- Что происходит? – настороженно поинтересовался Ганс, пока господин Фоттейлер и его сын плакали и не могли найти слов.
- По-моему, это «объятие», - припомнила Силле, находящаяся в не меньшем замешательстве оттого, что их драматург с какого-то перепугу обнял их всех, а Йенс ещё его в этом поддержал. – Кажется, мама это делала, когда я была маленькой, но я не уверена…
- А это часто делают? – полюбопытствовал принц. – Просто я не помню, чтобы мне когда-либо было так же тепло. А зимой это полезно.
- Зависит от желания, наверное, - предположила девочка. – Но я бы повторила как-нибудь, честно говоря…
Пока они вдвоём неловко обсуждали это и наслаждались теплом, Фоттейлеры кое-как смогли успокоиться.
- Отец, так ты не оставил нас там в наказание из-за потерянной рукописи? – Спросил Йенс и, чтобы заглянуть своему родителю в глаза, разомкнул объятие. Его друзьям это явно не понравилось, но они промолчали.
- Что? Какой рукописи? – изумился драматург.
- Последней. Понимаешь…. – Йенс бегло глянул на ребят, выдохнул, и сказал. – Мне ужасно захотелось прочесть твою новую пьесу раньше всех, чтобы поупражняться, прикинуть в голове, как это можно поставить. Просто для веселья. Вот я и полез в фургончик без спросу, но подул ветер, и страницы улетели в лес…. А эти двое согласились помочь мне найти их. А потом мы вернулись, а вы уже уехали, и мы решили, что вы специально нас бросили!
- Что ты такое несёшь? – возмутился было принц, до которого не скоро дошёл смысл сказанного другом, но Силле его опередила.
- Не слушайте вы его, господин Фоттейлер, - бойко затараторила девочка. – Это я к вам залезла, замок взломала. Я хоть одним глазком мечтала увидеть, вдруг для меня в новой постановке роль найдётся! И я, я ваши страницы потеряла, а мальчики мне их искать помога…
- Да нет же, послушайте меня! – перебил её Ганс. – Конечно же, страницы посеяли они, но я, как особа королевских кровей, несу полную ответственность за их действия…
Ребята загалдели, а господин Фоттейлер встал, отряхнулся от снега и с лукавой улыбкой сказал:
- Всё с вами ясно, негодники. Давайте разберёмся по порядку.
Дети тут же замолчали и вскочили, ну очень уж напоминая растрёпанных воробьёв.
- Во-первых, мы все были совершенно уверены, что вас утомила дорога, и вы спите внутри фургонов, потому и тронулись. Лишь только пропажу заметили, сразу поехали обратно, но вас там и след простыл. Наказывать вас таким ужасным способом я бы никогда не стал. Вы меня за какое чудище принимаете?
- А мы со всеми не успели познакомиться, чтобы реши… - начал Ганс, но в этот момент получил дружеский тычок от Йенса, и передумал заканчивать.
- Во-вторых, про рукопись я знать не знал, но теперь вы до самого Нового года будете посуду мыть за всех, уяснили? – строго пригрозил пальцем драматург. Ребята синхронно кивнули. – В-третьих, играть в моей новой постановке никто не будет. Потому что следующую пьесу будет писать Йенс, в качестве замены утерянной.
- Чего?! – первым успел удивиться Йенс. – Пап, ты же знаешь, я не пишу ничего!
А тут уже удивились Ганс и Силле. Но, заметив их вытянувшиеся физиономии, Йенс сделал жест рукой, как перед «битвой» с волком, и они на автомате послушались.
- Я читал твои записи, - просто признался господин Фоттейлер. – Уж больно любопытно мне было, прости. Я последнее время держался отстранённо, за что тоже перед тобой извиняюсь, но уж очень мне не хотелось, чтобы ты взялся мне подражать в творчестве. Да и, чего уж тут таить, мне обидно было, что ты со мной не поделился. Я ждал, пока сам принесёшь показать, да ты с этим не спешил.
- Я думал, где я, а где ты…. Думал, в сравнении с твоим, всё, что я придумываю – словоблудие и фиглярство… - протянул стыдливо Йенс и покраснел до кончиков ушей.
- А что такое…. – замешкалась Силле, но Ганс вовремя шепнул ей6
- Я тебе потом объясню, у нас в библиотеке не только сказки, но и толковый словарь был.
- Сынок, не стану лукавить, - меж тем продолжал серьёзный разговор драматург. – Тебе есть, куда расти, и нужна практика. Но также у тебя есть огромный потенциал. Ты пишешь по-своему, и я тобой очень горжусь.
Йенс просиял, и почти бросился благодарить отца, но тот его притормозил.
- Однако это не значит, что я не буду критиковать твою постановку или не стану давать советы, но, разумеется, только если ты этого попросишь, - заверил господин Фоттейлер. – И, думаю, в этой постановке найдётся место двум юным и очень трудолюбивым актёрам.
