Конец рабочей недели. За окном метет метель. Леденящий ветер, иногда начинался дождь, который резво стучал льдинками в окна. К вечеру всё вокруг покрылось ледяной коркой и окрасилось в тревожные серые тона.
Она с грустью взглянула на часы. Время тянулось вечностью. Подумала, что хозяева вряд ли приедут и стала собираться домой. Взяла большой пакет с продуктами, другой с подарком соседке Алле Ильиничне. Ещё в один упаковала свою сумочку, чтобы не намочить ее под дождём.
Пора увольняться, подумала она, пряча документы в сейф, и решительно взялась за заявление, но лишь начала, как в дверь заглянул продавец. - Предупреждаю, к нам едет директор, - сказал он. Видимо, Алик со своей супругой Ритой все-таки решили объехать свои магазины.
Лицо Риты было всегда сморщено от боли или злобы, но разглаживалось, когда она аккуратно укладывала выручку. Шуршание купюр, кажется, были её наилучшим лекарством. Сегодня наличной выручки не было.
– Всё бросай и быстро в банк, – без приветствия велел Алик, протягивая Люде толстую пачку денег.
– Куда? – испугалась она. – Мне полтора часа добираться! Может, на такси? – спросила робко. – Какое такси? – встрепенулась Рита. – Выручки нет, работаем в убыток. Скоро зарплату нечем платить.
Как же, Люда, конечно, знала их финансовое положение, убытками там не пахло. – Давай быстрее, – поторапливал Алик. Он завернул деньги в пакет и объяснил, где и как передать. - И помалкивай, – предупредил, – ни слова никому.
Рита велела оставить большой пакет с подарком на работе. Вместе с Аликом они попытались спрятать деньги, засунув их в пакет с продуктами, а потом в мою сумочку. Люда, безучастно следя за этим хаосом, лишь ужасалась мыслям о ледяном дожде за окном, переполненном автобусе и двух пересадках с мешками и коробкой в руках.
Когда она одевалась, кто-то позвонил Алику, он вышел в коридор. Рита выглянула и поманила меня. - Деньги положила в твою сумочку, – шептала она, опасливо озираясь, – сумочка в пакете под колбасой. Никто и не догадается.
Продолжая себя укорять и жалеть, Люда, согнувшись от ветра, отчаялась добраться до остановки, стараясь не поскользнуться. Толпа промокших и замёрзших пассажиров ринулась атаковать автобус, и я с ней. Люди сжали со всех сторон, и всё было бы хорошо, не застрянь мои пакеты далеко от нее. Сколько всего она наслушалась о своей коробке с подарком, пока ехала шесть остановок! Люда вышла из автобуса, даже не заплатив за проезд.
На следующем автобусе давки не было, и она даже умудрилась сесть. Расслабилась, прижала свои пакеты и… о, ужас! От пакета с сумочкой остались лишь ручки и передняя часть полиэтилена с улыбающимся дедом Морозом!
Голова странно зашумела, перед глазами всё завертелось как в вихре, и дышать стало нечем. Все эмоции вдруг исчезли, оставив только чувство безразличия и усталости. Выйдя на следующей остановке, она направилась пешком обратно, на случай вдруг найдется этот пакет с миллионом.
Не случилось чуда, и как она добралась домой уже не помнила. Исчезли также кошелёк, и телефон, которые были в сумке. Хорошо еще, что ключи от квартиры были в кармане пальто.
Придя домой, не раздевшись, промокшая и замёрзшая, дрожащими руками она позвонила Алику и сообщила, что деньги украли.
– Что? Повтори! – взревел он, как раненый зверь. – Ты что шутить со мной вздумала? Да я тебя… Да ты мне должна, понимаешь, да они тебя…
Люда молча слушала потоки оскорблений, угроз и требования вернуть деньги не позднее понедельника. Неожиданно вмешалась Рита. - Да никто у неё не крал - она сама их взяла! Они все нам завидуют! Я ведь права? Отдай деньги! - визжала она.
– Вернёшь всё в понедельник. Поняла? Продавай квартиру, иди на панель — мне до лампочки, как ты их найдёшь, но деньги чтобы были!
Она без сил рухнула на пол. Эта сумма казалась чем-то совершенно нереальным и недостижимым. Внезапно, словно ее парализовало, Люда погрузилась в сон, свернувшись клубком на полу в прихожей. Проснулась от холода. Прошло всего лишь полчаса, но голова стала ясной.
Потеря миллиона была для нее сильным ударом, но еще больнее ранили угрозы и обвинения в краже.
Алик — это была часть ее жизни. Они жили рядом, вместе ходили в детский сад и за одной партой сидели десять лет. Мама Людмилы лечила его от разных недугов. Когда-то Алик предложил Люде работу. Она согласилась, полностью уверовав в его обещания.
