Вчера Алмаз подполз ко мне и положил голову на ладонь. В его единственном черном глазе отражалась мудрость самой жизни: кот, прошедший через немыслимые страдания, всё понимал. Понимал моё отчаяние и усталость, мою скорбь и долг, понимал и молча позволял себя гладить. Он как бы говорил: «Погладь меня по шерстке, Наиля, и пусть твои невзгоды и трудности уйдут». Теплое мягкое тело податливо распласталось по коврику, Алмаз прищурился и начал слушать. Я рассказывала ему, как мне тяжело и хотелось сбежать. Говорила, что не могу бросить приют, но и сил брать неоткуда. Делилась с ним, что его собратья-котики до сих пор на карантине, и за них болит душа. Мудрый кот молчал, но в тишине рождалась истина – тяжело всем. Господи, ну как я могу жаловаться ему – ветерану борьбы за жизнь? Тому, кто не раз балансировал на грани жизни и смерти, когтями цепляясь за шанс выжить. На фоне заросшей глазницы и инвалидности Алмаза мои волнения смешны. Да, мне все еще очень тяжело! Но… Котику тяжелее. Поднявшись