«Ничто не растет в тени большого дерева» - пословица меткая, но не совсем справедливая в отношении Алексея Венецианова. Великий живописец был еще и незаурядным педагогом, через его школу прошли Сорока, Тыранов, Алексеев, Зарянко и другие оставившие след художники. Впрочем, большинство имен мало или вовсе ничего не говорят нам сегодня. Наверное, не назовешь крупным талантом и Лавра Плахова (1810-1881), но две его великолепно написанные картины привлекли наше внимание.
Первая – «Крестьянский мальчик с лучиной». Вещь по духу вполне венециановская, но не робкое ученическое подражание. Это уверенная, красивая по колориту живопись.
Вторая – неожиданно суровая в своем неприглаженном реализме «Кузница». Написал ее Плахов в 1845-м, задолго до передвижников.
Показались интересными и оба варианта «Кучерской Академии художеств», где он не без артистизма «играет» светом и, снова явно ориентируясь на Венецианова, создает сложную композицию в духе «Гумна», но на другом материале.
А остальное… Картины вроде «Отдыха на сенокосе» получались у него какими-то совсем ненастоящими, а люди напоминали куколок.
Может, прав был другой ученик Венецианова, Аполлон Мокрицкий, когда писал о Плахове как о человеке в «высшей степени даровитом», но легкомысленном и растратившем свой талант? Позднее Лавр Кузьмич шесть лет отучился в Берлине и Дюссельдорфе, но, вернувшись на родину, почему-то через некоторое время оставил живопись ради фотографии. Наверное, решил, что так ему будет легче заработать себе на жизнь. Увы, расставшись с кистями, Плахов окончательно растворился в истории. Модного фотографа из него не вышло и он умер в нищете.
«Замысловатость и правда в сочинении, ловкость чертежа и письма, а всего более характер народности, заставляли угадывать в авторе талант решительный в роде живописи, обратившем внимание весьма не многих художников», - так когда-то написал конференц-секретарь Академии художеств Василий Григорович, один из компетентнейших людей своего времени.
Жаль, что эти надежды оказались почти не сбывшимися…