- Мирослава говорит, что она виновата, это с неё всё началось, будто бы запустила эта девушка все ваши самоубийства. Но это не проклятие, это, как зараза. Когда в семье есть тот, кто когда-то сам уходил из жизни, по своей воле, тогда есть словно бы предрасположенность к этому, потому что пример имеется перед глазами.
Особенно, если об этом постоянно говорят, как твоя мать делает. Люди будто бы сами себя программируют на такой исход. Я уверен, что история с дедом, который застрелился, постоянно обсуждалась в вашей семье. С братом своим твой отец не общался, туда власть матери не дошла, вот и всё хорошо с ним, там другой настрой.
В той семье другие приоритеты, другие мечты, другие планы и желания. Никто из них не думает о самоубийстве, их никто на это не настраивает, они деда не обсуждают часто в доме. Да, может быть есть память о предках, но самостоятельный уход деда из жизни не есть важное для них, это просто история и всё. Там женщина сильнее и настраивает на другой лад.
- У дяди Пети трое детей. Они уже взрослые, уже семьи свои завели, но мы с ними не общались никогда. Я знаю его на лицо, знаю, что он в другой части города живёт, далеко от нас.
- Тебе нужно побывать у них дома, тогда ты поймёшь о чём я говорю, - Иван опять слил нагоревший воск, который тут же превратился в облако, - озеро это, утопла та самая Мирослава.
- Да кто она? Не знаю я никакой Мирославы, нет у нас такой в родне и никогда не было, - завопил Богдан.
- Понял, - Иван поднял голову, смотря в сторону и вздыхая, - это она тебя сюда привела. Она всех пыталась спасти, каждого и тебя тоже.
- Интересно девки пляшут, - Богдан хлопнул себя по колену.
- Подожди-ка, - колдун выставил левую ладонь вперёд, продолжая в другой руке держать свечу, - мне надо понять, что она говорит. Одно только доходит, что виновата, что это она начала, а что именно, я не могу понять.
Иван встал, направляясь к печи, откуда тотчас же достал шумовкой несколько угольков, бросая их на железную подстилку перед топкой. Выпало три уголька. Один горел ярко, а два рядом затухали, слегка поблёскивая.
- Вот он, - Иван указал на горящий уголёк, посматривая на Богдана, - вот этого не сломить, он дальше продолжил жить и сейчас ещё жив. Лет ему много. Ты его найти можешь, он даже в добром здравии и при своём рассудке. А вот эти два, что затухают, имели слабую волю. Поддались первому же попавшемуся на пути трудному случаю и закрутила их воронка. Они ей не сопротивлялись, не пытались найти решение, а впали в страдание.
Ухмыльнувшись тому, что увидел, колдун встал, направляясь теперь к окну, где лежали новые свечи белого цвета. Чиркнув спичкой, он зажёг новую и стал ходить вокруг гостя, затем присел на стул напротив него, сливал весь нагоревший воск в таз и рассказывал Богдану его семейную историю.
- Я так вижу, что дед твой, тот самый, что застрелился, прибыл в те края, стало быть сюда, где-то рядом, стал он жить, да обживаться. Дом вижу строит и сил у него полно, энтузиазма.
- С Волги наши предки перебрались, это я тоже знаю.
- Женился вижу на женщине чуть старше себя, может на год, но совсем не на много. У них всё ладно было, но брак был больше по расчёту. Не по такому, как сейчас, не ради денег, а ради того, чтобы жить вместе проще было. Как говорят, жениться надо, вот он и женился. А после уже любовь в его жизнь пришла. Только любимая девушка замужем была. Вот эта Мирослава была его любовью.
Деда, я так понял, Яковом звали. Третьего же мужчину как-то на букву «Т», может Трофим, может Терентий, но какое-то такое имя, каким сейчас не называют, ну или редко оно в ходу.
Далее история банальная, любовный треугольник завязался. Эти влюблённые на романтику были нацелены. Сидели где-то на берегу, да всё мечтали, как сбегут, как будут строить новую, совместную жизнь.
