Увы! Тому назад... Тому вперед столько мне уже не светит. И все чаще всплывают воспоминания, напоминания, впечатления таких далеких, таких молодых лет.
Институт, исторический факультет, археологическая практика, которая мне категорически не понравилась, потому что целый месяц мы таскали носилки с землей, восстанавливая курган в Старой Ладоге. Загадочный поселок, который в давние времена докиевской Руси был северной столицей славянских земель. Тогда об этом не было никой информации. Профессор Кирпичников пытался все это доказать. Для этого требовалось восстановить все, разрушенное экспедицией. Вот нас для этого и использовали.
Так что на следующее лето мы с подружкой загорелись желанием поехать куда-нибудь в дальние земли, в Среднюю Азию, например. Замдекана у нас была археологом, а родом как раз оттуда.
Так мы и оказались в далеком от нас краю на границе с Афганистаном. Ехали мы довольно долго через всю страну. Помню, в Волгограде поезд долго стоял ночью. Я смотрела в окно. Над нами была темная гора, а на ее вершине Родина-мать с мечом. Впечатление было невероятное...
Потом были степи Казахстана, пустыня, Термез, где нам и предстояло работать.
Что мы тогда о нем знали? Ничего! А там был мост жизни, дорога на Афганистан и граница с ним. За Аму-дарьей была страна, где воевали наши сверстники...
Не так давно я вспомнила в одной из публикаций об этой поездке, и Марина попросила рассказать о ней. Я долго собиралась, и вот сподобилась. Вытащила старые фотографии, выбрала ту поездку, повспоминала.
Как давно это было...
Вспомнила почему-то черепаху Тортиллу и ее песенку, про молодость триста лет тому назад. Триста, не триста, а 45 для человека тоже многова-то.
Итак, мы с подружкой и ее кавалер, пристроившийся к нам к весне, оказались в Термезе. Нам отвели комнату в доме, мужская половина экспедиции спала на улице. Жарко там, однако...
Рано утром после завтрака специальная машина увозила нас на раскоп. От большой дороги надо было пройти чуток пешечком. Вот мы и топаем как раз. Работали до 12, потом нас увозили на сиесту. В четыре возвращали, в шессть назад увозили.
Зачем такой перерыв? Вокруг почти пустыня, на песке моно было яичницу жарить. Техника безопасности, однако!
Пару дней мы работали в лагере под кронами огромных деревьев, учились зарисовывать находки и описывать их. От меня толка было мало...
Так что дня через три мы и поехали!
Узбекская газета той поры про нашу экспедицию и нашего шефа. Руководил экспедицией археолог из Самаркандского института археологии. Звали его Шакирджан Расульевич Пидаев. Все звали его Шакир-ака, так приянто на Востоке, а у меня язык не поворачивался. Только к концу нашего прибывания я научилась выговаривать Шакир-ака, но мы уже уезжали. Сейчас это большой ученый. Директор одного из профильных институтов в Узбекистане. В интернете о нем много информации.
Наш раскоп был с очень интересном месте. Прямо у забора и следовой полосы. Это была граница. Полоску воды видите? Это Аму-дарья! На другом берегу Афганистан. Иногда мы видели пастухов с овечками...
Однажды с пограничниками пообщались. Точнее, общался шеф, а мы тихо сидели в раскопе, чтобы не показываться на глаза. Нам было запрещено фотографировать границу. Ну как тут устоишь!
И вот однажды группа пограничников остановилась около нас. Офицер отцепил проволоку, все перебрались и подошли к нам. Под ложечкой сосало от страха. Обошлось. Поболтав, все проделано было в обратном порядке.
Кучи песка - это отвалы. Иногда их отгребали трактором.
Вот наш раскоп. Это Старый Термез. Город был разрушен Чингис-ханом. Потом на его месте было кладбище, дважды занесенное песком. Так что и скелеты мы поднимали и частично откладывали.
Большая усадьба средней руки богача была перед нами. Трудно представить, что там было в реальности. Комнаты, комнаты, комнаты...
Это наш шеф, Шакир-ака. Он нам казался таким взрослым, таким серьезным, а ему тогд и 40 не было! Сейчас посмотрела, 47 года рождения! Какие 49! Всего 33! И нам по 19!
С нами работала целая бригада местных парней, три девочки-лаборантки из института археологии. Некоторые парни кокетничали. Особенно старался вот этот, в пилотке! Ничего себе, я помню, как его зовут. Файзулла! Еще один был, абдулла. Он предлагал барана и выйти за него замуж. Такой смешной был, скромный. Я прикалывалась, спрашивала, что еще, кроме барана? Небо над его домом?
Мы приехали из другого мира! Относились к нам по разному. Местные мальчишки бросали камни в спину. Без парней выходить в город было запрещено, только до улицы за лепешками.
Самарканские лепешки обалденно вкусные! Особенно холодным молоком. Его привозили к обеду. За горячими лепешками отправляли обычно нас, потому что мы не обязаны были выполнять их обычаи при покупке. Местные парни должны были купить обязательно у старого человека, даже если они были холодные. А мы хотели горячие!
