Давайте поговорим сегодня о детской мотивации, а так же о мотивации родителей, особенно когда речь идет о сложных малышах с патологией процесса мышления.
Вот маленький мальчик, ему восемь лет. Увы, но в разрезе его нарушений есть умственная отсталость средней степени выраженности. Есть вокализации и стимы. Как только задание становится сложнее, малыш начинает кричать, отрицая работу. Мама пытается помочь ему и объяснить урок, но он отталкивает маму. Он хочет сделать задание сам, но ему трудно и тяжело, трудно справиться с заданием и с собственными эмоциями. Крик проходит и успокоившись ребенок дает ответ, не всегда верный. Мама поправляет его и спокойно объясняет материал. Динамика есть, но потеряно несколько минут урока...
Другой ребенок так же умственная отсталость средней степени выраженности и ДЦП. Перед ним задание, которое он раньше не выполнял. Лицо мальчика озаряет лучезарная, но совершенно пустая улыбка. Ребенок начинает задорно хохотать, сползая под стол. А мальчик-то не глупый, много он знает и умеет, и складывает и вычитает через десяток, и из эхолалии вышел. Да патологий еще много, и они наслаиваются друг на друга, но с ним можно и нужно работать. Однако вот этот защитный от мира механизм ухода в смех давным-давно стал для него рефлексом, сначала приходится ограничивать его, а лишь потом приступать к активной работе. На все это уходит время...
Третий вариант. Ребенок десяти лет. Умный и очень перспективный. Есть патологии мышления, но без умственной отсталости. Хорошо бегло читает, порой даже вставляет энциклопедические замечания, но увы не слишком хорошо оперирует информацией. Проскакивает логорея и эхолалия. Предложения порой звучат оторвано и несвязно. Та же проблема, как только попадается задание посложнее, не успев вникнуть и разобраться ребенок вскакивает и убегает. "Нет это сложно, я не справлюсь, я не буду это выполнять". Другие более простые и доступные задания ребенок тараторит, пытаясь словно проскочить ошибки. Как только я возвращаю его к неточному или неверному моменту, ступор и отрицание, но он держится, хотя видно, что с эмоциями справиться ему очень не просто. Постоянно приходится раскачивать и объяснять, что в ошибках нет ничего плохого, это лишь сложные моменты, над которыми нам надо поработать, они никак не характеризуют его самого.
Девочка, ей шесть лет. Она очень поздно заговорила. В речи много аграмматизмов, но самое сложное, что данные аграмматизмы встают и в понимание речи. Есть ошибки и недоработки восприятия, но девочка очень перспективная. Длительная работа в коррекционном саду, отправление на комиссию в коррекционную школу. Выставление тяжелого нарушения речи. Ребенок поникший, очень, очень скромный. Висит над каждым заданием боясь открыть рот. При малейшей попытке поправить искаженное произношение, ярко бросающееся в уши, на глазах у ребенка практически наворачиваются слезы. Она хочет быть лучшей, но при этом предпочитает просто молчать, не показывая своих проблем. Через год эта девочка полностью восстановит и речь, и огрехи мышления, пойдет в обычный класс общеобразовательной школы, и будет учиться не хуже других, здоровых детей. Да ей еще будет требоваться специалист, но уже в минимальных параметрах, она очень быстро и хорошо схватывает материал, при этом в группе ее нарушений нет приседаний по части амнестических форм- проблем с памятью. Перспективная девочка, но как же трудно было научить ее не бояться говорить, пусть криво и косо, но говорить. Ведь грамматика самой речи произносительной встает только под действием речевой практики, чего не скажешь о части семантики-понимания речи.
Практически каждый мой ребенок испытывает сильнейшую неуверенность в себе и в своих силах и это очень сложный момент в работе специалиста.
