Тбилисские Авлабар и Чугурети, два соседних огромных района за Курой напротив центра - антиподы: Авлабар ниже по Куре остаётся армянской слободой и дикой сельвой тесных закоулков. К тому же - стоит на холмах, с которых снят вот этот потрясающий дореволюционный вид на Чугурети.
В те века, когда без крепостной стены жить в Закавказье было опасно, здесь находились огороды и сады селения Кукия, и ныне известного крупнейшем кладбищем Тбилиси, которое никто не разрушал три или четыре века. Ну а первый импульс к заселению Чугурети дал, внезапно, индонезийский вулкан Тамбора. В 1814 году он устроил самое жуткое извержение, которое только фиксировала наука: за сто километров от кратера под тучами пепла круглыми сутками стояла ночь, а финальный взрыв мощностью около гигатонны разнёс в щебень 2 километра горы. На следующий год разоренная Наполеоном Европа жила под мутным небом и зеленоватым закатами, а посреди лета то и дело шёл снег - пепел Тамборы распространился по всей атмосфере планеты.
От того европейцы занялись своим любимым делом - ожиданием Конца Света. Иные сочли, что ждать его лучше в Святой Земле, или где-нибудь у Арарата, а в газетах вычитали, что ближайшей к нему точкой среди христианских стран не так давно овладела Россия. Особенно популярна эта идея стала среди пиетистов, с 1689 года видевших в лютеранстве примерно то же, что Лютер когда-то увидел в католицизме. И вот в 1815 году в Штутгарте их делегация поймала за пуговицу Александра I и спросила у него разрешения поселиться на новых землях. Александру I идея понравилась: русских людей обживать Кавказ не хватало (после демографической тамборы прошлого рубежа веков совсем не очевидно, что очень малолюдной страной Россия была большую часть истории), и вот в 1817-18 годах 2,5 тысяч немецких семей (из 7 тысяч покинувших Вюртемберг) расселились вдоль Куры.
Две колонии, - ремесленный Ной-Тифлис и аграрный Александерсдорф, - появились в 1818 году совсем рядом с городом. Однако новых волн переселения не последовало, в освоении Закавказья ставка была сделана на репатриацию армян, а община Рихардов и Гертруд (которые, с исходом и арестом самых фанатичных, вернулись в лютеранство) быстро затерялась среди Иванов и Марий, Нино и Гоги.
На кадре выше сразу привлекают взгляд водяные мельницы, слаженный скрип которых разносился по воде, поди, до самого Мейдана. За ними хорошо видны Николаевский мост (1849-52), вполне уцелевший с тех пор и органично ставший Саарбрюккенским, и пара церквей. У ближней, тоже Никольской 1850-х годов, и начнём прогулку:
Это был фамильный храм и усыпальница рода Имнадзе: под сводами десяток могил. Фрески считаются неканоническими, но чтобы это оценить - надо хотя бы разглядеть их на тёмных стенах:
Рядом - что-то огромное и советское:
А поднявшись выше, мимо внушительного старого здания, ныне занятого делегацией Евросоюза...
...можно взглянуть на церковь Святой Нины (1676), на момент постройки стоявшую за городом:
Оба храма исторически ещё не Чугурети, но уже не Авлабар: странное безраёнье, где к Куре прорываются хрущёвки и новостройки.
Реальной границей Чугурети ощущается Саарбрюкенский мост с его благородными старыми арками:
Или точнее - Саарбрюкенская площадь, на которую он выводит. Ныне довольно невзрачная и полная машин, до 1922 года она называлась Воронцовской площадью - конечно же, в честь Михаила Воронцова, первого Кавказского наместника в 1844-54 годах, при котором мрачное полувоенное существование Закавказья сменилось наконец экономическим расцветом под началом гражданской власти.