Только вот вижу, со стороны Якова это идёт, трусоват немного был, затягивал что-то отъезд. Оно и понятно, Мирослава эта ему нравилась, но у него уже на обжитом месте было всё: дом, хозяйство, жена, дети. Двоих вижу детей, больше не было.
Он хотел сразу на двух стульях усидеть, мечтал с этой девушкой быть, а также не хотел оставлять всё, что у него есть. Соглашусь, сложный выбор. Лет тридцать вижу было твоему деду, когда такое с ним приключилось.
Мирослава же от любви будто бы сгорала, как свечка, с мужем и жить не хотела. Видимо о беременности своей узнала. И дальше вижу ссору. Могу предположить, что Яков этот усомнился в отцовстве. Одно дело романы крутить, а другое дело, когда тебя уже перед фактом ставят, словно бы в угол загоняют.
Утопла девка после того разговора с дедом твоим, а к нему пришла в тот день она – вина. Чувствовал и знал он, что виновен в смерти молодой особы. Хотя, я бы не сказал, что он виновен. Да, есть и его ответственность, но и она хороша. Кто же так вот просто с жизнью расстаётся? – Иван явно на этом месте осуждал девицу, - можно было выход найти, не обязательно каждый раз топиться, как что-то плохое происходит.
- Получается, - тут решил свою версию Богдан выложить, - что дед чувствовал себя виноватым, это не давало ему покоя, а после он и застрелился?
- Да, тоже так думаю. Запустил эту мысль, позволил себе слабость, раскис совсем, вот дорожка его и привела. Он долго обдумывал, не сразу это произошло. Вижу алкоголь ещё в добавок. А под рюмочкой многое можно натворить.
- Значит с этой вот Мирославы всё и произошло?
- Да, она себя винит, повторяет всё, что виновата. Это порыв был такой у неё, не видела выхода в тот момент. Если бы спать домой отправилась, то на утро обязательно выход нашла, всё бы хорошо было. А так себя убила, да дитя в придачу. Плохо это. Ей и на том свете плохо, изводится она от чувства вины. Кстати, её бы упокоить нужно. Никто о ней не вспоминает и не заботится, никто на могилку не ходил никогда. Мается она там бедняжка. Виновата или нет, это лишь её дело, наше дело помочь.
- Вы её упокоите? – словно бы с надеждой уточнил Богдан.
- Нет, ты сделаешь. Будешь сам свою жизнь исправлять тем самым силу приобретать. Если кто-то тебе станет за тебя что-то делать, то слабость твоя никуда не уйдёт. Пора тебе брать ответственность за себя, за свой род на свои плечи.
- Ладно живые, но с мёртвыми я не умею управляться, - Богдан широко открыл глаза. Куда я пойду, где её искать стану?
- Там просто всё, - колдун махнул рукой, - если смерть старая и не знаешь, где могила расположена, ищи похожую. В данном случае, имя такого, думаю, не найдёшь, но вот заброшенную могилу вполне вероятно отыщешь. Ищи без надписи. Ничего там не трогай, только присядь рядом, да угощения принеси. Извинись за беспокойство перед тем, к кому пришёл, затем говори Мирославе всё, что нужно.
- Что говорить?
- Говори, что прощаешь, что не винишь её, чтобы с миром покоилась. Затем в церковь сходи, да закажи отпевание и свечку поставь. Это будет первое твоё дело. Дальше с работой нужно что-то решать. Охранять – это хорошо, но не для тебя. Ты там пока сидишь, всякую ересь в голову пускаешь. Тебе физически важно работать, что-то руками делать, ты тогда и свою важность станешь понимать, будешь видеть, что полезен обществу. Ну и с матерью. Тут прекращать общаться насовсем не стоит, мать всё же – это святое, но уже собственным умом пора жить. Пусть рядом где-то с ней, но отдельно. Спорить с ней не нужно, это бесполезно, она годами живёт с мыслью о проклятие, но и слушать не стоит, важно своим умом начинать располагать. Про себя говори, что жить собираешься долго и счастливо. Если чувствуешь, что её слова на действовать начинают, уходи, будто бы по делам, не впускай в себе мысли. Тебе будто бы человеку искушённому, что желает пить бросить, нельзя запускать такие мысли в голову, нельзя начинать об этом думать. Как только заходит такая мысль, иди дрова рубить.
