16. 01.25 г. ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Закончился Новый Год – и ладно. Как-то мне не очень хотелось. И не моглось. Нет, я посидел под елочкой – она у нас как всегда. Живая, под потолок. Ставили мамочка и внучка Евочка, причем, внучка уже понимает, какие шарики куда, и вообще. Моя школа. Но главное – домик. Там, в аромате пахучих иголок, а снег с крыши не убирали уже лет шестьдесят, наверное. Но за окном этого домика настолько уютно, что все эти годы хочется…хочется…хочется…

Неделя в реанимации. В простом переводе с латыни реанимация – это повторность бытия. Моя повторность? А если не моя? Картинки, которые жили во мне, и, к счастью, ушли из памяти, говорят о другом. Если бы я хоть немного был знаком с наркотиками, то написал бы что-то, но – нет. Только то, что всегда было в подкорке, или в корке, или еще хрен знает где. Во мне.

Я не ем больничное. Вообще и ничего. Включая жидкий чай б/с, или как они это называют. Даже если логически рассудить. Представьте себе: лет этак с пятьдесят вы едите, что хотите. Потом дней на двадцать, или как повезет, вы переходите на больничную диету. То есть, без соли, без сахара, практически без мяса и специй, и вообще без ни хрена. Вам это поможет? Я видел. Как негр при мне выдрал из прибрежного песка живого морского червя, и сожрал тут же… оно вам как?

По жизни мне приходилось готовить человек на пятнадцать. Когда кораблик наш за сезон вообще ни разу к нам не подошел. И что? Взял ружье и пошел в тундру. И никто потом за мной с поварешкой не гонялся. Хотя, конечно, это тоже работа, как и любая другая. Но не на три копейки, как почему-то считают в больницах.

Эта женщина – я узнал ее потом. Широкое, плоское лицо, еще подправленное по бокам чем-то типа ковша экскаватора с целью максимальной похожести на певицу Успенскую.

- Пропадаю я!!!

Эта ее ненависть. К тому, кто уже почти и не человек, но должен. Должен схавать. Комки сальной каши или типа каши, пшенички, что ли, не знаю. Ложка за ложкой, а сверху все это поливается тем же чаем или компотом б/с.

Потом, уже в обычной палате я увидел. Грозное оружие, узнал сразу. Стойку для кучи капельниц. Словно еще одно распятие - для человеческих жил, стремящихся к своим бутылочкам. Тяжесть ее помню, и силу удара, если таки угодил по ненавистной морде.

Вызывали психиатра, но он решил, что в рай меня отправлять опасно. Поэтому выкинули в обычную палату. Жене сказали: выживет…может быть.

Выжил.

Не для жалости пишу это, и не для выжать еще одну слезу. Просто такой кусочек жизни у меня получился. И наступающий Новый Год – он никуда не делся. Как я уже сказал: по коридору затхлой и душной квартиры протащить только что срубленную елку. В снегу и с мороза. Или так: откуда-то сверху падает лента настоящего индийского щелка. Она долго будет падать – я знаю. И тонкая струя аромата от нее – Шанель № 5… Я все почувствовал сразу, как меня перевели.

- Ой, Господи! Он смотрит – глазки открыты! И улыбается – узнал, значит!

Вот как-то так.