Его собственный дворец, почти на одной линии с этим мостом, стоит проспекте Руставели, но и для Чугурети граф сделал немало - например, в 1851 году утвердил его генеральный план с непривычной для витиеватого Тифлиса прямоугольной сеткой улиц, а в 1853 - и вовсе включил в черту города. Главными осями заречья стали Воронцовская набережная и Михайловский проспект (названный официально в честь новорождённого Великого князя, но все, конечно же, всё понимали), а на площади у их развилки в 1867 году появился памятник Воронцову:
И в окрестных закоулочках ещё можно отыскать последние балконные дома совсем как в Старом городе
Однако по-настоящему облик этих мест определил 1872 год, когда в Тифлис пришёл из портового Поти первый поезд и встал как раз на краю Чугурети. Район между вокзалом и центром был обречён на взрывной рост, и подавляющее большинство здешних улиц обрели свой облик в следующие полвека.
Кроме, разве что, набережной, переименованной частью при Советах в честь Николоза Бараташвили (поэт-романтика начала 19 века), частью при независимости в честь Ноя Жордании (меньшевика, фактически руководителя Грузинской демократической республики) и застроенной мощными сталинками. В торце одной из них устроили кинотеатр "Накадули", а перед ним, в квартале от Саарбрюкенской площади - ещё одну безымянную площадь, едва ли не единственное место, где дома Чугурети глядят на Куру:
Радуя глаз тонкостью резьбы и изяществом:
Квартал между площадями, проспектом и набережной пронизывают живописные переулки:
В одном из которых - дом Николоза Картвелишвили (1902), явный кандидат на "самое красивое жилое здание Тбилиси":
Вдоль его фасада выйдем на бывший Михайловский проспект, при Советах ставший улицей Плеханова, а с 1993 года известный тбилисцам как проспект Давида Агмашенебели. То - дань титульной нации: за пределами Грузии этот царь, в 1122 году вернувший Тбилиси из полутысячелетнего господства мусульман под скипетр Багратионов, обычно называется Давид Строитель.
С проспектом Руставели его улица образует странную симметрию, выводя на карте города Золотой век: там - поэт, а тут - монарх, и в общем для двух берегов Куры два проспекта равноценны. На Руставели - богаче история, на Агмашенебели - красивее архитектура; проспект поэта - шире, проспект царя - длиннее (2,5 километра).
Его начало ещё в 2011 году сделали пешеходным, а недавняя реконструкция наполнила проспект всем тем, отсутствием чего так радует Чугурети - то есть, пафосом, дороговизной и буйством туризма, какого и в Старом городе не найдёшь!
Первые полкилометра проспекта Агмашенебели - это запахи карри и корицы, галдеж на всех языках мира, англоязычная музыка "как бы со вкусом" и ближневосточные ритмы, юные англоязычные зазывалы у ресторанов грузинской, турецкой, итальянской, пакистанской кухни и сногсшибательные цены в вывешенных на улицы меню. Ни дать ни взять московский Арбат, если бы Перестройка победила окончательно.
Так что лучше тут ходить, чуть здрав голову, любоваться фасадами старых домов. На кадре выше, например, доходник Александра Манташева - богатейшего армянина Российской империи, более известного как нефтяной магнат в Баку и работодатель молодого Джугашвили в Батуми. В Тифлисе же он был крупнейшим застройщиком, а потому дома Манташева тут можно было бы наверное свести в отдельную статью, начиная с собственного дома в Сололаки. На Чугурети, впрочем, армянин явно зашёл неожиданно робко, и куда эффектнее смотрится соседний Дом с Орлом (1903) купца Эраста Чавчанидзе:
Причём орла, найдя на чердаке под кучей мусора, вернули на фасад недавно, как и поновили расписной подъезд. Ну а Грузия чудо-страна на фоне бывшего СССР в плане преемственности: сын купца Михаил был известным хирургом, а внучка Тамара живёт в одной из квартир до сих пор.
Как и вино из Екатериненфельда, теперешней Болниси, тут преспокойно продавали что при Чавчанидзе, что при большевиках, переименовавших немецкое селение в Люксембурги. Ну а "анфент" - это тогдашний синоним "дочернего предприятия":
А вот скульптурка у подножья одного из зданий - ещё одна параллель с проспектом Руставели, где стоят десятки фигурок в совсем ином стиле, но похожих размера и настроения.
