Одним из самых острых вопросов, которые ставит передо мной прошлое, которое мне больше нечем пополнить, остается и читается предельно ясно - какова степень взаимного снисхождения между мною и Зайцевым?
Один из нас безусловно шел на поводу у другого, не превращая эту процедуру в нечто унизительное, сродни заискиванию молодняка перед полублатными "авторитетами" с Малого Рынка. Иногда он диктовал мне свои вкусы, иногда я ему мои предпочтения. То и другое происходило как правило в щадящем режиме, как больничная дружба пациента с лечащим врачом. Роли менялись, и побывав в шкуре одного, другой становился гуманнее до следующего обострения.
Когда-то Зайцев учился в музыкальной студии, и мог при случае без пижонства ввернуть музыкальный термин, типа "остенато-состенуто", так, чтобы собеседник не дергался, мучительно припоминая, что означают эти итальянские слова.
Зайцев мог упомянуть Johnny Guitar и даже "Кариоку", не воспроизводя мотив, потому что собеседнику следует знать как звучат эти вещи, даже если их лет пятнадцать не заказывают и не исполняют в кабаках.
Злые языки говорили, что когда-то в прихожей у Зайцева стоял контрабас, как будто в этом было что-то дурное, я бы сказал, сифилитическое.
Призрак старомодного инструмента мерещился мне в прихожей, но я не решался спросить у хозяина, куда он его дел, принимая из его рук стакан ледяного портвейна, после которого беседа переходила в агрессивно-консервативное русло, про всё, что касалось книг, групп и фильмов.
Вскоре мой изуверский пессимизм начал шокировать даже его.
Дорожа общением, он пытался мне неуклюже подыгрывать, перебарщивая с правизной.
Под знаменитым киоском на углу Ленина и Красногвардейской, он объявил Удо Юргенса вторым великим австрийцем после "одного немецкого пролитика".
Юргенс как раз промелькнул в одном из концертов артистов зарубежной эстрады - помесь Вуячича с Джерри Ли, моложавый, самоуверенный, в отличие от живых трупов, которые я заставлял себя "осваивать", отпугивая девиц и собутыльников - Лу Рид, Гензбур, Нью Йорк Доллз:
Pupilles absente, iris absinthe, baby doll
Écoute ses idoles, Jimi Hendrix, Elvis Presley, T-Rex, Alice Cooper
Lou Reed, Les Rolling Stones elle en est folle...
Если присмотреться, Зайцев был похож на Джорджа Рафта, хотя я ни разу не видел его ни танцующим, ни пляшущим, даже в обществе тех двух сестер с фамилией на "берг", что жили над "Детским миром". Младшая училась в торговом техникуме, который старшая закончила еще при Шелесте, и проходиа практику в решетчатоми "овощном" на Жуковского.
Рафта он мог видеть только, сами понимаете, в роли Коломбо - "белые гетры" и всё такое. Хотя, чаще Зайцев напоминал Евстигнеева в роли Корейко.
Он что-то скрывал.
Был ли он счастлив в плане избранной ориентации, мне сказать нечего. Лично я не встречал счастливых людей среди семидесятников и семидесятниц, не в смысле болезней - они пришли позже (придут и ко мне) а в плане личной жизни.
В том энтузиазме, с каким он всучивал мне номера журналов с "Портретом художника в юности" и "Степным волком", определенно присутствовала какая-то двусмысленность.
Хотя эстетствующие работяги в эпоху книжного бума были не редкость.
Я заметил у него на полке импортный мужской одеклон, вероятно свадебный подарок. Жена его, дивно молвить - этим ребятам не было тридцати, напоминала Риту Морено.
Из персонажей "Великолепной семерки" ему больше всех нравился "Бух" - Хорст Бухгольц.
Этого "Бух" я больше ни от кого не слышал. Все стареющие, набитые цитатами, полуковбои носились со Стивом МакКуином и Юлом Бриннером.
Мне кажется, мы относились друг к другу бережно, не до конца проникая в суть нашей взаимной симпатии.
На фотографиях Мамас энд Папас его страшно бесила меховая шапка Джона Филипса. И солиста Бич Бойс (тому тоже было, что скрывать) он недолюбливал из-за такой же, несколько иной по фасону шапки. Музыку, правда, ни тех ни других не комментировал.
Уже не помню, у кого в статье я это вычитал: "Все человеческое нам чуждо!" - кричат герои "Бит-клуба" потерявшие человеческий облик длинноволосые юнцы, разгуливающие по сцене в носках и меховых тулупах, надетых на голое тело, и щипающие струну зубами..."