После того, как Степан покинул самолёт, у него даже дыхание перехватило. Зато от самого полёта – спуска, несмотря на морозный воздух, он был в восторге. Успел осмотреться и полюбоваться заснеженной красотой земли русской. Чувство вольного полёта окрыляло! После был ещё один дневной прыжок и предстоял ночной. В тыл их будут выбрасывать ночью, поэтому необходимо отработать всё. Одним словом ему понравилось, да и прибавило острых ощущений, которые стали входить в его образ разведчика, или шпиона – ну, это с какой стороны посмотреть.
На следующий день к вечеру Челкашова вызвали к майору. Он представил два десятка рукописных листов со своими предложениями. Расписал и варианты сообщений, которые указывали, что группа на месте, приступила к работе, нуждается в чём-то, просит эвакуации и так далее.
- Я рад, что вы относитесь так серьёзно к вопросам разведки, - сказал Ландсберг после того, как внимательно ознакомился с написанным, - Многие надеялись, что война с Россией закончится быстро. При этом они не учитывали элементарного - её огромную территорию. Даже дойдя до Урала, мы можем остановиться, потому что непроходимая тайга, зима и суровые сибирские морозы встанут у нас на пути. Хотя и в этих местах мороз не очень мягкий. Ваша зима помешала нам быстро взять Москву, - Ландсберг даже рассмеялся, - Советы с первых дней начали эвакуировать свои заводы именно за Урал. Некоторые уже работают, поставляя на фронт боеприпасы и вооружение. К ним добавились те предприятия, которые сменили профиль на военную продукцию. Да и численность населения в Сибири большая. Она увеличивается за счёт беженцев – это та категория, которая будет продолжать бороться с Германией. Есть ещё один момент, о котором необходимо помнить, – русская армия – серьёзный противник. Поэтому надо рассматривать разные варианты развития событий. Разведка всегда была глазами государства и армии. Сегодня она, как хороший лоцман, должна вести солдат фюрера к победе. От вашей работы будет зависеть, насколько быстро закончится восточная кампания.
Майор отпустил курсанта, ещё раз убедившись, что брат прислал ему стоящего человека. Бруно сел в кресло и закурил сигарету.
- Да, с такими солдатами приятно работать, - подумал Ландсберг, - У этого парня определённо есть призвание к нашей работе, которое уже даёт первые ростки опыта. Посмотрим, как он выполнит первое задание.
Бруно вернулся к своим словам, сказанных Челкашову, которые были его девизом в последнее время. Да, в армии и в разведке сейчас господствовала идея наполнить Россию диверсантами, «чтобы они, как тифозные вши, наносили удары в разных местах». Пусть это будут даже одноразовые удары, после которых их уничтожат. Не беда, на их место придут пять новых групп.Ландсберг с этим был не согласен. Нет, диверсанты нужны и чем больше, тем лучше. Но нельзя забывать о разведке.
Именно это он и сказал адмиралу Канарису, когда был у него в конце августа. Тогда уже шла работа по обустройству разведшколы.Ландсберг отстоял свою точку зрения, предлагая, наравне с диверсантами, подготовку агентов – разведчиков по более длительной и углублённой программе. Вначале адмирал, так ему показалось, не очень оценил его предложение. Тогда он рассказал ему о своей поездке на фронт в самом начале августа.
Пехотный полк, куда прибыл Ландсберг, атаковал небольшую деревню, расположенную вдоль дороги, которая шла через дремучие леса. Возьми её и вперёд, что казалось бы проще. Командир полка обрисовал ему обстановку, когда они были на КП. Против его хорошо вооружённого и прошедшего две европейские страны полка со стороны советов стоял только пехотный батальон, две роты курсантов и взвод связистов. Подполковник рассказывал ему обо всём спокойно, потому что был на фронте с первых дней и знал противника. Ландсберг же принял этот спокойный тон за некую рисовку: мол смотрите, дорогой гость, как мы сейчас разделаемся с этими русскими. Для Бруно, как опытного военного, соотношение сил и преимущества немецкого полка были очевидны. Как говорится, все ставки на немцев. Тут над ними прошли «Мессеры», которые быстро отработали по позициям красноармейцев, подняв фонтаны взрывов и прошив местность строчками пулемётных трасс. Затем по окопам прошлись огнём миномётчики. Создалось такое впечатление, что горит и дымит не край с их стороны, а вся русская деревушка.
- Дело сделано, - подумал Ландсберг, поднимая бинокль.
Вот немецкие батальоны с двух сторон пошли в атаку. Пулемётчики с бронемашин били по молчавшим позициям русских, вероятно находя ещё для себя какие-то цели. Вскоре подключилась и пехота, посылая короткие очереди в сторону русских. Вдруг со стороны деревеньки раздалось несколько пушечных выстрелов, а затем ударили пулемёты и винтовки красных. Две бронемашины загорелись. Ландсберг был удивлён, поскольку считал, что немецкие солдаты идут брать в плен раненых. Батальон справа продолжал медленно двигаться, а левый даже залёг. Майор уже не слушал, что приказывал подполковник своим подчинённым, он словно врос в бинокль, переместившись туда – на место этого невероятного боя. И тут произошло невиданное. Из леса во фланг залёгшему немецкому батальону устремились русские. Они бежали и кричали, стреляя на ходу. Их было взвода три, не больше. При этом бежали они так, будто впереди нет никакого противника. К первому удивлению от этой обречённой, как думал майор, атаки, прибавился настоящий шок от того, что ему удалось рассмотреть. Человек десять бежало вперёд вообще без оружия, просто сжав кулаки и крича. Если впереди падал боец, то ближайший из безоружных, хватал его винтовку и продолжал бежать вперёд и стрелять. Немецкие солдаты стали понемногу отползать, а некоторые перебегали назад. Немыслимо! Ответный огонь немцев всё же выкосил наступавших, которые малой группой оставшихся в живых отошли в лес. Немецкий батальон не продолжал наступление. Остановились немцы и справа.
