некоторые свои внешние впечатления.
Но и сама история Тагнарога не проста, а скорее противоречива и поражает чередой взлетов и падений. Судите сами. Петром Первым здесь замышлялась не какая-нибудь крепость у азовских берегов, а настоящая столица Российской Империи. Но после неудачи в Турецкой войне начала 18 века и по условиям Прутского мирного договора с турками Россия вынуждена была разрушить несколько крепостей на Азовском море, включая Таганрог. Крепость Азов и вовсе пришлось отдать неприятелю. К счастью, не навсегда. 50 лет на месте Таганрога ничего не было, потом Россия отвоевала эти земли обратно, город возродился. Правда уже не в роли будущей столицы, а вполне заурядным городком.
Если бы речь шла о субъекте со своей психологией, то после упоминания таких драм мы сказали бы, что у него наверняка имеется детская травма. Которая, вполне возможно, погрузилась в темноту бессознательного и оттуда управляет поведением и даже судьбой.
А почему бы и нет! Ведь еще два раза Таганрогу довелось, пусть недолго, играть роль большой столицы. Будто никак его не отпускал через века петровский замысел и карма… Другой император российский, Александр Первый прожил здесь с супругой и приближенными с сентября по ноябрь 1825-го. По факту Таганрог являлся в это время своего рода минутной «столицей» Российской империи. Здесь он, царь, собственно, и умер. Сохранился домик на улице Греческой, где жил император, есть памятник ему — единственный на сегодняшний день в России.
Такой уж он, этот Таганрог, хоть ненадолго, но раз в сто лет ему снова надо побыть столицей! На улице Петровской есть дом с мемориальной доской, гласящей, что здесь в 1918 году во время Гражданской войны располагалось правительство Украинской Народной республики. Была, оказывается, в те бурные годы и такая. То есть, формально какое-то время Таганрог опять стал столицей! Правда, этой самой Украинской республики. Сейчас это воспринимается как некий курьез. Ну а нам остается ждать экспромтов 21 го века…
В 19 м же, Таганрог превосходя соседний Ростов в два раза по численности населения к концу того столетия фатально утратил первенство в регионе. Как будто и впрямь, под давлением детской травмы, то ли сам себе вредил, то ли не верил в свои силы… Вот пример. В шестидесятых годах 19 го века здесь градоначальником был бездарный самодур, интриган и политикан некто Лавров, в то время как в Ростове градоначальником избрали ловкого предпринимателя Байкова. Который убеждал столичное начальство, что только Ростов — это наиболее перспективный порт на Азовском море - через речной путь Дона. Железная дорога на Таганрог, которая в те годы и планировалась, и оспаривалась, в этом случае оказывалась просто лишней тратой денег. Так вот этот самый Байков подкрепил свое предложение прокладки дороги через Ростов сотней тысяч рублей, которые вручил Великому Князю Михаилу Николаевичу.
Таганрог же свой шанс упустил. Не тот был в Таганроге градоначальник, чтобы расщедриться на донаты за непонятное ему дело. Потому-то сегодня старое здание железнодорожного вокзала в Таганроге имеет весьма запущенный вид. После реконструкции здесь, правда, планируют открыть один из разделов Международного политехнического музея, для чего Московский политехнический музей готов предоставить часть своих экспонатов. Однако планам тем уж треть века почти.
Когда-то говорили, что Таганрог конкурирует также и с Одессой. Здесь имелась в 19 веке итальянская опера, городской театр, находились 17 иностранных консульств, процветала международная торговля, швартовались суда из Италии. Благодаря балластным камням которых в городе до сих пор сохранились куски брусчатки, замощенной камнями с подножья самого Везувия.
Но шли десятилетия, и, как это бывает с травмированными личностями, город развивался как-то вполсилы, постепенно подпадая под воздействие немного сонного духа провинциальности, теряя очки в конкурентной борьбе. Отходя на вторые роли.
Хотя, возможно, его новые страницы с бурными сюжетами еще впереди.
Наверное, самым знаменитым уроженцем этого города мы посчитаем того человека, благодаря кому каждую собаку здесь хочется окликнуть Каштанкой. Доктора в годах, ведущего прием в поликлинике, назвать Ионычем. А любая хозяйка мопса, выгуливающая его на набережной, это, разумеется, дама с собачкой.
И знаете, я ведь не даром не раз мучил вас психологией про город, несущий травму. Да, именно травма, ее искреннее переживание и нежелание смириться, превратила мальчишку из бедной семьи во всемирно известного писателя. По-другому, кажется, в этом мире и не случается.
Чехов признавался, что годы в родном городе запомнились ему маленькими бакалейными лавками, куда он бегал за покупками, отцовскими подзатыльниками, если потерял мелочь сдачи. Гимназией, где его держали по два года в классе, и где он стойко возненавидел чиновничье бюрократический дух тогдашней России. И одновременно полюбил свободу. Ну, или пока только мечту о ней, там в тесных каморках их домика на Александровской улице. Видимо это столкновение изначально вольнодумной натуры с рутиной провинциальной повседневности и подтолкнуло юношу Антона Чехова к писательству – то есть к жизни в свободных мирах своей фантазии. Он рано учится смотреть вокруг с ироничным прищуром. Он уже умеет шутить: «Тут у нас такие почвы, что воткни оглоблю, тарантас вырастет». Все это позже и придаст тонкое обаяние его прозе.
И вот что еще… При всей чеховской критике – где сытого обывателя, где вороватого чиновника, а где поменявшего свои амбиции и мечты на гроши мелких подношений провинциального интеллигента Ионыча… Всего этого подсмотренного, несомненно, тут, в Таганроге конца 19 го века... Со страниц повестей и рассказов Антона Павловича тем не менее веет особым великодушием. Он никогда не колол язвительными иглами сарказма свою малую родину. И персонажей своего города. Это и есть вообще то признак преодоления психологической травмы. Да, он при первой возможности уехал из Таганрога навсегда. Чтобы жить в огромном мире. Я порекомендовал бы сделать так любому молодому человеку с амбициями. И не важно, в каком веке.
Чехов, кстати, оказал родному Таганрогу, уже став знаменитостью, огромную услугу. В 1887 году к юбилею города возникла идея установить монумент Петру Первому, как основателю. Узнав об этом, Чехов лично внёс пожертвование, а также привлёк к сбору средств уроженцев Таганрога, проживавших в Петербурге, Москве, Париже. Было решено предложить изготовить памятник скульптору Антокольскому, просьбу об изготовлении, которому передал Чехов при встрече в Париже. Антокольский не только согласился, но и даже отказался от гонорара, попросив только найти средства на бронзу для памятника.
…Ох, простите, если я вас утомил своим рассказом. Но я и сам утомился, наматывая километры по улицам и набережным Таганрога. Так что, простите, но я иду пить кофе!
Вот ссылка на мой канал с видеороликом про мои прогулки по Таганрогу и другим городам.