Он объединил оперные театры двух реформаторов сценического искусства. И такой же объединенной, собранной из нескольких разновременных зданий, стала его сцена.
Основой послужила усадьба графа Салтыкова, отстроенная еще в 18-м веке. После того как дом был продан, его арендовал Купеческий клуб. Колоритно описаны Гиляровским сцены происходивших там обедов. Здесь, между прочим, в большом зале в 1843-м году выступал Ференц Лист.
Затем клуб переехал, а дом на Большой Дмитровке купили фабриканты Бахрушины. Заработало варьете Максим. После революции зал отдали для выступления музыкальных коллективов, и в середине 20-х годов, на этой площади прописались уже два соседа, делившие сцену поочерёдно: Музыкальная студия Художественного театра под руководством Немировича-Данченко, где шли так называемые комические оперы и оперетты, и оперная студия Станиславского, нацеленная на классический репертуар. Великих режиссеров не устраивал «концерт в костюмах». «В опере нужен не только хороший певец, но и хороший актер…», — говорил Станиславский.
В середине 30-х в здании на Пушкинской для его театра произвели капитальную реконструкцию (Немирович собирался тогда переехать на Тверской бульвар). Превращение разномастных построек в единое целое создало нестандартную живую среду. В Москве появился еще один оперный зал.
В начале войны, уже после смерти Константина Сергеевича, два театра сольются в единый Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича Данченко. 19 октября 1941 года сезон откроется спектаклем «Корневильские колокола». Несмотря на вереницу уже сыгранных блестящих оперных и балетных постановок, театру суждено в том момент было стать живым, жизнерадостным, открытым всему новому, не боящимся экспериментировать (и более демократичным, чем главные официальные сцены).