оглавление канала, часть 1-я
Выдохнув про себя от облегчения, что воевать с Виктором мне уже не придется, я приступила к своей грустной и запутанной повести. Правда, сказав «приступила», я слегка покривила душой. Для начала сняла с себя мокрую брезентовую куртку. Федор кивком головы подозвал хозяина дома. Виктор неохотно подошел, потому, как был все еще сердит на меня за мое «перевоплощение». Первым и самым важным качеством в женщине он почитал кротость, с наличием которой у меня в этот раз, явно, наметились проблемы. Старец коротко проговорил:
- Куртку прими, да над печью развесь… да принеси сухое полотенце. А то ведь простынет, чего доброго.
Несмотря на наше, так и не начавшееся противостояние, душа у Виктора была добрая. Мысль о том, что я могу простыть, пробудила в нем (чуть не брякнула: «материнские инстинкты») инстинкты заботливого хозяина и старшего товарища в придачу, хотя «старшим» назвать его можно было с большой натяжкой. Разница в возрасте составляла никак не больше пяти лет.
Тщательно вытерев волосы сухим полотенцем и хлебнув горячего чая, заваренного на травах, я вновь почувствовала себя, пускай, не в полной мере, но все же, человеком. Подумав несколько секунд, от еды отказалась, хоть пахло варево очень аппетитно. Пояснила свой отказ коротко:
- Сразу в сон потянет…
На мое заявление, Федор усмехнулся, а Виктор слега нахмурился, но уже без былой суровости.
Так как об украденном дневнике отца Игоря Хранители уже знали, я коротко поведала о дальнейших событиях: о мытарствах Тимофея, о побеге Ульяны, ну и обо всем, что за этим последовало. Говорила сухо, четко, без особых эмоций, на которые у меня уже не было сил. После известия, что Игоря вместе с девушкой взяли в заложники, старец посуровел до невозможности, а Виктор, все еще копошившийся возле печи, сквозь зубы выругался. Их чувства мне были вполне понятны. Я и сама, если бы не держала себя в жестком захвате необходимости сохранять здравомыслие и беречь время, тоже могла бы много чего еще добавить к его высказыванию. Помолчав несколько секунд, решила, про найденную книгу, все же, Хранителям сообщить. Это могло быть важно. Сказала просто:
- Я нашла русалочью книгу. Кириллу сообщила, без подробного объяснения, как я это сделала, и без указания точного места ее нахождения. – И тут же пояснила, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, что я доверяю Юдину. – Не мне рассказывать, на что способны Радетели. Если начнут КАК СЛЕДУЕТ спрашивать, мало кто сможет не ответить. Тимофею, так тому, вообще, ничего не сказала, так, на всякий случай.
Федор после этих слов, глянул на меня из-под своих лохматых бровей, и хмыкнул:
- Надо полагать, ты-то подобных расспросов не опасаешься…
То ли вопрос, то ли утверждение. Сочтя, что это был, все-таки, последний вариант, отвечать я не стала. Федор посидел в раздумье над своей чашкой с недопитым чаем, словно старался там чего-то такое важное углядеть, а потом, подняв голову, посмотрел жестко на меня, словно из пистолета выстрелил, и проговорил своим сухим трескучим голосом:
- Я так думаю, что тебе не нужно объяснять, что ЭТА книга ни при каких обстоятельствах не должна попасть в руки Радетелей?
Конечно, я безмерно уважала старика, и ту стезю (не побоюсь этого цветастого слова), которую он выбрал для себя. Безусловно, это было подвигом, самым, что ни на есть, настоящим, а не книжным, но и давить на себя я не позволяла никому. Не любила я этого, вот что хотите, то и делайте со мной! И я умела смотреть жестко. Мои мужики начинали размазываться по стеночке и бледнеть, если мне приходилось так смотреть. Правда, если уж говорить начистоту, прибегать мне к подобному приходилось нечасто. А вот сейчас был именно такой случай. К тому же, устала я безмерно, как последняя собака, несколько дней гонявшая без еды и питья по лесам зайца. Хмыкнув, проговорила сдержанно:
- Напоминать не стоит, ты прав, отче. Но должна тебе сказать, что, если бы у меня была уверенность, что это решит проблему, я, не раздумывая, отдала бы эту книгу, а с ней и еще с десяток. Никакие книги не стоят человеческой жизни…
Я еще не успела договорить, как возмущенно заговорил Виктор. Особой сдержанностью он не отличался. А может, это просто сегодня у него было такое настроение?
