Любовь всегда была двигателем для творчества Бунина, именно под воздействием сильнейших чувств родились его лучшие произведения.
Цитирую Бунина : «Из году в год, изо дня в день, втайне ждешь только одного, — счастливой любовной встречи, живешь, в сущности, только надеждой на эту встречу...Знаете, на свете так мало счастливых встреч..». У Бунина была такая счастливая встреча- это Вера Муромцева.
Она стала третьей женой писателя. Когда они познакомились ему было 36 лет, ей – на 10 лет меньше. Из воспоминаний Наталии Сергеевны Гончаровой: «Вера Бунина была красавица. Мраморное лицо, выточенное, огромные синие глаза. Нельзя было мимо пройти, не залюбовавшись. Первая красавица во всей гимназии». Они тайно начали встречаться. Родители Веры выступили против ее романа, и девушка согласилась жить с Буниным «гражданским браком», без венчания. «Я придумал, нужно заняться переводами, тогда будет приятно вместе и жить, и путешествовать, — у каждого свое дело, и нам не будет скучно…» — такой Бунин видел их совместную жизнь, и Вера безропотно согласилась оставить родных, учебу, увлечения ради любимого. Следующие годы она занята лишь тем, что следит за домом и всеми силами обеспечивает комфорт и уют своему гению.
Спокойная, рассудительная и уравновешенная Вера не была похожа ни на одну из тех женщин, которыми Бунин увлекался раньше. Ее сдержанность казалась холодностью и отстраненностью, но на самом деле это была воспитанность – Вера выросла в аристократической семье и получила хорошее образование. Она стала заботливой и терпеливой женой Бунину до конца его дней. Вместе они провели 46 лет. Обвенчались они только в 1922 году после шестнадцати лет совместной жизни. Бунин много писал, Вера Николаевна помогала печатать рукописи, сама публиковала очерки, газетные фельетоны и заметки.
Писатель Александр Васильевич Бахрах, друживший с Буниными в Париже, писал : "Она готова была мириться со всем, что вставало на ее пути, что осложняло ее жизнь, если только это упрощало жизнь Бунина, причем делала это почти инстинктивно, так уж повелось… Даже когда я с ней познакомился, она еще была очень красивой женщиной. Как бы там ни было, трудно себе представить, чтобы нашлась другая женщина, с которой Бунин мог бы прожить столько лет, как с Верой Николаевной, которая была бы ему так полезна и незаменима, и едва ли какая-либо другая, что бы ни происходило вокруг, продолжала бы проявлять по отношению к нему столько теплоты и заботливости, иной раз «сквозь слезы». Для Бунина она стала тихой гаванью после бурных романов и болезненных расставаний. Ее чувства он воспринимал как должное, а когда его спросили, любит ли он свою жену, писатель ответил: «Любить Веру? Это всё равно, что любить свою руку или ногу. Да, без нее я вряд ли могу жить. Всегда благодарю Бога, до последнего моего вздоха благодарить Его буду за то, что он послал мне Веру Николаевну"». Эту тему продолжает художник Татьяна Дмитриевна Муравьева-Логинова, дружившая с Буниными: "От нее веяло чем-то таким достойным, редким, что казалась она порой даже «величавой»; вернее, редкое душевное благородство придавало всему ее внешнему облику особый аристократизм.
Несмотря на то, что она умела владеть собой, очень вредила ее чрезмерная нервность. Иван Алексеевич любил, чтобы она была хорошо одетой, светской, и гордился ею. Также безмерно ревновал он ее. Все было у него с бунинским размахом — «вне меры»." Из дневника самой Веры Николаевны: "10 апреля 1927. Сейчас мы отпраздновали наше 20-летие. Ян мне сказал: «Спасибо тебе за все. Без тебя я ничего не написал бы. Пропал бы!» Я тоже поблагодарила его — за то, что он научил меня смотреть на мир, развил вкус литературный. Научил читать Евангелие. Потом мы долго целовались и я, смеясь, сказала: «Ну уж ты ни с кем так много не целовался, и ни с кем так много не бранился». — «Да, — ответил Ян, — мы бранились много, зато дольше 5 минут мы друг на друга не сердились». Это правда, длительных ссор у нас никогда не бывало".
