- Это наше поместье, - сказал ему Хартманн, отрывая парня от роя противоречивых мыслей.
Перед забором метров на тридцать были вырублены все деревья и даже кустарники. В углу виднелась вышка с пулемётчиком, у ворот стоял часовой. Машина въехала во двор, свернула под навес и остановилась. Они прошли в каменный дом старинной постройки, который, вероятно, выполнял функции штаба. Войдя в небольшой кабинет, унтер предложил присесть.
- Сейчас мы пройдём в ваш сектор, - начал инструктаж Хартманн, - Вас поселим в отдельной комнате, которую вы будете покидать только для посещения занятий, приёма пищи и бани строго в указанные часы и минуты. Запомните это! Здесь всё сделано для того, чтобы вы не встречались ни с группами, ни с курсантами, которых готовят также, как и вас индивидуально. Мы умеем хранить свои и чужие секреты, требуя и от курсантов строго выполнять это правило. Для срочной связи в комнате есть телефон с несколькими номерами. Вам запрещено общаться с остальными курсантами, общаться на темы не относящиеся к распорядку и обучению с инструкторами, солдатами, унтер-офицерами, офицерами, которых вы здесь встретите. Вы должны точно выполнять все приказы и распорядок дня, не проявлять никакой самостоятельности. Вопросы есть?
Челкашов уточнил для себя несколько моментов и отправился вслед за унтером.
Вначале был склад, где он получил форму, предметы первой необходимости, которые отнёс с унтером в комнату. Центральную площадь, как Степан окрестил про себя место, куда они въехали, отделял от остальной усадьбы высокий забор. Они вошли в левую калитку, у которой стоял часовой. Хартман вначале прошёл за калитку сам, а затем пригласил его. Здесь находилось длинное деревянное здание с отдельными комнатами. Перед входом был забор метра два высотой. За ним находился мини-дворик три метра длиной и три шириной для того, чтобы курсант мог подышать воздухом, не встречаясь с соседями. Слева от входной двери стоял чурбак, чтобы можно было присесть. Помещение начиналось с коридорчика, где справа был вход в туалет с умывальником, затем располагалась ниша с полками для обуви, вещей и вход в комнату. Здесь было небольшое окно, которое выходило на забор. Под окном стоял стол с телефоном, два стула, справа располагалась кровать и рядом с ней шкаф.
Хартманн оставил Степана, предложив располагаться и отдыхать.
Новая жизнь закрутила Челкашова. Он не бывал в разведшколах, поэтому всё его удивляло, хотя ни внешне, ни в разговорах, он этого не показывал. Распорядок дня был насыщенным и соблюдался точно и жёстко. Так, через полчаса после приезда, дежурный фельдфебель отвёл его на обед. Степан не знал, как питаются курсанты общей группы – догадывался, что в общем зале. Для них – индивидуалов, были свои условия. Его провели в небольшое помещение, которое освещалось лампой. Стол упирался в стену, перед ним стул. Немец, который его привёл, постучал в небольшую деревянную створку в стене. Она открылась, и на стол поставили поднос с обедом. Степан уже сидел за столом, но из-за того, что высота его раздаточного окошка была маленькой, не видел, кто ему подал пищу.
- У вас 15 минут на обед, - сказал немец, - До моего прихода помещения не покидать и к двери не поворачиваться.
Он вышел, вероятно, направившись за следующим курсантом. Конспирация конспирацией, а обед не может длиться долго.
Подъём в школе был в 6 утра. Утренний туалет, зарядка в своём дворике, затем завтрак. После этого начинались занятия. Топография, радиодело, огневая подготовка, основы конспирации и вербовки, силовая подготовка, работа с документами, изучение особенностей советских военных и гражданских структур, физическая подготовка и ещё ряд специальных дисциплин.