Обычно с нами в город ходил Шариф, наш однокурсник. Там было много интересного! Мы ходили купаться в арык. Ходили по магазинам. Например, там я купила первую в жизни настоящую французскую тушь для глаз! В Ленинграде такого не было от слова совсем!
А еще в городе было очень много военных. За рекой шла война...
Однажды на почте солдатик сказал оператору, предложившей придти через пару дней, что он не знает, где будет черзе пару дней.
Мимо раскопа часто шли военные машины. И туда, и обратно...
Это наши мальчики. Самого маленького звали Костя. Они помогали на раскопе. По раскопу летала фраза "Костя, убери кости!" Их закапывали в глубоких ямах.
До них были два других пацана. Перед отъездом один из них сказал, что слышал за стеной передатчик... Он не сказал никому. страшно было.
За нами следили! Однажды вечером к нам во двор вошли трое. Один встал у калитки, другой сел к нам за стол на улице, а третий с шефом ушел в его комнату. Потом нашего Шарифа позвали. Стало совсем страшно.
Оказалось, кто-то из местных нажаловался. Нам запретили ходить в купальниках, только в душ на улице. Выпроводили в другое место парочку московских девиц, приехавших незадолго. А Шариф просто земляком оказался, оба из Хивы родом.
Как-то раз мы уехали с раскопа на чужой машине, нашей долго не было. Это были знакомые археологи с другого объекта. И все же нам досталось по полной! Шеф не позволил нам смотреть открытие московской олимпиады! Обидно было!
На раскопе было очень жарко. В минуты отдыха мы искали тенек под высокими стенами. Мало было таких местечек.
Еще до нас был раскопан этот подвал. Туда мы складывали кости, которые шеф выбирал. Это была просьба анторопологов.
Иногда приходилось работать лопатой и нам. Это моя подружка и ее кавалер. Они потом поженились. Дочка у них, внуки, наверное. Наши судьбы после экспедиции разошлись совсем.
Под этим кувшином без дна большой резервуар. То ли для воды, то ли для зерна.
Эту кучу мы раскапывали с Шарифом вдвоем. И он откопал выот такой красивянный кусок росписи. На него когда-то упал другой кусок штукатурки. Это сохранило все цвета! Черный, синий, белый.
Это наша Гуля расчищает какой-то интересный объект. Гуля, Гульбахор, собиралась замуж и очень боялась загореть. Темная кожа у них была не в моде!
Гуля, вторую девочку стоящую я забыла, как зовут, а сидит Сожида. С ней мы потом встречались еще не раз. Я ездила к ней с детьми 30 лет назад. Потом она была у нас. Мы переписываемся иногда. У нее большая семья, дети, внуки, возможно и правнуки есть. Свекровь у нее была колоритная.
Иногда девочки работали на базе, когда много было находок для обработки.
Вот и мы за столом под кронами. Две молоденьких студентки.
Это я пробую зарисовывать фрагмент тарелки. Так себе получалось.
Зато здесь, на раскопе, у меня все получалось нормально.
Ближе к концу нашей работы я расчистила замечательный фрагмент колонны. По этому случаю была выпита бутылка шампанского! Оказалось, что это очень ценная находка!
Это наши другие находки.
Вазочку нашла моя подруга. А игрушки до нас нашли.
После окончания нашей работы мы поехали в Самарканд к девочкам. Жили у Сожиды. Потом побывали у Шарифа в Хиве, а там уже и в Ленинград отпрвились.
Эти осколки шеф разрешил забрать с собой. С научной точки зрения они интереса не представляли.
Зато я с удовольствием показывала их на уроках в 4 и 6 классах!
Такая прогулка в далекое далеко... Многое еще можно повспоминать, порассказывать. Как мама шарифа огорчилась, узнав, что нея избранница ее сына. Как я испортила намаз его отцу. Как мы увидели хлопок.
Как нас водили по Хиве и подвели к могиле Тимура. К ней нельзя приближаться, нас пустили. И бабулька с внучках зашла, точнее, заползла. Она на коленях проползла вокруг, целуя пол и саркофаг. Музей Улугбека в Самарканде... Столько всего было необычного для нас. А уж для меня, деревенской девчонки, и подавно.
В 1994 году я привезла в Самарканд дочек, хотела показать им этот мир, когда-то поразивший меня! Мы гуляли по городу, заходили в удивительные музеи. Муж Сожиды отвез нас в горы. Я очень хотела. Мы купались в горной реке.
Русских в Самарканде в то время практически не было, и на нас смотрели, как на диковинку. Мы побывали на нескольких семейных торжествах. Грандиозные действа.
К сожалению в ту пору уже не было удивительного проекта, как сейчас говорят. А в мою первую поездку в Самарканде на площади Регистан было свето-цвето-музыкально-поэтическое представление. Два медресе и мечеть рассказывали в стихах историю Узбекистана под музыку узбекских композиторов.