Опять цитирую Татьяну Муравьеву-Логинову : "Вера Николаевна была искренно расположена ко всем людям. Каждому давала она кусочек своего любвеобильного сердца. Кого только не окружила она своей материнской заботливостью! А там, где нужно было помочь в беде, — она проявляла свой редкий талант. Она была неутомима в устройствах сборов, вечеров и «слезных писем имущим». Умела она растрогать даже очень черствых и скупых людей. В истинной человечности Бунины дополняли друг друга". С ней он объездил полмира, с ней отправился в эмиграцию и достиг вершин в творчестве. Но когда ему вручали Нобелевскую премию, рядом стояла не только Вера, но еще одна женщина – третья роковая любовь в его жизни.
В 1926 г. на их вилле поселилась начинающая писательница Галина Кузнецова. Бунин представил ее жене как свою ученицу и помощницу. А жене пришлось смириться с присутствием в их доме молодой любовницы мужа. Когда Бунин познакомился с Галиной Кузнецовой, ему было 56, а ей – 26.
Но его не пугала ни разница в возрасте, ни то, что оба были несвободны. Кузнецова была замужем, и, казалось, её брак был вполне удачным. Бунин — невысокого роста, чуть седой, с утончёнными манерами и глазами, полными грусти и глубины. Известный писатель, увенчанный множеством титулов и званий. Она не могла его не полюбить. А он, предавшись искушению возвращения уходящей молодости, взял её за руку, чтобы не отпускать долгих пятнадцать лет. Галина ушла от мужа не раздумывая, а Бунин расставаться с Верой не мог и не хотел. Поэтому Вера поступила так, как в ее ситуации вряд ли бы повела себя хоть одна женщина: она гостеприимно приняла в своем доме молодую соперницу и стала жить с ней рядом под одной крышей. «Я его люблю. И ничего не могу с этим поделать», - говорила она знакомым. Этот странный союз просуществовал 7 лет. Бунина она любила до самоотречения, и готова была стелиться ковриком у его ног: лишь бы было хорошо любимому: «Я вдруг поняла, что не имею права мешать Яну любить, кого он хочет… Только бы от этой любви было ему сладостно на душе». Галина стала частью семьи Буниных — «семьи втроём».
Сначала отношения между женщинами были сильно напряжены. Вера Николаевна считала Галину избалованной юной девочкой, очень капризной и неприспособленной к быту. Галину, в свою очередь, раздражало то, что законная жена её кумира никогда не перечила ему, во всём подчинялась и со всем соглашалась. По мнению Галины, постоянное «соглашательство» Веры Николаевны растило в Бунине депрессивные настроения и мрачные мысли. Он часто говорил о смерти, возвеличивал её, а трагический конец его литературных героев становился главным завершающим аккордом всех бунинских произведений. «Раздражаюсь на В.Н., — писала в своих воспоминаниях Галина, — она пугает его беспрестанными советами лечь, не делать того или другого, говорит с ним преувеличенно, торжественно-нежным тоном. Он от этого начинает думать, что болен серьёзно». Вера Николаевна переживала терзания и муки. «Хочется, чтобы конец жизни шёл под знаком Добра и Веры, — писала она в дневнике. — А мне душевно сейчас трудно, как никогда. По христианству, надо смириться, а это трудно, выше сил». Но всё-таки Муромцева-Бунина окончательно свыклась со своим двойственным, не поддающимся логике положением. Она приняла Галину как мать, очень полюбила её, и Галина, долгое время насторожённо относившаяся к жене писателя, вскоре ответила Вере Николаевне тем же. Время стёрло раздражение и насторожённость. Их примирила сама жизнь: двух счастливых женщин, деливших друг с другом одного любимого мужчину, и двух несчастных женщин, которые не могли обладать своим гением полностью. Они подружились. «Я замечала несколько раз, — вспоминала Галина Кузнецова, — что хуже себя чувствую, когда В.Н. в дурном состоянии, и веселею, когда оно делается легче».
