- Хм… А ведь мы могли бы переждать здесь ночь, - заметила Силле, оглядывая полый дуб, в котором они укрылись.
- Замёрзнем насквозь, - возразил Йенс, выжимая мокрую куртку. – Превратимся в ледышки.
- Или нас утащит Ледяной царь, - задумчиво посмотрел Ганс на разыгрывающуюся снаружи вьюгу.
- Кто? – хором изумились его спутники.
- Очередная страшная сказка о красном лесу, которая может быть правдой, - вздохнул принц, продолжая мрачно разглядывать темноту снаружи. – Ледяному царю не нужны наши сердца. Ему нужен покой. Послушание. Все для него – молотки, топоры и вилы. Или клювы да когти. Тех, кто полезен, он оставляет в живых и заставляет служить себе. Остальных – замораживает на ледяном костре в своём ледяном дворце, и выставляет там в своих пронумерованных ледяных залах.
- Очень интересно, королевская задница, но нам это сейчас не поможет «спасти тебя»… Да и себя, - фыркнул Йенс, не оставляя попыток хоть как-то просушить свою одежду. – Нужно придумать, как двигаться дальше.
- В мокрых тряпках? В метель? Не сходи с ума, - покачала головой Силле. – Наш единственный шанс – остаться здесь и найти способ согреться.
- Если б мы могли развести небольшой костёр… - печально шмыгнул носом Ганс.
- А что нам мешает? – загорелся идеей Йенс. – В лесу полно хвороста. Пара минут снаружи никого из нас не убьют, правда же?
- Меня – не убьют. А вот вас – да, - возразила ему девочка. – Сидите здесь. Спасу вас этой ночью ещё один раз, так уж и быть.
- Плохая идея! – принц схватил её за руку, желая остановить. – То, что мы ушли от тролля, ещё не значит…
- Волков бояться – в лес не ходить, - ответила ему народной мудростью Силле и исчезла в буране.
- В лес ходить – другим душу бередить, - изрёк Йенс, наблюдая за своим компаньоном. – С каких пор ты так переживаешь за неё?
- С тех же, как тебя стали интересовать мои чувства, - буркнул в ответ Ганс и сел рядом. – Ещё и без фонаря выскочила, зараза.
- Зря я подкинул эту идею… - почесал в затылке Йенс, задумчиво перебирая подсыхающие страницы отцовской рукописи. Чернила в некоторых местах расплылись, но они и впрямь выглядели лучше. – Впрочем, я думаю, она справится. Она очень сильная.
- А ты бы, на её месте? – откинулся спиной на стенку ствола принц. – Справился?
- Думаю, да, - последовал его примеру сын господина Фоттейлера. – Хоть мне и было бы очень тяжело. Потерять всё в пожаре в один момент…
- Я не об этом спрашивал, - прервал его Ганс.
- Да ну? – хитро улыбнулся Йенс. – У тебя очень выразительное лицо.
- А у тебя – как лошадиная подкова, - отрезал Ганс. Задумался. – Тебе, выходит, было, что терять. Ты ладил с отцом обычно?
- Мне казалось, что да, - развёл руками Йенс. – Он, конечно, сложный человек… Я маму никогда не знал, так что он – единственная моя семья. Боюсь его разочаровать.
- «Боялся», - поправил Ганс. – Теперь бояться нечего. Всё уже случилось.
- У тебя не сердце, а ледышка, - пожурил его Йенс, но мягко, необидно. Ганс даже подумал, что им стало бы чуть теплее, если б он подвинулся ближе, но решил, что это будет слишком «по-девчачьи», и отмёл эту мысль. – Силле давно уже не видно.
Принц напряжённо кивнул.
- Пойду, поищу её, - заявил Йенс. – Я же тут, вроде как, старший.
- Не надо! – Ганс хотел его остановить, но по его взгляду понял, что не сможет. – Хоть фонарь возьми, бестолочь.
- Ты знаешь слишком много жутких сказок, а они имеют свойство выползать именно в темноте, - и Йенс тоже растворился во мгле снаружи. Тени вокруг Ганса резко сгустились, а маленький огонёк фонаря стал тревожным и робким.
Ганс сглотнул, но уселся и стал смотреть на крошечное рыжее пятно.
Надо было сделать что-то, сказать… Какой смысл говорить, если тебя не слушают?
Если б он сам ушёл, его бы так никто не хватился, это верно. Он бы просто шёл по белой снежной пустоте, расчерченной деревьями, точно полями у тетрадки с ненавистными прописями. Шёл бы, шёл, и так и потерялся. И не было бы ничего и никого. И не нужно было бы никого слушаться, и было бы не страшно, что никто не слушает – просто никого же нет! И было бы так хорошо, так спокойно…
Тени кружили хороводом, убаюкивая мальчика. Ветер гудел, ветви старого дуба качались и бились о ствол, и среди этого древнего праздника жизни и смерти юный принц совсем не заметил, что у него появился гость.
О его прибытии возвестил мерный стук. Ганс будто бы очнулся от наваждения. Инстинкты подсказали забиться в самый дальний угол и не высовываться.
- Я. Знаю. Что ты. Там, - возвестил холодный, звенящий голос.
Тогда мальчик засунул за пазуху рукопись господина Фоттейлера, в карман – спички Силле, взял под мышку фонарь и опасливо высунул нос из укрытия.
Снаружи стоял старец с бледно-голубой кожей. Волосы и борода его больше походили на длинные серебряные нити, а облачён он был в тёмно-синюю шубу. В руках старец держал ледяной посох, а голову его венчала такая же корона. Старец стукнул посохом и метель стихла.
Ганс про себя чертыхнулся и, не имея иного выбора, вылез.