- Да, что ты понимаешь, девчонка!!! Эти книги, каждая их строка, каждая буква оплачены кровью наших предков!!! А она, поглядите на нее, «не раздумывая отдала бы»…!! – Неумело передразнил он меня.
Федор поднял ладонь, и Виктор тут же умолк, сердито гремя какими-то горшками, и, время от времени, хмуро поглядывая на меня. А я, стараясь не обращать на него внимания, спокойно продолжила. Нелегко мне далось это спокойствие, но я справилась:
- Дело в том, что я очень хорошо понимаю, что, получив эту книгу, нас всех тут же убьют. Им свидетели ни к чему. Правда, возможно, Ульяну и оставят в живых, но гарантированно превратят в свою послушную куклу, что, на мой взгляд, намного хуже смерти. Поэтому, ты прав, книгу нельзя отдавать ни при каких обстоятельствах.
Закончив говорить, я отхлебнула из своей кружки несколько глотков остывшего чая. На меня навалилась такая усталость, что, мне казалось, я не то, чтобы встать с этой скамьи, а даже пошевелить рукой, была не в состоянии. В доме повисла тишина. Слышно было только как на крыльце возятся собаки, пытаясь улечься поудобнее, да звук моросящих капель дождя, шуршащих по крыше. Федор посидел еще несколько мгновений в раздумье, а потом, подняв голову и глянув на меня с некоторой долей любопытства, спросил:
- А где ты нашла эту книгу? Ведь, насколько я понял, Радетели обшарили все вдоль и поперек, и ничего не нашли.
Я усмехнулась. Понятно… Федор немного тянет кота за хвост, пытаясь отыскать варианты спасения ребят, давая самому себе время на размышления. И, судя по тому, какие он мне задает вопросы, никакого решения пока не пришло в его светлую голову. Сдержанно улыбнувшись, ответила:
- Скорее всего, семья деда Евпатия там жила не первое, и даже не второе поколенье. Во-первых, у него был погреб, вход в который был так замаскирован так, что, не зная, никогда не найдешь…
Виктор, прислушивающийся к нашему разговору, не удержавшись, с придыханием, спросил:
- … Так книга была в погребе…?! Там же сыро!!!
Федор стрельнул на него острым взглядом, и тот опять замолк, набычившись. А я продолжила.
- Нет, книга была не в погребе. У деда Евпатия был тайный схрон, с хитрым запором… - И я подробно рассказала о большом камне с высеченным в нем знаком Трехглава.
Мужчины слушали внимательно, и дождавшись, когда я закончила, старец задал мне вполне ожидаемый вопрос:
- А как же ты его сумела открыть?
Я слегка пожала плечами и скупо улыбнулась:
- Русалочьим зовом…
Повисшая мертвая, я бы даже сказала, изумленная тишина была мне наградой за все мои, с таким трудом, сдерживаемые эмоции. Наконец, Федор проговорил, не скрывая недоумения:
- Ты знаешь о русалочьем зове??? Откуда???!!!
Я опять пожала плечами и ответила просто:
- Мне он во сне приснился…
И, воспользовавшись опять наступившим безмолвием, поспешно проговорила:
- Собственно, я за этим к вам и пришла. Я знаю о силе вибрации. В школе физику учила исправно, но вот об источнике этой самой вибрации мне и хотелось бы поговорить. Наши предки иногда использовали вибрацию, как оружие. И, наверняка, у вас есть документальные подтверждения этому факту. В какой-нибудь из книг должны быть записаны соответствующие заговоры и наговоры, которые влияют, как на людей, так и на предметы. Ведь известно, что любой предмет излучает волны, и наши предки знали, какая частота, какому предмету соответствует. У меня есть небольшой план, как вытащить наших из плена, и при этом не отдать книгу. Но для этого, мне необходимо посмотреть эти книги. – Увидев удивление в глазах Федора, поспешно пояснила: - Разумеется, я не смогу их все прочесть правильно, но Кирилл – письмотворец, и он способен читать и создавать любые тексты. Думаю, он мне в этом поможет. Но, так или иначе, книги хранятся у вас. И нам необходим к ним доступ.