Вернусь к своему сыну. Мой Ваня страдал множеством патологий мышления. Была у него и эхолалия и логорея. Был момент, когда ко мне подходили в аэропорту совершенно чужие люди и спрашивали не аутист ли он? Были и проблемы в поведении, были нарушения понимания речи- был большой комплекс сложностей. При этом я с момента инсульта осознавала, что мой ребенок не такой как все и ждать от него стандартного маршрута развития просто глупо. Я понимала, что проблемы для ребенка с таким обширным поражением мозга по МРТ-это норма. Самое важное было научить его не бояться этих ошибок. В душе мне было тяжело и сложно растить особого ребенка одной, растить его без мужа, что сбежал не выдержав груз ответственности, без коррекционной поддержки, которую просто не могли предоставить специалисты, ведь сфера патологии мышления у детей не просто проседала, а была на самом дне. До сих пор я не могу найти ни одной приличной работы по эхолалии у детей для своей диссертации. То, что есть в сети и на стоках научных работ напоминает наивный, детский лепет, а приличные исследования принадлежат работам в области взрослой логопедии. Осознавать, что твой ребенок не такой как все сложно и тяжело, еще тяжелее осознавать вот эту безысходность непонимания выйдем ли мы с ним когда-нибудь на нормальную речь и ее понимание. Моя мама любила в то время подходить ко мне и задавать вопрос: "А он у нас вообще нормальный"? Что я могла ей на это ответить...
Мой сын выровнялся полностью, вышел он из практически всех патологий мышления, оставалось еще несколько недоработанных узких агнозий и коррекция уже общего психологического фона понимания ситуаций в общении. Он получал одни пятерки, и развивался по многим предметам вперед здоровых детей. Его речь стала не просто чистой, за счет внедрения большого количества речевых мыслительных оборотов, она казалась очень развитой, распространенной, даже научной. После его смерти учитель сказала мне, что это был ребенок редких интеллектуальных способностей. Я никогда особо не хвалила его за пятерки. Пятерки были обыденностью, каждый раз, когда я открывала дневник и видела там список отличных отметок я напоминала ему, что в его жизни это еще ничего не значит, и будут неудачные моменты. Нет тех учеников, что ни разу не получили двойки. Он так ее и не получил, к сожалению. Но он спокойно относился как к успехам, так и к неудачам. Он спокойно мог пристроится танцевать к группе тренирующий флешмоб, не смотря на свои двигательные патологии. Всегда поднимал руку и выходил на сцену, участвовал во всех конкурсах и викторинах, порой даже выигрывал. Он очень стремился жить, словно чувствовал, что судьба отмеряла ему не так много времени, и он не боялся этой жизни, не стеснялся своих проблем идя напролом. Я сама в своем детстве и близко не была настолько уверенной в себе. Порой, особенно когда патологии были сильно заметны, мне даже хотелось, чтобы он не отсвечивал лишний раз, но его было сложно удержать. Он стремился к общению со всеми вокруг даже на еще не вставшем, ломаном языке, и именно это вытянуло его в последствии в красивую четкую речь.
Не знаю почему мой ребенок был именно таким. Может быть это склад характера, может быть, система не успела обрезать ему крылья, и он не воспринимал свои нарушения дефектом, который стоило бы прятать. Впрочем, я всегда акцентировала момент принятия, на том, что все мы разные и у каждого человека есть свои таланты и индивидуальность, важно уметь открывать их и не бояться экспериментировать. Никогда не придавала большого значения ошибкам и проблемами. С прогнозами, что нам давали мой сын много, много раз превзошел все врачебные ожидания. К сожалению, самый главный прогноз по короткой продолжительности жизни он все-таки не смог преодолеть и мне дали с моим счастьем только 10 лет, без одного дня.
Сейчас мне катастрофически больно видеть, вот этих маленьких, милых, забитых системой, сомневающихся в себе малышей. Которые осознают свое нарушение, осознают свои проблемы, но в силу возраста, патологии, нарушения им так сложно справляться с данной нагрузкой. А система давит. Давит со всех сторон. Буквально недавно публиковала статью о мальчике с минимальной дисфункцией мышления на фоне нарушений слияния и синтеза. Когда патология есть, но она не влияет на общие интеллектуальные способности. О матери, которая разнесла школу, когда ее ребенка начали травить, и учительнице, что не желала и близко вникать в суть детских нарушений, свойственных преподаваемому предмету. Сколько учителей подписались под данной статьей, требуя искоренения и выдворения подобных детей в коррекционные школы. Сколько кричали о том, что и близко не хотят изучать дополнительный материал в рамках своего предмета, о том, что они готовы браться только за легких и одаренных учеников. А вот этими вот- занимайтесь те, у кого есть опыт и образование. Невдомёк им, что ни одна коррекционная школа не примет такого ребенка, так как выраженной патологии или отставания у него просто нет. Информацию он способен добрать из других источников восприятия, но узкая форма агнозии все-таки присутствует и неумение работать с ней говорит об исключительно низкой квалификации педагога.