- Как впечатление, господин майор? – прозвучал вопрос от командира полка, который был всё это время рядом и наблюдал происходящее.
- Это какой-то абсурд, - замешкавшись, ответил Ландсберг, - Так не воюют.
- Не знаю, о ком вы это сказали, но согласен, - ответил он хмуро, - Нам эта атака не сделала чести. Если же вы говорите о русских, то они много нового открыли нам в военном деле за эти полтора месяца. Пусть не по правилам, но воевать они умеют. Впрочем, вы сами только что видели, на что способен наш противник.
- Эта контратака, господин адмирал, перевернула моё представление о русской кампании, - добавил к описанию боя Лансдсберг, - Потом подполковник рассказал мне ещё много интересного о русских, о том, как они воюют. Я убеждён, что война быстро не закончится, а это значит, что нам будет нужна большая и надёжная агентура по всей стране.
Канарис тогда поблагодарил его за рассказ. Потом было контрнаступление русских под Москвой, новости о запущенных в Сибири заводах, которые успели эвакуировать из западных областей, захваченных немцами. Здесь также хватало места для удивления. Некоторые корпуса, перевезённых заводов не имели окон, не обогревались, не хватало специалистов и подчас сырья. При этом они наладили выпуск военной продукции, которая, согласно объёмов и сроков, шла на фронт! Это не поддавалось осмыслению! Для Ландсберга такая информация открывала не столько военно-технический, а боевой дух противника, нет – народа, с которым они вступили в смертельную схватку, в чём майор уже не сомневался.
Адмирал вскоре позвонил Ландсбергу, поинтересовался ходом работы в школе.
- Я нисколько не жалею, господин майор, о том, что согласился с вашим предложением в августе, - сказал ему Канарис в конце разговора, словно поблагодарив за дальновидность и подготовку разведкадров.
Результаты у школы Ландсберга уже были. Шло непрерывное обучение агентов - совершенствовалась их подготовка. Несколько заброшенных агентов давали весьма ценные сведения. Система подготовки и секретности, которую он выстроил в школе, также приносила свои плоды, вкладывая в копилку разведработы бесценный опыт. Диверсионную работу Бруно в расчёт не брал, хотя и в этом направлении у его выпускников были успехи.
Занятия, тренировки, запоминать, отрабатывать, быть всё время на чеку, ожидая проверки и молниеносно реагировать даже на сторонний вопрос, или действие инструкторов. Степан впитывал все премудрости, как губка. Определённым «отдыхом» для него были занятия в городе. На практике отрабатывались приёмы слежки, её обнаружение, приёмы ухода от тех, кто вёл за тобой наблюдение. Для этого город, куда его когда-то привёз Хартманн, был изучен по картам досконально. Курсанта даже на один день вывозили на целый день в город, чтобы он мог изучить его самостоятельно. Ходи, смотри, ориентируйся. Попутно выполняй задания: выбирай маршруты и места для будущих встреч, присмотрись к местам, где можно оборудовать тайники. Вечером необходимо составить отчёт, обозначив те места, которые выбрал. По твоему описанию должно быть точно ясно, что и где расположено. Такая практика показывала, насколько точно курсант отрабатывает место «своей» заброски. Там попыток не будет, поэтому нужно знать место безукоризненно. Много задач? Здесь не место отдыха и задание будет серьёзное.
Незадолго до окончания подготовки, Степану принесли несколько листов с фотографиями радистов и краткой характеристикой: кто это, откуда, почему согласился работать на немцев и чего достиг в школе. Ландсберг верил в него, поэтому предоставил ему право выбрать себе радиста самому. Челкашов просидел часа три, вчитываясь, анализируя и сопоставляя. Из всех кандидатов он выбрал парня, которого немцы взяли из лагеря. У Ильи Турмина мать была еврейкой, отец - репрессированный военный – зам командира артиллерийского полка. Илья был музыкантом – пианистом. У него имелся физический дефект - хромоногость – травма детства. Если бросить первый взгляд на всех претендентов, то Турмин и рядом с ними не стоял.
Несмотря на первое, не очень положительное по фото и общей характеристике, впечатление, Челкашов интуитивно выбрал именно его. При этом у парня был свой плюс – он показывал хорошие результаты, как радист. При встрече с Ильёй, Степан проникся к нему симпатией, понял его личный мотив: с помощью немцев отомстить за отца. Они проговорили часа три. Степан кратко раскрыл ему отрывки своей биографии и настроил на то, что их успешная работа будет самой лучшей местью. Илья стразу же принял старшинство Челкашова, не только, как старшего их группы, но и более умудрённого опытом человека. К тому же на Турбина произвела впечатление образованность Степана, его интеллигентность и кругозор, который контрастировал с уровнем основной массы его одногруппников по школе. Челкашов в глазах Турмина воплотил образ народного русского мстителя за поруганные идеалы.
Обучение пролетело быстро, и Степан готовился к заброске, прорабатывая и подготавливая свои первые шаги.
Накануне вылета его пригласил Ландсберг. Майор поинтересовался настроением, пожелал удачи и поднял за успех бокал с коньяком. Степан пил в жизни немного, но французский напиток ему понравился. Этот маленький ритуал лёг очередной красивой картинкой в его приключенческую мозаику, которую он разворачивал в своей новой жизни.
Продолжение следует …
Ссылка 7 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z4htHqzxeVquAuw-
Ссылка 9 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z421kBPZ8SnoW3oH