Алик достиг успеха и богатства, открыв кафе и магазины, построил себе трёхэтажный дом. А в это время зарплата Люды, наоборот, уменьшалась от инфляции, она беднела. Все ее просьбы о повышении зарплаты упирались в пустые обещания, которым она продолжала верить.
С ростом достатка Алик становился всё менее человечным. Женившись на Рите, он совсем сошел с пути. Даже рождение сына не пробудило в них теплоты – мальчика отдали бабушкам и дедушкам под предлогом, что не должен мешать бизнесу. С увеличением благосостояния росло недоверие к окружению и презрение к тем, кто находился ниже по социальной лестнице. Эти эмоции высасывали из них энергию и убивали способность радоваться.
Но зачем Люда продолжала держаться за эту работу? Что ее останавливало от увольнения? Может, привычка? Вся ситуация напоминала нарисованный у очага уют. Реальность ударила больно.
И тут она начала сомневаться в существовании того самого миллиона. Почему они сами не отвезли деньги в банк? Почему не взяли ей такси, зная о трудностях в общественном транспорте? Что ее заставило согласиться? Поняла только одно - деньги нужно возвращать.
Первым делом Люда решила одолжить, сколько смогу у знакомых и родственников. Продам потом квартиру, чтобы расплатиться с долгами. Отдам миллион Алику, а на оставшиеся средства обустроюсь на даче. Как когда-то мечтала мама.
Но мысль о продаже квартиры пугала до дрожи. Этот дом был частью моей жизни, каждая царапина здесь знакома. На банк надеяться нечего — с таким доходом не дадут кредит, но попытаться стоит.
Затем уволюсь сама и заберу свои документы. Печать хранится в сейфе, а подпись Алика я могла повторить даже лучше него. Всё проанализировав, я поняла, что от Алика можно ожидать чего угодно.
Родных у нее было немного. Старая тётушка в и её дочь. Друзья – да, пожалуй, только одноклассники. Наташа – постоянно больная жена мужа-неудачника. Марина – тоже одинокая, как я. Ещё Лариса, кулинар в ресторане.
Увы, реакция на мою просьбу о деньгах была вполне предсказуемой. Зачем возвращать эти деньги. Ты их видела хоть раз? Нет. Быть может, тебя, обманули. Ты недопустимо доверчива для своего возраста! Время взрослеть! Сколько раз я советовала не связываться с местными бизнесменами – они ж такие аферисты! Хорошо, что твоя бедная мама не слышит этого.
Тетушка тоже отказала. И запомни, не бери привычку занимать деньги. Никто просто так тебе не даст – поверь моему опыту, рассчитывай лишь на себя.
На что, собственно, она надеялась – бедная родственница, которую в тяжёлые времена благотворительно снабжали потрёпанной одеждой. Первые годы после кончины родителей дважды в год они отдавали мне одежду, которая для них уже была лишней. Говорят, у обеспеченных людей свои причуды. Не успев оправиться от разговора с тётей Лидой, она сразу позвонила её дочери – своей кузине, но опоздала.
Короткие гудки известили, что тётка тут же позвонила дочери, чтобы ее предупредить. Через некоторое время сестра сообщила, что в аэропорту и ей неудобно говорить – через час её рейс в Сочи. Почему-то Люда ей не поверила.
- Мне б твои проблемы! – заговорила она как всегда, не слушая – Мой вновь домой пьяный явился – третий день не работает. Ты счастливая, не знаешь, что это – муж-алкоголик. Как ты могла подумать просить у меня – сам знаешь, копейки получаю. Не обижайся, если бы могла – отдала бы последнее.
Люда дальше не слушала. С Мариной разговор длился ещё меньше. Она, как всегда, сразу не ответив, перезвонила спустя время. Денег нет, а Алику скажу, пусть с зарплаты удерживает. Лариса тоже не смогла оказать помощь, но обещала поговорить с управляющим, чтобы Люда смогла питаться в их ресторане со скидкой.
И за это спасибо. Да, тётя права – никто денег не дал. Вспомнилось, как Рита однажды сказала: «Я тебе дам, а завтра ты погибнешь, и кто мне долг вернёт?»
Видимо, мою смерть они считали меньшей утратой, чем потерянные деньги. Да, большая власть у этих бумаг над нами. Но тревожило Люду не это, а утрата веры в родных и друзей. На нее вновь нахлынуло давно забытое и страшно ледяное чувство одиночества, как это случилось после похорон родителей.
Закутанная в одеяло, Люда сидела неподвижно на диване и вновь подумала о правоте тёти. Пора перестать верить в дружбу, помощь, поддержку. Времена изменились, – говорила Рита. Да, и, правда, так.