Галина и Вера Николаевна часто гуляли вместе, нередко долго разговаривали ночами, помогали Бунину издавать рукописи, вместе мирились с нищетой, царившей тогда в их доме. Обе вспоминали потом, что в то время у них не было даже чернил, а если они и появлялись, их приходилось сильно экономить, чтобы Бунин мог продолжать писать. Тем не менее через несколько лет и в этот странный союз пришли проблемы. Галине хотелось большей свободы, а Бунин её сильно ограничивал. «Моя частичная эмансипация его (Бунина) раздражает, — замечала в личном дневнике Галина, — я не успеваю быть одна, гулять одна». Она находилась под постоянным присмотром писателя. Не могла писать и совершенствовать своё мастерство, потому что центром внимания являлся Бунин и всё в доме крутилось вокруг его интересов. «Всё как-то плоско, безнадёжно, — жаловалась Галина, — у моего письменного стола какой-то запущенный, необитаемый вид».
Кризис в доме нарастал. Все чувствовали себя несчастными. Галине не хватало свободы. Вера Николаевна, обладая редкой добротой, хотела видеть всех счастливыми. И лишь иногда, вспоминая о себе, доверяла свою боль дневнику: «Проснулась с мыслью, что в жизни не бывает разделённой любви. И вся драма в том, что люди этого не понимают и особенно страдают». Тяжёлый характер Бунина являлся причиной ссор и непонимания. Тяжёлая ситуация постоянно осложнялась нехваткой материальных средств. «Ян не может купить себе тёплого белья, — жаловалась Вера Николаевна, — я большей частью хожу в Галиных вещах».
Впрочем, что на самом деле происходило в треугольнике, вершиной которого был Бунин, не известно. Сам он дневники тех лет уничтожил, сжег. В большинстве из окружения их , конечно, осуждали. В том числе и Веру Николаевну. Как это, 30 лет отдать мужчине, пройти с ним через такие испытания, а теперь терпеливо сносить оскорбление, недоуменно улыбаясь знакомым? А что ей было делать? Женщина прекрасно осознавала, что без него жизни для нее не будет, как и для него без нее. Слишком многим связали их эти годы. Однажды Бунин дал такое определение любви: «Любить – значит верить». Именно этому принципу следовала Вера Муромцева. Вопреки всем сплетням и даже тому, что видела сама, она упорно повторяла: «Ян мне ни разу не изменял!». Для Яна нет больше человека, чем я, и ни один человек меня ему никогда не заменит. Это он говорит всегда и мне, и нашим друзьям без меня. Кроме того, то нетленное в наших чувствах, что и есть самое важное, остается при нас. В моей же любви никто не сомневается.» Многие друзья, так любившие ранее бывать в их доме, перестали навешать виллу в Грассе, на них давила нездоровая атмосфера в доме. Один из друзей как-то сказал: «Так и чувствуется, что все вы связаны какой-то ниткой, что всё у вас уже переговорено, что вы страшно устали друг от друга». Осенью 1933 года в маленькую виллу Бельведер принесли телеграмму о решении Шведской академии присудить Ивану Алексеевичу Бунину Нобелевскую премию. 715 тысяч французских франков — такова была сумма премии. Разумеется, получать её Бунин поехал с обеими женщинами. И первое, что он сделал в Стокгольме после вручения премии, купил пару новых туфель жене. С этого дня бедность, казалось, была забыта. Бунин тратил деньги, покупал шубы и драгоценности жене и Галине, помогал обнищавшим вдали от родины коллегам, вносил внушительные суммы в различные фонды. Пришла всемирная слава, рядом с писателем были две любимые женщины: одна — дарившая уют и благополучие, другая — страсть и музу. Казалось, в жизни воцарились настоящие счастье и покой. Но вместо счастья эту странную семью постигла беда.. Галина ушла от писателя… к другой женщине. Ее сердце покорила оперная певица Марга Степун, и их отношения зашли так далеко, что они решили жить вместе.
