В туманном лесу, где природа хранит древние тайны, семья сталкивается с пробуждением Банши — существа, решающего, кто останется в ее владениях навсегда.
Древняя деревня Пруды, укрывшаяся среди бескрайних лесов и холмов, давно славилась своей тишиной, которую нарушали лишь редкие крики птиц да далёкий шум ветра. Считалось, что в этой тишине есть нечто таинственное, словно сама природа оберегала деревню от лишнего шума. Осенью, когда багряный ковёр листвы начинал устилать землю, её редко тревожили приезжие. Но в этот раз на крыльце старого дома появился городской автомобиль. Из него вышли трое: мужчина с задумчивым лицом, женщина, нервно поправляющая шарф, и девочка лет двенадцати, с живым, любопытным взглядом. Это была семья Гринёвых.
— Тётя Лида, ну наконец-то! — воскликнула Ирина, обнимая невысокую пожилую женщину с резкими чертами лица. — Десять лет прошло, а у вас ничего не изменилось!
Тётка отвечала не сразу. Её глаза, глубокие, как омуты, задержались на лицах гостей. Наконец, она произнесла:
— Соскучилась я. Но не к добру вы приехали в сентябре… Осень здесь непредсказуемая. А лес… — Лидия Александровна осеклась, словно не хотела договаривать.
На следующее утро семья, вооружившись корзинами, отправилась за грибами. Девочка прыгала от радости, размахивая маленьким ножом, её отец Михаил шёл за ней с улыбкой. Ирина, поглядывая на небо, заметила, что туман, словно молочный кокон, медленно стелется меж деревьев.
— Стойте! — донёсся голос Лидии, выбежавшей к воротам. — В туман нельзя! Лес в это время… он чужой! Там Банши…
Михаил усмехнулся: — Лида, какие банши? Это же ирландские сказки!
Но тётка побледнела: — Это не сказка. Это древнее зло. Оно не прощает чужаков.
Семья, посмеявшись над суевериями старушки, скрылась в тумане.
Лес в тот день был необычно тихим. Шорох листвы под ногами казался оглушительным. Михаил, шедший впереди, вдруг остановился.
— Ты слышала? — обратился он к жене. — Будто кто-то зовёт нас.
— Перестань, — отмахнулась Ирина. — Это просто ветер.
Но ветер не оставляет за собой женских стонов. Это был голос — протяжный, зовущий, словно кто-то плакал и смеялся одновременно. Грибы больше никого не интересовали. Девочка первая обернулась:
— Мама… тут странно.
Туман сгущался. Деревья теряли очертания, превращаясь в безликие тени. А затем голос приблизился. Туман приобрёл запах сырости и чего-то гниющего, а холод, проникающий под одежду, заставлял дрожать.
— Уходим! — скомандовал Михаил.
Но дорогу назад они не нашли. Шаги тонули в хлюпающей земле, и каждое дерево казалось знакомым, словно лес замыкал их в своём лабиринте.
Когда к вечеру семья не вернулась, Лидия Александровна поняла — произошло худшее. Она разбудила старого шамана Андрея Савельевича, давно отрешившегося от людских дел. Его измождённое лицо с глубокими морщинами не выражало удивления.
— Банши пробудилась. Туман — её стихия, — проговорил он, беря свои потрёпанные обереги. — Только она решает, кто останется в лесу.
Лидия посмотрела на него с ужасом: — Спасите их. Я прошу.
Шаман хмуро кивнул и направился в сторону леса, не взяв ничего, кроме посоха и старого бубна. Туман обволок его сразу, но он двигался уверенно, шепча заклинания. Его фигура растворялась в молочной дымке, словно сам он был частью леса.
Где-то в глубине леса Гринёвы сидели, прижавшись друг к другу. Страх сковал их. Вокруг доносились голоса — не только женский плач, но и шёпот, угрозы. Банши была близко. Девочка вдруг указала рукой:
— Там! Глаза!
Две жёлтые точки вспыхнули в густом тумане, словно пробивая его серую пелену. Затем очертания фигуры стали яснее: высокая, призрачная женская тень, её движения текучие, как вода, и неестественно быстрые. Казалось, что её длинные руки с тонкими пальцами тянутся вперёд, и они способны проникнуть сквозь плоть и разум. Лицо, наполовину скрытое туманом, выглядело то отрешённым, то грозным, словно изменялось каждую секунду, а глаза, горящие жёлтым светом, смотрели прямо в душу. Ветер завывал, поднимая вокруг неё вихри листвы и капель росы.
Две жёлтые точки горели в тумане. Затем показалась фигура — высокая, женская, но искажённая, будто сотканная из теней и ветра. Её лицо было неразличимо, но казалось, что она смотрит прямо в душу каждого. Семья не могла пошевелиться.
Шаман появился внезапно. Его голос, громкий и властный, разорвал тишину. Он бил в бубен, произносил древние слова. Банши отшатнулась, её фигура начала растворяться. Но внезапно она рванула на него, издав оглушительный вопль. Земля задрожала.
Андрей Савельевич, не переставая, водил посохом по воздуху. Туман стал редеть, и Банши, взвыв, исчезла. Лес обрушился в мёртвой тишине. Михаил обнял жену и дочь, чувствуя, как их тела дрожат от страха и холода. Ирина закрыла глаза, не в силах смотреть на пустоту, оставшуюся после призрачной фигуры. Девочка, всхлипывая, уткнулась в мать, её голос едва слышно прошептал: «Мы дома?» Все трое словно вновь учились дышать, ощущая, как жизнь постепенно возвращается в их замёрзшие тела.
Шаман вывел семью обратно, едва стоя на ногах. Его руки тряслись, а взгляд был затуманен.
— Не возвращайтесь в этот лес, — прошептал он. — Банши может ждать годами, но однажды она вернётся.
Гринёвы молча кивали. Они больше никогда не ступили в Пруды. Лидия Александровна потом рассказывала, что шаман ушёл из деревни вскоре после этого, а лес долгое время оставался окутанным странной тишиной. Но никто больше не решился проверить, что там скрывается в тумане.