Читаем русскую поэзию, родня.
Читаем современников.
И современниц.
АННА РЕВЯКИНА:
* * *
Тьма такая, что сколько глаза ни три,
ничего не высмотришь, и внутри
тьма похлеще той, что гремит снаружи.
.
Тьма донецкая, и она египетской не чета.
Словно кто-то от электрического щита
отключил мятежные наши души.
.
Черноликость угольная здесь штамп.
Принцы чёрные в свете шахтёрских ламп,
уходили в бой, уходили в землю.
.
Мой отец был тоже одним из них –
факультета горнего выпускник.
Я ему до сих пор благодарно внемлю.
.
— Если хочешь тьму заключить в зрачок,
хоть ты битый жизнью, хоть простачок,
хоть приезжий, хоть родившийся в сердцевине
.
нашей вечной войны, не смотри на неё в упор.
А не то она мигом вынесет приговор,
превратится в тьму непроглядную домовины.
.
Будь с ней ласков как с чёрной кошкой на ПВД*.
Отнесись к ней как к хозяйке, а не рабе.
И она признает в тебе себя же.
.
Приручи её, дай обнюхать и царапнуть.
Эта тьма чернильная – твой к Воскресенью путь.
Под солдатские берцы дорогой победы ляжет.
///
* ПВД — пункт временной дислокации
***
ДИНАРА КЕРИМОВА:
***
Матерям бойцов СВО посвящается...
.
Сохрани и спаси, отслужи материнский молебен
И портреты мои не зарамливай ты до поры,
Приготовься встречать меня солью и подовым хлебом,
Испеченным руками подвыросшей младшей сестры.
.
Слишком долог январь – очаговостью сбитая с толку,
Ты считаешь не дни – они слишком для счета длинны,
Разряжая в слезах новогоднюю пышную елку,
Не грусти обо мне – мы отпразднуем после войны
.
День рождения мой, Рождество и Великую Пасху,
Ты накроешь на стол, соберешь дорогую родню,
Я еще буду молод, но выдаст предательски паспорт
Мои тридцать с большим – и большое я не изменю.
.
Расскажу о друзьях, о хорошем – иного не стану,
Вечереющий хутор затянет застольную песнь,
Сохрани и спаси, я вернусь и навеки останусь
Тем, которого ждали, любили и помнили здесь...