Друзья тут же заулюлюкали и радостно запрыгали, как, впрочем, и все обитатели балаганчика, а достопочтенный драматург впервые за последние сутки спокойно вздохнул.
***
Рождество провели в пути. И так из-за внезапных поисков пришлось задержаться в этом лесу значительно дольше, чем планировалось. А в зимние праздники спрос на артистов крайне высок, люди не работают, люди гуляют и наслаждаются жизнью. И даже готовы приобщиться к высокому искусству… Ну, или просто от души посмеяться.
Остановились только совсем уж ночью, когда не осталось никого, кто способен был бы править лошадьми на всех повозках. Тогда все скоро поужинали и стали готовиться ко сну.
И вот тут господин Фоттейлер заметил кое-что необычное. А, именно, Силле и Ганс, накинув на плечи спальники, семенили по недавно выпавшему снежку к фургону, где имел обыкновение ночевать Йенс.
Дело вот в чём. Всего фургончиков, в которых можно было ночевать, у их балаганчика имелось три. Конечно, уважаемый драматург мог себе позволить спать в своей собственной повозке, но, как правило, и он присоединялся к своей труппе – вместе теплее ведь. И, так как дети между собою не ладили, они старались ночевать в разных фургончиках. А тут – на тебе.
Видно, крепко их сплотила предыдущая ночь. Что же там случилось, впрочем, рассказывать ребята отказались. Юный принц брякнул что-то вроде «сюжет разболтаем ещё», но боевая девчонка живо отдавила ему ногу, чтобы лишнего не болтал. Так что господин Фоттейлер, ввиду природной любопытности и родительского беспокойства, решил всё-таки за ними немножко подсмотреть.
Силле и Ганс деловито подтащили свои спальники к Йенсу и уселись по бокам от него, демонстративно заглядывая через его плечи. Сам же Йенс что-то увлечённо строчил в своём блокноте – подарке от отца на Рождество, который получил немножко заранее.
А вот новый шарф для Ганса, шерстяной и длинный, не то, что предыдущий платочек, и маленький фонарик с отлаживаемой яркостью пламени для Силле пока что не были нужны хозяевам, так что смирно лежали рядом и слушали.
- «На сцене темно. Слышны звуки тихонько бряцающих в замке отмычек, и чьё-то усиленное пыхтение», - прочла Силле. – Эй, это неправда, я работаю бесшумно!
- Тссс! – авторитетно закрыл ей рот ладонью будущий драматург. Впрочем, он тут же совсем не авторитетно ойкнул, когда девочка укусила его за руку.
- «Ганс (высокомерно и нахально): И что это ты тут делаешь?», - подхватил принц. – Да не говорю я так, я вовсе не такой напыщенный болван!
- А по мне здесь всё точно! – хихикнула Силле.
- Силле!
- Ганс!
- Если вы двое сию секунду не заткнётесь….
- Йенс! – выкрикнули хором.
Ребята дружно захохотали. Отсмеявшись, Йенс продолжил.
- И вот, начальный диалог заканчивается, а потом слышится скрип двери, она открывается, и вы заходите в «фургончик господина Фоттейлера». А потом, когда страницы вылетают, актёры массовки подхватывают их и параллельно меняют пространство вокруг, и «красный лес» вырастает из письменного стола, а чудища выбираются из гардероба, прям на сцене одеваясь в костюмы Тролля Улле, Ледяного Царя или Белого Волка, а потом….
- Погоди, а сам-то ты будешь играть? – нахмурился Ганс.
- Очень сложно одновременно писать и ставить. Добавлять к этому актёрскую работу… Я бы не рискнул, - хмыкнул задумчиво Йенс. – Вы и без меня там будете отлично смотреться.
- Нет! – тут же вспыхнула Силле. – Без тебя совсем не то и не так будет, мы тебе всем, чем хочешь, поможем…
Принц отчаянно закивал, так, что господин Фоттейлер даже побоялся, как бы у мальчика не оторвалась голова.
- Хорошо, я подумаю, - усмехнулся Йенс. – К тому же, кто будет Волка усмирять? Вы петь-то не умеете.
- Да ну тебя!
- Ещё как умеем!
Дети продолжили болтать, но дальше слушать достопочтенный драматург не стал. Что бы ни произошло между ними тремя, но он точно был уверен – его сын наконец-то нашёл настоящих друзей.
Когда господин Фоттейлер вернулся в фургон, уже чтобы лечь спать, он увидел, как все трое сопели в обнимку. Они были всё также похожи на нахохлившихся воробьёв, только теперь они лежали в своём «гнезде» из одеял, овитые шарфом Ганса. Йенс счастливо сжимал в руках наброски своей собственной будущей рукописи. По бокам от него дремали Ганс и Силле, причём каждый из них посчитал необходимостью подлезть другу под мышку и накрыть драгоценный блокнот своей ладошкой. Неподалёку успокаивающе мерцал фонарик.
Похоже, вместе им и впрямь было теплее. И зима тут совершенно ни при чём.