Вся теория проводилась в доме, который стоял, как понял Степан, за высоким забором, который располагался за их жилым помещением. Далее шёл тренировочный полигон, где отрабатывались практические навыки. Здесь территория также была разделена на сектора, отделённые заборами. За ограждением, которое отделяло их от общих групп, шли свои занятия. Степан иногда слышал речь и команды. В соседних секторах, где были индивидуальные занятия, временами тоже угадывалось движение, иногда еле уловимая речь. Территории, предназначенные для практики, были обширны. Немцы не жалели площадей. Для курсантов это оборачивалось своими неудобствами. Постоянно приходилось передвигаться бегом, чтобы прибыть на место практики вовремя.
Каждый инструктор старался довести их навыки до профессионального автоматизма. Норматив на полосе препятствий – это для общих групп. У вас это неудовлетворительно. На синяки, ушибы во время занятий даже не обращали внимания. Так было во всём, потому что они особенные агенты.
Когда Степан вошёл в зал для рукопашного боя, то увидел невысокого человека лет пятидесяти, по всем признакам выходца из Юго-Восточной Азии. Поэтому первое, что пришло на ум Степану, поприветствовать его на китайском языке и спросить, как дела. Эти фразы Челкашов запомнил из одной театральной постановки, да и сам инструктор напоминал ему симпатичного героя того спектакля. Мастера, так было приказано обращаться к инструктору, такое приветствие удивило, о чём сказала взлетевшая вверх левая бровь. Не ожидал китаец услышать родную речь, хоть и с акцентом, в диких русских лесах. Поэтому между ними сразу возникла симпатия. Китаец, довольно сносно говоривший на русском языке, добродушно, с улыбкой, всё разъяснял, показывал. При этом он добивался идеального проведения приёма. В поединке, понятно, он не использовал весь арсенал своих приёмов. При этом проводил приёмы и наносил удары жёстко.
- Есали боли не чуствавать, то не понять, как её не пускать, - пояснил он вначале Степану.
Расположение сыграло свою роль в их общении. После отработки комплекса упражнений, мастер давал минутный перерыв. Так он сам первым спросил, откуда Степан знает китайский язык. Парень честно ответил, что это весь его запас и кратко поведал, где услышал фразы. Мастер в ответ улыбнулся.
Так прошло полтора месяца. Челкашов ещё чувствовал временами определённую усталость. При этом он отмечал, что она уже не тяготит, как в первые недели две. Ведь даже вечером, после ужина они должны были ознакомиться с несколькими советскими центральными газетами, чтобы постоянно быть в курсе событий в стране. Любой инструктор мог спросить его о том, что было во вчерашней газете. Если не знаешь – плохо. Только Степан знал всегда. Ловчил, конечно, немного. Зачем перечитывать все газеты? Достаточно одной «Правды» - там обо всём расскажут. В остальных занятиях он выкладывался полностью. Поэтому появился определённый опыт, который помогал. Так на кроссе с оружием и рюкзаком, он спокойно воспринимал вводные инструктора. Они отрывали время, влияли на выполнение норматива, отбирали силы. Только Степан смотрел на них, как на увлекательную игру, на препятствие, которое он обязательно возьмёт. Поэтому Челкашов стал получать от инструкторов скупые похвалы. Так однажды он с инструктором по минно-взрывному делу Шлехтером сидел и курил в минутный перерыв, а за забором слышался шум занятия группы. Немец улыбнулся и рассказал ему, что один курсант из общей группы, как-то попытался ради шутки заглянуть к ним через забор. Он разбежался и сумел запрыгнуть на ограждение, где провисел несколько секунд. Окрик инструктора согнал его оттуда. Тут же был вызван комендант и заместитель начальника школы. Курсанта увели. Через три дня его привели на место занятия группы и расстреляли перед всеми за нарушение порядка. Тело пролежало три дня, чтобы все остальные группы будущих диверсантов увидели, что бывает с теми, кто не выполняет приказы. Вот так просто и доходчиво немцы приучали к дисциплине.