За всем этим блеском - уютные дворы с лабиринтами лестниц, гирляндами белья, несмолкающими голосами: в одном из них мы квартировали в первый приезд. Настоящее душевно-усталое Чугурети начинается и буквально за красной линией вдоль боковых улиц, где, однако, тоже есть, на что взглянуть. Вот справа, например, Реальное училище (1865) - старейшее здание в пешеходной части проспекта:
Красная арка какого-то тевтонского вида, в которую упирается улица Мазниашвили - как раз над той надписью "Salve". За ней спрятана армянская Кукийская церковь Сурб-Аствацацин (1866-79), которую обкорнали в 1930-е годы, а незадолго до нашей поездки как раз начали восстанавливать:
"Арбат с грузинским акцентом" заканчивается ещё через квартал как-то удивительно буднично - площадей или хотя бы оживлённых перекрёстков, кроме съезда к Куре (где стоит как-то упущенный нами "церетельный" памятник Грибоедову, поставленный в 2018 году), тут нет, просто плитка вдруг сменяется пошорканным асфальтом. По правой стороне пешеходку продолжает до следующего перекрёстка тротуар, а рестораны в духе Индии и Италии сменяет фаст-фуд с арабским уклоном и магазины с запахом пряностей и продавщицами в чёрных хиджабах. На границу сред взирает угловатый красный голубь:
Однако именно в этой тихой, тенистой, какой-то провинциальной части проспекта находится дом, как бы не важнейший для истории. Во-первых, построенный в начале 19 века, он остался ещё от Ной-Тифлиса. А во-вторых и в главных, с ноября 1851 года по январь 1852-го на этот балкон порой выходил из квартиры тот, без кого не было бы ни войны, ни мира: молодой офицер Лев Толстой.
И ладно бы он просто тут жил, отходя от трехнедельной лихорадки - именно в Тифлисе (хотя по другой версии - в Пятигорске) Лев Николаевич впервые всерьёз взялся за перо, начав работу над "Детством". Ну а героем дня в Тифлисе тогда был Хаджи-Мурат - спустившийся с гор на русскую сторону наиб пока ещё грозного Шамиля как раз гостил в кавказской столице. О нём была, как известно, последняя повесть Толстого, изданная посмертно в 1912 году. И можно представить, сколько раз за свою долгую жизнь Глыба-Человечище мыслями возвращался к этому дому:
Рядом с ним - готическое здание Михайловской больницы (1864-65), единственной в огромном городе (кроме частных) аж до 1910 года. С другой стороны, куда я забыл заглянуть, в 1889 году случилась, кажется, самая декадентская свадьба из всех декадентских свадеб - Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский, познакомившиеся в Боржоми любители Грузии, обвенчались в больничной Михайловской церкви (1889), которая чаще служила для отпевания тех, кому врачи не сумели помочь. Одним из них стал в 1918 году Нико Пиросмани, большая часть жизни которого не в Ортачале прошла и не на Вере, а именно среди чугуретинцев.
Но ещё больше в истории отметилась не сама больница, а основанное в том же 1864 году на её базе Императорское Кавказское медицинское общество. Чтоб было ясно - одно из трёх в Российской империи, после Петербурга и Москвы. За стеной Кавказа с его чужими знойными хворями и порой катастрофическими санитарными потерями войск (так, в Гиляне при Петре I целый корпус сгинул почти без боя!) такая организация была как минимум уместна.
Общество регулярно проводило съезды врачей, каждый из которых включал локальную революцию в медицине: так, это местные разработки помогли советской власти превратить малярийный ад Черноморского побережья Кавказа в теперешний курортный рай. Однако, главный, пожалуй, вклад ИКМО в повседную жизнь, вполне может быть, стоит прямо сейчас в вашем холодильнике - это кефир. Или гыпы - так горцы Карачая называли напиток, в который обычное молоко превращалось, впитав зёрна "магометова пшена", то есть - ферментирующих бактерий.