Федор опять глянул меня, как рублем одарил, закрутил бороду в кулак и медленно произнес:
- Я понимаю, дочка, что ты затеяла. Но это очень опасная игра. Про то, хватит ли тебе на это сил – не спрашиваю. У той, кому снятся такие вещи, как русалочий зов, достанет силы и на большее. Но… - Он замолчал на полуслове. И он и я, оба, знали, что именно он не договорил.
Я дернула уголками губ, сдерживая улыбку.
- Полагаю, что ты хочешь мне сказать, что, возможно, с целой головой я оттуда не выйду? Но кому, как не тебе знать, что каждый человек следует своему Року. Значит, таков мой Рок. Не забывай, у меня дети, и я ответственна за их судьбу. Радетели не успокоятся, и будут преследовать нас, несмотря на все уловки и хитрости с нашей стороны. Значит, их нужно остановить, во что бы то ни стало. – И, завершая эту «оптимистическую» речь, с, невесть откуда взявшимся энтузиазмом, проговорила: - Но это вовсе не означает, что я должна непременно при этом погибнуть. И потом… В любом случае, я не вижу других вариантов. А ты? Ты знаешь, как выбраться из этой ситуации?
После моего вопроса на Федора было жалко смотреть. Он как-то весь сник, взгляд сделался тусклым и каким-то виноватым. Тяжело вздохнув, он произнес:
- Все так… Нет у меня ответов на твои вопросы. – Глянул на притихшего возле печи Виктора, и сурово произнес: - Времени нет. Отведи ее в хранилище…
Тот сорвался с лавки, готовый выполнить указание старца. Но я поспешно проговорила:
- Погоди… Тут есть еще одна заковыка. Дело в том, что без Кирилла я с этим не справлюсь. А он очень пострадал… во время похищения. Похоже, у него сотрясение мозга. Он, конечно, храбрится, но я-то вижу, как ему плохо. Не думаю, что он будет способен сейчас передвигаться на серьезные расстояния. А, если я правильно помню, путь до входа в хранилище от нашего дома не очень близкий.
Федор с недоумением глянул на меня:
- И что ты хочешь в этом случае?
Состроив невинную мордочку, я промяукала:
- … А нельзя ли, чтобы эти книги принесли нам домой? – И поспешно добавила: - Разумеется, я понимаю, что все это против правил, но ведь и ситуация тоже, хм… нестандартная, мягко говоря…
Федор тяжело вздохнул, и покачал головой:
- Добро… Виктор принесет вам книги. Под покровом ночи он останется незаметным. Что-то еще?
Я бодро кивнула:
- Самую малость… Мне бы травок каких, чтобы Кирилла быстрее на ноги поставить. И…, - Я на мгновение задумалась и закончила: - Я хотела вас еще попросить, чтобы на время вы схоронили у себя Тимофея. Думаю, Радетели будут на него охотиться, рассматривая его, как еще один рычаг влияния на Ульяну. А мальчишка он толковый. Чувствуется, чья кровь течет у него в жилах. – И выдохнув, произнесла с некоторым облегчением: - Теперь, кажется, все. По крайней мере, на данном этапе…
После этих слов, Федор неожиданно тихо рассмеялся сухим кашляющим смехом, и выдал неожиданное:
- Ох, девонька… Не тем ты занимаешься в своей жизни…
Я вскинула бровь, и с улыбкой ответила:
- Если вы про разведуправление, то мой муж мне это тоже иногда говорит… Не мое это.