- Здравствуй. Ты. Именно тот. Кто мне. Нужен, - заявил Ледяной Царь.
- Доброй ночи, - поклонился нехотя принц. – Для чего?
- Ты. Будешь. Служить. Мне. Вечно, - коротко объяснил старец.
- Прошу прощения, но нам со спутниками нужно было выбраться из этого леса,
- Ганс отчаянно искал глазами ребят в последней надежде. – Возможно, я мог бы разово помочь вам, а вы бы показали мне выход из леса? Тогда мы бы больше не нарушали ваш покой.
- Они. Ушли.
- Что?
- Твои. Друзья. Бросили. Тебя, - не дрогнув, сказал ему в лицо Ледяной Царь. – Ты. Можешь. Остаться. Здесь.
Он так и знал. Это всё был хитрый план, да? Спасать его, зачем-то потом давить на жалость слезливой историей. Говорить так тепло, оставлять ему фонарь… Глупо-то как! Конечно, им идти в такой буран – раз плюнуть. Нашли способ избавиться….
- Они мне не друзья, - усмехнулся принц, не обращая внимания на то, как закололо в груди. Оценив свои шансы, он понял, что лучше последовать за старцем, чем замёрзнуть насмерть в этом опустевшем бревне. – Чего же мы медлим? Я рад служить вам.
***
Похоже, дворцы все одинаковы. Неважно, изо льда они или из камня, тепло в них или так мертвецки холодно, горит ли в камине обычный огонь, или холодный голубоватый с чёрным дымом. Всё это не имеет значения, потому что…. Каждый дворец совсем не уютный.
Отужинав вместе с Ледяным Царём за ледяным столом ледяными перепелами с ледяной капустой, Ганс приступил к своей новой работе. Она заключалась в том, чтобы вертеть над ледяным костром разных зверушек, «найденных» в лесу Ледяным Царём, тем самым окончательно их замораживая и принося покой.
- Ты. Всё. Понял?
- Так точно. Ваше величество, - вновь поклонился ему Ганс.
Ледяной царь осмотрел его внимательно. Отметил уже немного посиневшие пальцы рук и нос, печальные, но холодные глаза-блюдца. Хмыкнул довольно. Посмотрел, с каким безразличием обработал его новый слуга синичку над костром. Улыбнулся коротко.
- Из тебя выйдет толк, - положил ему руку на плечо. Мальчик вмиг почувствовал, как по всему телу прошлась волна холода, но он был даже рад ему сейчас. – У тебя славная льдинка в груди.
С этими словами Ледяной Царь оставил юного принца, отправившись в лес ловить новых зверей и птиц.
А Ганс остался у морозного камина.
Воробьи да вороны, белки да зайцы, в его руках все они были такими… послушными. Смирными. Спокойными. Если бы он захотел поиграть с ними, они не могли воспротивиться этому. Отсветы голубого пламени на стеклянных гранях даже были красивыми. Если бы он захотел оставить их при себе…
Они не смогли бы убежать.
Что-то в этой фразе казалось неправильным. Нечестным. Она не шла у Ганса из головы, крутилась вокруг него, будто собачонка, пока он с равнодушием замораживал некогда весёлых и бойких лесных жителей. Гансу и самому хотелось оказаться на их месте…
«В лес ходить – другим душу бередить».
При чём тут это вообще?
Гансу нет дела, кто и куда ходит. Он – принц, чёрт возьми! Он сам решает, кому и куда ходить! Они все должны его слушаться! Должны! Нет, вообще, ему никто не нужен, поэтому он и уселся здесь, да!
Да?
Из глаз потекли слёзы, которые тут же превращались в льдинки.
Вспомнилось, как он бегал за папой и старшими братьями, чтобы с ним поиграли. А они его отправляли к нянечкам, которым он абсолютно не нравился, зато нравились деньги, так что он быстро устал от фальшивых улыбок. Потому и полюбил библиотеку – там можно было забыть о том, как он был одинок.
Когда он подрос и стал появляться на публике, все заметили, как надменно и отстранённо он держался, как высокомерно вздёргивал нос. Стали шептаться, что у принца «ледяное сердце».
Ганс не выдержал всего этого. Понял, что так всегда будет, если он останется во дворце. Потому и сбежал.
Точно! Он-то мог сбежать из опостылевшего ему дворца, а эти бедные зверушки – нет! Какой же он всё-таки дурак.
Выглянул наружу – метели не было. Рискнул, выбрался наружу, набрал хвороста. Вернулся и попытался развести костёр. Не вышло – ветки от снега все были сырые. Тогда вынул из-за пазухи рукопись. Подумал секунду. Помотал головой, отгоняя жалость, взял одну страничку и поджёг. После бумаги огонь охотнее перекинулся на ветки, и вскоре Ганс смог разморозить и отпустить всех своих сегодняшних «жертв».
Вспомнил, что по сказке были ещё залы, и кинулся туда. Разжигал костры, тратил страницы рукописи…
Пока в последнем зале не наткнулся на такие знакомые ледяные статуи. Мальчик и девочка. С застывшим ужасом на лицах.
- Обманщик… - с ненавистью прошептал принц. И чиркнул спичкой.
Время перед ледяным костром текло незаметно, проходило мимо Ганса. Теперь же оно едва-едва переставляло своё бесчисленное множество ног. Приближался рассвет, а ведь именно к нему должен был вернуться в свой чертог Ледяной царь. Сердце прыгало в груди, обливалось кровью. Никакого льда там не было и в помине.
И вскоре его не оказалось и на друзьях юного принца. Он бережно взял Силле за правую руку, а Йенса за левую, и тут же улыбнулся, почувствовав ответные рукопожатия. Занималась рождественская заря, а Ганс впервые в жизни был абсолютно счастлив.