Тифлисские медики обнаружили, что кефир не только куда нежнее привычного от Турции до Якутии айрана, но и сказочно полезен, а в 1908 году молокозаводчик Николай Бландов из Кисловодска технично выманил у горцев "магометово пшено" для своей фабрики, и вскоре кефир начали пить на всех континентах. Общество было упразднено в 1926 году, в 2000-х годах закрылась и больница, однако на её дворе прошлой осенью явно что-то происходило:
Напротив - одна из редких на проспекте советских вставок: Дом Политпросвещения (1978-80) с роскошнейшей мозаикой работы Церетели. В 2000-08 годах грузины ходили сюда за российской визой:
А почти за ним - Парк Роз, начинавшийся в 1892 году с сада Иоагана Мейера, то ли родича, то ли однофамильница пастора тифлисской кирхи.
При Советах он стал Парком Горького и оброс чудаковатыми скульптурами:
Среди которых радует глаз "травертиновый" фонтан. А вот ажурного Летнего кинотеатра 1930-х годов, взглянуть на который мы сюда и зашли, в парке не обнаружилось. Да и розам в сентябре-октябре не сезон:
Идём дальше по проспекту. Явно старое здание с немецким флагом - уж не было ли ратушей Ной-Тифлиса?
Увы, информации о каждом доме не найти и не изложить:
Ещё квартал-другой - и вокруг раскрывается, оглушая размахом, площадь Марджанишвили, в 1946-47 годах принявшая нынешний сталинский вид. Под ней - одноимённая станция Тбилисского метро, на просторной брусчатке не прекращается пробка, а первые этажи запомнились мне банками и обменниками, в одном из которых мы обнаружили лучший в Тбилиси курс рубля, не требующий при этом нырять в базарное безобразие Исани или Дидубе.
Центром Ной-Тифлиса площадь была и в прошлом - именно здесь стояла Лютеранская кирха (1894-97), в общем-то довольно обычная на фоне прочей Немецкой Руси.
В северной части проспекта Давида Строителя за площадью Марджанишвили как-то особенно заметно, сколь не похож был Тифлис своей архитектурой на остальную империю - примерно как Лемберг (тогда заграничный) или Гельсингфорс. Что в общем по-своему логично: на окраины страны проникали и северный модерн, и немецкий югендстиль, ну а винное певучее Закавказье - самое место для французского ар-нуво.
На кадре выше, совсем рядом с площадью - дом рыбопромышленника Абазова (1904), которому мы очень зря не заглянули в парадную: она тут покруче, чем у дома Сейлановых на Сололаки, и более того, судя по датам постройки и общим сюжетам росписей, там копия, а тут оригинал. О соседних домов с кадров выше и ниже я ничего не нашёл, но французскость их облика просто зашкаливает:
Вот тут (взгляд назад) слева хорошо виден Тбилисский ТЮЗ имени Нодара Думбадзе, в 1998 образованный слиянием двух театров. Основанный в 1927 году Русский ТЮЗ был первым детским театром Кавказа, в нём тут начинал творческий путь выросший на соседней улице Георгий Товстоногов, а в войну, когда он уже ставил спектакли во "взрослом" Грибоедовском театре, в местную труппу вступил юный Булат Окуджава. Грузинский ТЮЗ, основанный в 1928 году второй детский театр Кавказа, всегда оставался в тени русского, в 1983-м и вовсе лишился здания, но теперь в двуязычном театре ведущая, конечно, грузинская часть.
Здание с прошлого адра построено в 2013 году, изначально же ТЮЗ обитал в старой гостинице Франца Ветцеля (1903), в разное время называвшейся "Ной", "Европа" и "Рустави". В дореволюционном городе она слыла одной из самых дорогих, но и было в ней всё вплоть до искусственной пещеры.
А две фигуры у входа наверняка остались ярким детским впечатлением для многих горожан. Теперь здание заброшено, причём судя по не битым стёклам с пластиковыми рамами - не так уж и давно.
