14-15 января в Мариинском театре прошли два показа балета «Анюта». Премьера постановки состоялась в прошлом сезоне. Не могу не сказать несколько слов об этом спектакле, ставшем в свое время одним из главных советских балетных телехитов. В 1982 году он вышел на телеэкраны в постановке Александра Белинского, хореографии Владимира Васильева и с блистательной Екатериной Максимовой в роли Анюты. В 1986 году началась жизнь постановки в балетном театре. В 2023 "Анюта" добралась до Мариинки.
Что мы, зрители, приобрели с этой "премьерой", вопрос неоднозначный.
Начну с того, что происходит на сцене. Спектакль открывает статичная до невозможности сцена в храме – похороны матери молодой девушки Анны. Огромные живописные архангелы осеняют ряды служек и монахинь, а также горюющее семейство. Сцена горя длится долго. Для кино с разными планами – это ок, для театральной сцены с одним общим планом – совсем не ок. Малоподвижная первая сцена переходит в такую же тяжеловесную вторую – Анна с отцом и братьями дома. Снова горюют. Папа выпивает. Танцует невнятную вариацию с одинаковыми печальными медленным кружением то в одну, то в другую сторону. Так проходят первые десять минут действия... Дальше интрига и драматургия начинают понемногу двигаться, но настоящей динамики в первом акте не приобретают. Почему – не понятно. Видимо, мешают трудности и несовпадения перевода киножанра в театральный.
Анна принимает предложение состоятельного чиновника Модеста Алексеевича, прощается с неподходящим в мужья бедным студентом (его в тот вечер, когда я видела спектакль, исполнил скромный и аккуратный Алексей Тимофеев) и приступает к сулящей ей мало счастья взрослой жизни. После сцены свадебных приготовлений Анна оказывается во власти далеко не юного мужа и влали от привычной жизни. На этом первое действие заканчивается.
Единственными светлыми пятнышками (для меня, как зрителя) в темном царстве скучных и донельзя простых мизансцен стала в в первом акте большая сцена гуляния-свадьбы с экспозицией второстепенных персонажей, а также соло Модеста Петровича (артистичный и виртуозный Ярослав Байбордин) в «присутствии» вкупе с ансамблем подчиненных-чиновников. Свадебный эпизод с танцующими барышнями, офицерами (статные Лука Добош и Руфат Мамедов), местным дворянином (игривый и легкий Руслан Стенюшкин), сплетником (искрометный Григорий Попов) и Его сиятельством (застывший, как собственный портрет, Дмитрий Шарапов) – в лучших традициях драмбалета построен на сменах выходов персонажей с небольшими танцевальными соло и общим танцем кордебалета. Никаких хореографических перлов я тут не увидела, хореография не блещет разнообразием рисунков и оригинальностью комбинирования, но складывается во вполне удобоваримый, музыкальный и даже увлекательный сюжет. Соло же Модеста – это отдельный маленький шедевр, восходящий к пластике и стилю Леонида Якобсона.
Во втором акте дело пошло живее, количество эпизодов, пересказывающих сюжет (Анна с мужем, отца Анны выселяют из квартиры, муж раболепствует ради карьеры, Анна кокетничает и крутит амуры с Его сиятельством и т.д.), уравновесилось развернутыми танцевальными сценами (Анна на балу собирает вокруг себя поклонников, Анна в будуаре принимает гостей, Анна на катке наслаждается новой жизнью). Смотреть было интереснее, контраст между драматическими моментами и более легкими, решенными хореографически, придал-таки спектаклю динамику, которой так не хватало первому акту. Но танцы опять были банальны и скучны. Девицы на балу вставали в арабески и исполняли всевозможные варианты па де бурре. Юноши-офицеры взлетали в двойных турах и наворачивали пируэты. Модест Алексеевич семенил вокруг Анны. Анна блистала, но танцы ее были похожи на россыпь хрустальных стразов, претендующих на блеск бриллиантов. Если Екатерина Максимова могла когда-то сочиненную супругом хореографию преподнести как нечто выдающееся, то сегодняшним исполнительницам это вряд ли удастся. Я увидела в спектакле Марию Ширинкину, которая хорошо показала человеческую сущность Анюты – поверхностной и милой в своем самолюбовании, но не смогла придать лоск пластической части роли. В грустно-лирическом дуэте со студентом (статичность которого превосходит все мыслимые пределы) она была чересчур деловита и мало эмоциональна. В сцене триумфа Анюты, в знаменитой вариации с большим количеством пальцевых шагов и па – Ширинкина скорее справлялась с темпом и кунштюками на пуантах, чем поражала зрителя мастерством и созданным образом. Знаю, что эту партию также исполняет Рената Шакирова, и верю, что она способна «отскакать» все сложности, сочиненные для Максимовой, а также оживить Анюту. Но все же не думаю, что и с ее участием спектакль обретает ту целостность и значимость, что имел когда-то благодаря Максимовой.