Утром, вместо дежурного, в комнату вошёл Хартманн и приказал идти за ним. Он провёл его в штаб. Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату, которая оказалась приёмной начальника школы.
Когда Степан пересёк порог кабинета, то увидел перед собой немецкого майора, который словно сошёл с картинки. Его бравый вид и безупречно сидевший мундир с железным крестом, создавали образ лихого офицера. Когда он заговорил, Челкашов сразу вспомнил тот разговор в тёмной комнате.
- Мне докладывают, что вы делаете успехи, - начал Бруно Ландсберг, - Инструкторы отмечают ваше желание и стремление овладеть всеми навыками – это похвально и будет хорошим фундаментом в будущей работе.
- В предыдущую встречу вы отметили, что я умею думать, - ответил Степан, - За это время у меня появилось несколько предложений, как сделать процесс обучения и будущей работы лучше. Если разрешите, могу изложить свои предложения письменно.
Чисто по глазам немца Степан понял, что его слова, вернее предложение, удивило офицера. Вспоминая впоследствии этот момент, Челкашов отмечал, что тогда ему уже помогала интуиция, которую он раньше не замечал.
- Я распоряжусь, чтобы вам выдали бумагу, - ответил немец, - Можете сказать, для примера, что-то из ваших наблюдений.
- Одной из важных составляющих в работе разведчика (тогда он первый раз примерил на себя это звание), является связь. Её быстрота позволит группе оставаться незамеченной. На пеленг радиосвязи будут влиять разные факторы, иногда даже те обстоятельства, о которых мы не может догадываться. Чтобы свести время сеанса до минимума, а значит, вероятность обнаружения, предлагаю составить набор вероятных сообщений под номерами. Пусть это будут основные варианты, скажем штук двадцать, но там нам будет дорога каждая минута. Это позволит блиц связью держать контакт с центром, не раскрывая своих координат и почерка врагу.
- Так, так, что есть ещё? – откликнулся со вниманием немец.
- По Москве нас «водит» человек, который покинул страну ещё в 21-м году, - продолжил Степан, - Он сам иногда сбивается в названиях улиц. Понятно, что и мы там, не будем выдавать себя за коренных москвичей. Но случайно, а этого не должно быть, произнесённое старое название может породить ненужные подозрения. Независимо кому мы это скажем жителю, или патрулю. Таким образом, мы сами себе можем сделать в лучшем случае неприятность.
- Хорошее замечание, - живо откликнулся Ландсберг, - Благодарю вас за внимание. Это важно для нашего дела, потому что в разведке не бывает мелочей. Вы правильно сказали, что в нашей работа нет места случайности, от которой пострадает вся операция. Можете идти и написать всё, что подготовили. Я вас вызову.
Степан, внутренне ликуя, шёл в свою комнату. Осознание своей необходимости и причастности к большому делу, в которое он вносит вклад, радовало. Он видел, и это было приятно, что его ценят, а наблюдения и выводы имеют под собой почву. Они играют важную роль в деле подготовки. Степана тешила избранность, роль этакого сверхчеловека по духу, стремлениям, а теперь и по подготовке, которую он впитывал, как губка. Наверное, вот она – роль, главная роль, которую сможет сыграть только он, сорвав в финале восторг зрителей. Ради этого Степан готов стараться, идти через всех и вся, чтобы оправдать надежды своих режиссёров.
Засыпал Челкашов со смешанным чувством. С одной стороны тешила маленькая победа и внимание майора Ландсберга, а с другой стороны завтра первый прыжок. В теории и подготовке Степан всё делал правильно, а что будет в воздухе?
Степан проснулся, повинуясь внутреннему будильнику, в 4 утра и начал собираться, чтобы испытать неизведанное.
Продолжение следует …
Ссылка 6 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z4XM45P46He6K2hv
Ссылка 8 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z4tNX0HDJDxQcGiU