И стал мучится уже Бунин. Вера Николаевна успокаивала его, не смеялась над ним, не мстила. Она любила мужа и таким. Брошенным.
А поскольку ни денег, ни жилья у Гали и Марги не было, они поселились в доме Буниных. С тех пор жизнь всех обитателей этого дома превратилась в сущий ад. Любовный треугольник стал многоугольником. К тому же с 1929 г. в доме Буниных жил писатель-эмигрант Леонид Зуров. Он был безответно влюблен в Веру Николаевну, она же воспринимала его, как сына, из-за чего он неоднократно пытался покончить с собой. Писательница Зинаида Алексеевна Шаховская вспоминала: "Явное неблагополучие было во всей этой кутерьме, и денежное положение всегда было катастрофично, но ни личные, ни денежные трудности не могли погасить сияние доброго лица Веры Николаевны. Забота об Иване Алексеевиче, забота о Зурове, забота попутная о десятках других лиц была ее уделом, и сознание своей необходимости удвояло ее силы. Как часто встречается, к самому близкому существу и Иван Алексеевич, и Зуров чувствовали больше всего раздражения. Иногда мне казалось, что если бы — не только в конце сороковых годов, но и раньше — Вера Николаевна в припадке настоящего или мнимого гнева и возмущения хлопнула бы по столу, разбила чашку и закричала, то домашним стало бы легче жить, и что тихая ее покорность и облик мученицы, все переносящей, не разряжали, а сгущали атмосферу".
Бунин сходил с ума от ревности и был на грани помешательства, но именно тогда он создал прекрасный цикл рассказов «Темные аллеи». Марга и Галя жили с Буниными до 1942 года, Остаток жизни они провели вместе в Америке и Европе. Последние 11 лет своей жизни писатель провел вместе с Верой. Жалела ли она о том, что не ушла из этого ада? Продолжала ли она его любить? Судя по дневнику, она скорее наблюдала за ним с каким-то участливым удивлением. Незадолго до его смерти Вера сделала такую запись: «Ян третьего дня сказал, что не знает, как переживет, если я умру раньше него… Господи, как странна человеческая душа».
Последние годы жизни Ивана Бунина прошли в тяжёлых болезнях и нищете. Он стал озлобленным, агрессивным, публиковал очень едкие и полные злобы «Воспоминания», где с желчью и ехидством отзывался о Блоке, Горьком, Есенине. Писатель возненавидел весь мир, и отчаяние превратило его в жалкого и нищего старика. И всё-таки всю жизнь Иван Алексеевич возвеличивал любовь! Он описывал трагичность человеческой жизни и сам закончил её трагедией, в которой переплелись любовь и ненависть, победы и поражения, взлёты и падения, и ещё — любимые женщины, которым писатель посвятил и свои рассказы, и свою жизнь — жизнь гения.
В 1953 году Бунина не стало. Он умер тихо и спокойно, во сне. Его похоронили на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, под Парижем.
В 1961 году умерла и Вера Николаевна Бунина-Муромцева. На восемь долгих лет пережила она Ивана Алексеевича. Эти годы были посвящены увековечиванию его памяти, устройству бунинских вечеров, переписке, постоянной помощи нуждающимся литераторам, По её завещанию похоронена она была в ногах любимого мужа. Из ее дневника цитирую: "28 сентября 1941. Жизнью с Яном довольна. Начала бы снова жизнь, прожила бы так же. Лучшего спутника в жизни не хотела бы".
Галина Кузнецова пережила Бунина на двадцать три года и умерла в Мюнхене. Она оставила известный миру дневник о любви и жизни с великим русским писателем. «Грасский дневник» Галины Кузнецовой вышел в 1967 году в Германии. Там рассказано об обитателях виллы Бельведер, раскрыты многие тайны, но и загаданы новые загадки, которые уже никогда не найдут своего решения и навсегда останутся в старом доме в маленьком провансальском городке Грасс. «Воспоминания — нечто страшное, что дано человеку словно в наказание…» — однажды сказал Бунин.