- Нет у меня никаких дров, - Богдан улыбнулся.
- Вижу, что будут. И снег кидать станешь. На пользу всё пойдёт тебе. Женщина рядом появится, для тебя спасательным кругом станет, она и приземлит насовсем, поможет от таких мыслей избавиться. Бери ответственность, живи и за себя, и за своих родственников, что не смогли, что поддались искушению.
- А вы говорите, что этого деда можно найти? Ну я про того, что был соперником моего деда Якова. Интересно мне просто проверить, правда ли всё это.
- Можно, иди туда, где твой дед жил, там и ищи. Он никуда не переезжал.
К Ивану Богдан вернётся через год, чтобы поблагодарить, так как его жизнь за это время кардинально изменится, а приложит к этому свои усилия он сам.
Первым делом Богдан взял несколько блинов, испечённых матерью, да отправился на кладбище, искать заброшенную могилу. Нашёл её на окраине. Между двумя оградками было место, закиданноое снегом ровно также, как и всё вокруг, но Богдан понял, что это место чьего-то упокоения, так как люди тут не ходили.
- Прости, что потревожил, - начал свою речь Богдан. Положив один блин, он продолжил, - вот тебе угощение. Мирослава, к тебе обращаюсь. Не вини себя, тебя я, как потомок своего деда, простил. Покойся с миром.
Он положил оставшиеся блины на снег, после встал, не испытывая каких-то чувств и осмотрелся. В том месте, где он стоял, была тишина. Деревья окружали со всех сторон, позволяя пришедшему не ёжится от ветра.
- Хорошо тут, тихо, спокойно, но я сюда не тороплюсь.
Впервые в жизни у него словно бы появилось желание жить иначе. Теперь он представлял себе не ту картинку, где он красочно разбивается на автомобиле, он видел, как качает на руках своего сына, которому никогда не станет внушать мысли про проклятие и про какую-то злую судьбу.
Работу Богдан и правда поменял. Он отправился трудиться на железную дорог, там чистил пути от снега и всякого мусора. Вроде бы простая работа, но чувствовал он тут и правда свою значимость, нужен здесь он.
Квартиру снял в соседнем доме, чтобы мать совсем не оставлять одну и навещать чаще. Она и правда не собиралась оставлять мысль о том, что существует проклятие, хотя Богдан рассказал ей всё, что ему Иван поведал об их семье.
Когда мать заводила свою песню о том, что все мужчины в их семье умирают, Богдан тут же начинал сам себе говорить, что собирается жить долго и счастливо.
Однажды он отправился на поиск деда, того самого оставшегося в живых из любовного треугольника. Пришлось приложить усилие, чтобы найти, но поиск облегчало то, что дом своего деда Якова он знал, поэтому спрашивал рядом мужчину, которому может быть около 90 лет.
Дед Трофим жил в пригороде, в частном доме. Богдан спросил знает ли тот Мирославу, на что мужчина махнул рукой и сообщил, что жена его первая была девицей своенравной и шальной.
На обратном пути от этого деда Богдан решил идти пешком. На пути ему попался частный дом, где молодая женщина кидала снег. Он предложил ей помощь, да разговорился. Оказалось, что Олеся разведена, дом она недавно купила и тут много чего нужно было отремонтировать, поэтому молодой человек вызвался помогать, завязывая отношения.
Через год он шёл по дороге в Окольную, но теперь не за помощью, а поблагодарить Ивана, да сообщить хорошую весть, с которой ему очень хотелось поделиться именно с этим человеком. Он скоро станет папой.