Мир оказался хрупким и иллюзорным. На следующий день на работу она не поехала, а пошла к соседке. Алле Ильиничне исполнилось семьдесят. Это она согревала Люду после смерти родителей, прижав к себе, как маленького ребенка, и говорила: «Моя ты хорошая, хорошая моя… тихо, тихо, поплачь…» Это она отогнала социальные службы и взяла опекунство надо мной.
Это она нашла Люде работу после школы и настояла на поступлении в институт на заочное. Приносила горячий ужин и ласково смотрела. Перешивала платья, вязала кофты и шапочки, выкраивая средства из своего скромного бюджета на меня. Люда смотрела на любимое постаревшее лицо и пыталась вообразить, как сейчас выглядела бы ее мама.
Она рассказала ей правду о потерянном вчера миллионе рублей. В отличие от всезнающей тётушки, соседка не читала нотаций и не учила жить. Она бы, подумала Люда, последнее отдала, но её пенсия крошечная, четверо внучек и две дочки-разведёнки.
– Ну, это беда – не беда, – сказала она и скрылась в спальне. – Получай, тебе нужнее. Триста тысяч и похоронные, хоть умирать и не планирую. Если что – с моими девчонками что-нибудь придумаете.
Люда неожиданно расплакалась. - Мне ведь никто не помог, даже тётя Лида отказала.
– Не осуждай её и не обижайся. Пожалеть её надо – сироте в беде не помогла. Не тот родственник, кто по крови, а кто по духу. В жизни часто бывают родные дальше чужих. Несчастные люди! А времена всегда одинаковые! – она обняла меня и вытерла слёзы полотенцем. – Хорош ныть. Праздник сегодня – я семьдесят лет прожила, а ты тут ревёшь. Девочки мои придут – может, помогут. Денег ещё у Ивановны спросим. Старушки мои помогут. Не хочу, чтобы ты квартиру продавала.
В её присутствии Люде казалось, будто ангелы вокруг летают – такая была благодать. И в доме было всё так просто. На столе картошка, селедка, котлетки, соленья, домашнее вино и пышные пирожки. Верно сказано - где нет простоты, там пустота.
В душе вновь воцарился покой. Дома она уснула, едва лечь успела. Телефон долго звонил, но сил подняться не было. Ночью Люда проснулась от жара, бреда и боли в теле. Вызвала скорую и с воспалением лёгких ее отвезли в больницу. Как успела заболеть?
Стало досадно – опять ничего не успела: ни уволиться, ни в полицию обратиться, но вдруг пришла мысль, что всё к лучшему, ведь совесть у нее чиста.
В понедельник утром вбежала взволнованная Алла Ильинична.
- Слышала, что случилось?
– Нет, а что произошло?
– Так ведь твой Алик с Ритой на машине ночью разбились.
– Они вообще целы?
– Да куда там! Ехали пьяные, гнали на бешеной скорости, занесло, машина вдребезги! Куда так торопились – ведь дороги чистый лед. Вот она наша жизнь и чего стоит? Копейку.
Этот поворот событий Люду вовсе застал врасплох, и она с ещё большим страхом ожидала, что вот-вот появятся кредиторы требовать от меня этот несчастный миллион, но никто не приходил.
Через несколько дней в палату вдруг ворвались коллеги по работе. Ребята молодые, весёлые. Наперебой рассказывали об аварии, родне Алика, которые тут же бросились делить имущество, и о том, что все они уволились.
Уже прощаясь, один из них вдруг вспомнил, - тут в пакете сумочка твоя лежит – ты её намеренно оставила? Или забыла? Хорошо, что я первый заметил и спрятал, а то бы родня её тоже разобрала. Что у нас на работе творилось!
Люда снова обомлела, потом разрыдалась, а ещё так хотелось скорее открыть сумочку. Что же тогда было в пакете, который она потеряла в автобусе?
Вцепившись сумочку обеими руками, она вышла в коридор. В укромном уголке открыла её. Плотно набитые деньги занимали всё пространство. И она поняла! Похоже, Рита по наглости своей выкинула все вещи из моей сумочки и сложила отдельно, а потом, в спешке перепутала их. Получается, потеряла Люда мобильный телефон, кошелёк с тремя сотнями, почти пустую банковскую карту и батон с овощами, а приобрела миллион.
Она уже понимала, что никто за ними не придёт, и не собиралась его никому возвращать. Это было вознаграждением за несостоявшиеся отпуска за десять лет и премией за существенную помощь в развитии бизнеса Алика. А ещё за многое другое…
Через две недели Люду выписали из больницы, а через месяц позвонила тётя Лида. - Так, – с ноткой заботы спросила она, – решила свои проблемы? Я уж боялась тебе звонить – всё-то у тебя не как у людей.
– Всё у меня отлично, тётя, – засмеялась она, – и нет никаких проблем. Прости, некогда болтать – улетаю в Сочи….
И отправилась к Алле Ильиничне, чтобы обсудить, как разумнее распорядиться этими неправедными благами.