Во втором акте, кстати, мне запомнилась и очень понравилась фантасмагорическая сцена сна Модеста Алексеевича, в котором царственная Анюта гордо возвышалась над ним в ореоле ордена – вожделенной чиновником «Анны», которую он несколькими эпизодами позже получал от его сиятельства. И теперь его шею отягощала не только юная бесприданница, но и предел его мечтаний – заслуженная службой отечеству (и невниманием к адюльтеру жены с начальником) «Анна». Еще меня порадовал момент, когда в гости к замужней Анне пришли отец и братья. Анна с отцом катали детей, как лошадки, на спинах, и за этим занятием их заставал Модест Алексеевич. Замечу, что построена сцена на пластике и актерской игре, а не на танце. И не факт, что принадлежит она Васильеву, скорее, Белинскому. Вообще, все самое «сочное» с точки зрения попадания в атмосферу чеховской истории, в музыку, создающее впечатление и запоминающееся, в «Анюте» решено не языком танца, а пластикой и мизансценами. Хореография отходит на второй план. Исключение – только гротесковые соло Модеста. В этой роли меня порадовал и впечатлил Ярослав Байбордин, тонко подчеркнувший самодовольный, лицемерный, подхалимский характер героя, а также отлично вжившийся в образ пожилого мужчины с пузом и сединами. Байбордин очень точно расставил пластические акценты, везде попал в музыку, играл увлечённо. Максим Изместьев, по слухам, также очень хорош в этой партии, но для меня Байбордин стал достойным преемником потрясающего экранно-балетного Модеста Гали Абайдулова.
Закончился спектакль печальным эпизодом, в котором Анюта снова веселилась с поклонниками в толпе дам и кавалеров (танцы – парафраз уже увиденного в массовых сценах первого и второго актов), а через сцену проходили забытие и ненужные бездомные братья с отцом. Печально, что тут скажешь.
Для адекватного восприятия моих претензий к спектаклю отмечу, что когда-то жизненный путь «Анюты» начался не с балетной сцены, а с кинопавильона. Постановка была задумана и осуществлена Александром Белинским в качестве режиссера и Владимиром Васильевым в качестве хореографа как телебалет. "Анюта" стала в итоге одним из лучших произведений в этом попсовом, по сути, жанре, нацеленном на то, чтобы сделать балет более близким широкой аудитории. Задача была в полной степени выполнена, "Анюту" с интересом смотрела вся страна. А потом уже телебалет передали в балет традиционный.
На мой взгляд, выйти за рамки киноэстетики и довольно простого художественного решения, достаточного для телеэкрана, В. Васильеву, редактируя «Анюту» для театра, не удалось. И в этом – самое слабое место милой, в общем-то, истории.
Бросается в глаза то, что одни моменты были предназначены для общих планов, а другие – для крупных и для съемки с различных ракурсов (когда видны выражения лиц героев, их позы, переживания, и все это намеренно долго остается в кадре). Существенная часть танцев сосредоточена на маленьком пятачке – в частности, дуэт Анюты со студентом, что навевает атмосферу студии, с учетом технических средств кино и телевидения, которое «не любит» большие пространства. На сцене Мариинки поэтому ряд танцев потерялся. А некоторые сцены должны были получить больше внимания зрителя, как в драматическом театре или кино – они, соответственно, длинны, что тоже неоправданно для живого балетного искусства. Все это, на мой взгляд, накладывает отрицательный отпечаток на «Анюту» как полноценный балет.
Еще одним концептуальным моментом является то, что первой – и непревзойденной – Анютой была Екатерина Максимова. Образ сочинялся для нее и был в очень большой степени «адаптирован» под особенности ее актерского дарования. Ну, и, конечно, хореография была создана с учетом крайне виртуозных возможностей этой балерины. Поэтому сегодня в Мариинском каждый спектакль для меня выглядит как соревнование нынешних исполнительниц с Максимовой, превзойти которую в этой партии невозможно по многим причинам.
В простом по фабуле и сюжету телебалете, рассказывающем историю бедной девушки из хорошей семьи, которая не устояла перед случайно открывшимися перед ней возможностями, Максимова была чудесно искренна и убедительна в простодушном тщеславии и легкомысленном жизнелюбии, свойственным чеховской Анюте. Сыграть и станцевать так же – сложно. Интерпретировать – нечего, потому что постановка решена очень уж просто и буквально.
Еще одним важным нюансом является все в целом хореографическое содержание «Анюты», вполне уместное для 1980-х и для телевидения, навеянное лучшими достижениями драмбалета, но без масштаба и танцевальных и композиционных сложностей. Сегодня в Мариинском театр оно выглядит провинциально и плоско, уступая по пластическим решениям и художественным достоинствам большинству балетов, идущих на этой сцене.
К моему сожалению, ощущение незамысловатости дополнила поверхностная по эмоциональному содержанию музыка Валерия Гаврилина. Оркестрованная для «Анюта» сборная солянка из произведений Гаврилина звучит именно как саундтрек к фильму. Музыка выполняет утилитарную роль, сопровождая действие, придавая где-то дансантности (вальс, еще вальс, и еще вальс), а где-то – лирической грусти, жалостливости или задумчивости. Но все это – без претензии на глубину, без сквозной фабулы, без лейтмотивов героев. Зато как минимум одни номер – вариация Анюты на балу второго акта – у всех на слуху, это советский музыкальный шлягер.
P. S. С большим удивлением я заметила целые фрагменты хореографии и композиций массовых танцев, которые в «Анюте» сильно перекликаются с кордебалетными сценами эйфмановского «Родена». А чиновники в конторе оказались настолько похожи на критиков из «Родена», что просто удивительно. Совпадение?.. Или Борис Эйфман решил, что «Анюту» скоро забудут, чего не взять на заметку чужие придумки, но вот, под ж ты, не забыли.