Странное место. Железнодорожные пути под ногами засыпанные снегом. Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы. Ногам безумно холодно, хотя я вроде и в обуви, и даже в тёплой обуви. Ногам холодно, а в голове иногда проходит гул, будто приближение электрических проводов. Сейчас трудно понять день это или уже вечер, а может утро.. Может просто солнца нет сегодня? Где-то гудят поезда, а людей вокруг ни одного. На перестанете деревянная будка сотни раз перекрашенная то в мерзкий зелёный, то в тошнотный синий цвет. Окошко в будке заколочено. Точно никого. Ненавижу это состояние: ноги ледяные, а щёки горят.
О! Там дальше город, всё такое знакомое и незнакомое. Белые здания, с перемостками, некоторые из них, в идеалистичной геометрии наклонены вперёд. Я смотрю на этот город и где-то в моей памяти пробегает: "После эпохи сталинского ампира, с 55-го года в архитектурной практике появляется советский модернизм, как цель избавить здания от лишних деталей. Позже в 60-70хх годах в этом стиле появляются детали связанные с космосом и будущим". Зачем я помню это? Надо идти туда! Чем дальше я иду, тем больше понимаю, что город становится только дальше.
Ко мне подходит милая собака. Ободранная и пошерканная дворняжка, она смотрит на меня и идёт вперёд. Я начинаю идти за ней, она ведь знает где там люди. Только я и её догнать не могу..
Третий раз за месяц я вижу этот сон. Третий раз один и тот же сон. Когда человеку страшно, чаще всего ему сводит живот, тут мне сводит грудь. Это абсолютно не страшно, это вызывает скорее отчаяние. Обычное отчаяние, другого тут и ждать смысла нет.
Тридцать первого декабря в 22:00, все ждали новый год за столом, а я отходил в кровати после приступа. Новый год я поднялся встретить и даже выходил на улицу посмотреть фейерверки. За половину прошедшего января я уже трижды видел эпилепняшку. Либо просто тяжёлую головную боль. На улице весна с зимой никак не могу договориться, чья сейчас очередь.
Прошу прощения, что пишу не часто. Думаю меня все поймут. Идей и заготовок уже много, но собрать себя в кучку трудно.