Самое главное в развитии сложного малыша-это сохранить его веру в себя. Создать ему комфортную среду для развития. Объяснить, что ошибки-это нормально, они лишь ступеньки к восстановлению и преодолению сложностей.
К сожалению, многие родители и учителя стремятся вписать своих детей в стандартные выстроенные еще советской системой рамки. Под эгидой того, что нервные клетки не восстанавливаются и раз есть грубая патология, то нужно принять ее и смириться. Данный подход был опровергнут еще в нулевые, но многие все еще не готовы его отринуть. Не можешь учиться на пятерки – значит глупый, недоразвитый. Не впопад отвечаешь на вопрос- не нормальный, психически больной. Смеешься там, где следовало бы придержать эмоции-неадекватный. Осуждение исключительно отрицательно влияет на душевное состояние таких малышей, мешая им идти вперед. Да, патологии есть, но они не дают подобных штампов и характеристик, они не говорят, что ребенок никогда не исправит этого или всегда будет вынужден считать себя хуже других. Важно верить в своих детей, хотя, порой, это очень, очень сложно.
Мы привыкли воспринимать жизнь исключительно под одним выстроенным углом. Я когда-то и сама была такой. Закончить престижный ВУЗ, найти достойную работу в банке, продвинуться по карьере, сделать все быстро, ведь жизнь не ждет, и не успел подняться до 30, считай стал неудачником. Выйди замуж, обязательно за образованного и перспективного. Роди ребенка и спеши снова работать. Увы, но небо распорядилось иначе. Я не просто полетела на дно, я буквально рухнула вниз. Наши успехи и рамки часто становятся нашими шорами. Я долго не могла принять свой тотальный провал, не могла осознать, что написанного моим воображением маршрута уже не будет никогда. А потом мне стало все равно, я поняла, что я так сильно люблю своего сына, любым, что мне важнее всего быть рядом с ним, каким бы он не был и делать его хоть немножечко счастливее, помогать ему. Сейчас для меня не знать где его душа и как она себя ощущает- самое тяжелое, не иметь возможности заботиться о нем.
С принятием, постепенно как-то все изменилось, пришел блог, который я долго вела из личных альтруистических, а не коммерческих целей. Пришла новая профессия, когда люди начали писать мне и просить взять на занятия. Пришел новый мужчина, для которого мои приоритеты банковские выглядели глупо и наивно, да и старые и успешные знакомые мужчины тоже подтянулись, проявившись в моей жизни, объясняя мою человеческую ценность в разрезе профессиональных амбиций. Я поняла, что работа в финансовом секторе- это далеко не тот аспект, где я чувствовала себя реализованной, по крайней мере моя душа точно этого не ощущала. Да и о какой реализации может идти речь, если твоим близким другом становится директор банка, в котором ты работала, а для него между твоим и его местом была настолько большая пропасть, что твое стремление снова продолжать работать в принципе кажется ему нелепым, а свое место он рассматривает исключительно, как доход на благо обеспечения семьи. Наверное, мне нужно было понять, что есть действительно полезное дело, а есть ресурсные дела. Он был первым, кто мне этот принцип объяснил, мой второй муж оказался полностью с ним солидарен в данном вопросе и развил это осознание в моей жизни на практике.
Нам самим порой сложно увидеть вот эти аспекты и альтернативы, что уж говорить об особых детях. Но как родители мы должны поддерживать любые детские стремления, быть гибкими и уметь рассматривать жизнь с разных ракурсов. Не воспринимать выстроенные и отлаженные обществом стандартные шаблоны, как единственные пути развития и успеха. Да и вообще само понятие успех всегда крайне относительно и индивидуально. Настоящий успех, это далеко не про финансовые и карьерные взлеты, не про положение в системе общественных рамок, можно иметь все это, но не ощущать реализации, понимание его куда глубже.
Наверное, статья получилась слегка изотерической, хотя я далека от подобных практик и предпочитаю все-таки научный и психологический подход. Просто очень хотелось помочь и поддержать и детей, и родителей в сложной ситуации, адаптации к недугу и его проявлению. Принятию болезни и поиску путей жизни с ней в гармонии.
А что Вы думаете по данному вопросу и какой опыт принятия был у Вас?
Подписывайтесь на канал и ставьте лайки, буду Вам очень признательна.