Чуть дальше островерхий домик чудом уцелел от Ной-Тифлиса. Немецкие домики ещё можно отыскать в окрестных улицах. Но мы видели только этот - за наследием пиетистов интереснее ехать в глубинку вроде Асурети, Болниси или азербайджанского Гёйгёля.
Фасады проспекта царя-Строителя:
Некоторые из них, как и многие другие в Тифлисе, строил потомок местных колонистов архитектор Альберт Зальцман.
А в закутке, заметном на позапрошлом кадре, притаился его особняк (1872), выросший на месте как раз-таки отцовского островерхого домика. В 1897 году за главного в доме остался сын архитектора, художник Александр Зальцман, а в 1918-20 годах с балкона порой взирал на суету его таинственный гость Георгий Гурджиев, сын грека и армянки из Александрополя (Гюмри).
К тому времени он объехал много стран и пришёл к своему особому понимаю мира, строившемуся на том, что человек от природы не завершён, живёт в состоянии "сна наяву", в котором логична постановка не "что он сделал", а "что с ним случилось", и истинная цель каждого - путь к более высоким состояниям разума. А как сделать это - и стало учением странствующего мистика.
В Москве 1910-х Гурджиев нашёл первых последователей и друга-оппонента Петра Успенского.. а дальше на его Четвёртом пути (как прозвали это учение потомки) встала Гражданская война. Георгий Иванович предпочёл переждать её за стеной Кавказа, где всё знакомое и до границ бежать недалеко. В Тифлисе, столице независимой Грузинской демократической республики под опекой англичан, которые сменили битых немцев, он жил у Зальцмана, общался с местной богемой в кабаре "Химериони" при Артистическом театре, ставил балет "Борьба Магов" в Оперном театре (оба - на проспекте Руставели) и продолжал искать Четвёртый путь. В 1920 году он уехал в Константинополь.
Донельзя ориентальный Каджарский дом (1893) напротив выглядит так не случайно. Мазендеранские тюрки Каджары - это предпоследняя династия иранских шахов, построивших Тегеран и правивших там весь 19 век, в период и наиболее интенсивных контактов с Россией. И если её основатель (через племянника, ибо сам ещё в юности был оскоплён в каких-то придворных интригах) Ага-Мухаммед в 1795 году сравнял Тбилиси с землёй, возмущённый дружбой бывшего вассала с северным царём, а его наследники Фатали-хан и Аббас-Мирза проиграли две войны с Россией, то Бахман-мирза, брат четвёртого по счёту шаха Мохаммеда, в 1848 году в этом городе поселился.
Не от хорошей жизни: сторонник реформ, Персию он покинул как политэмигрант, однако в России этот "курбский" был принят тепло, а его потомки, служившие в царской армии и роднившиеся с цветом Азербайджана вроде писателя Мирзы-Фатали Ахундова или нефтяного магната Гаджи Тагиева, пользовались обращением "ваша светлость" - наравне с Багратионами. Вероятно, из-за этой ревности за своих царей, Каджарский дом странно обделён внимание грузинских краеведов:
Лепнина соседнего дома:
Дальше по проспекту - доходники Мелик-Дадаяна (1915, надстроен как Институт инженеров путей сообщения) и братьев Форер (1911) на углу улицы Товстоногова:
У него роскошные двери:11а.
А в парадную мы даже заглянули:
Но в общем-то ничего особенного по тбилисским меркам там не нашли:
Дальше проспект выводит на безымянную площадь у подножья Дворца Культуры Железнодорожников. И логично предположить, что это был какой-нибудь народный дом... однако здание построено с нуля в 1950-м! Что ж, запоздалый модерн 1930-х годов, спокойно захлёстывавший в эпоху конструктивизма и "освоения классического наследия", я встречал не раз - в Симферополе, Бишкеке, Красноярске.... Но захлёт из дореволюционного в послевоенное - это рекорд!
По соседству с одной стороны Тбилисский музыкальный театр имени Джансуга Кахидзе, перестроенный в 1989 году из отеля "Палас" (1914):
А с другой в скверике - памятник (2011) Илье Сухишвили и Нино Рамишвили, танцующим супругам, благодаря которым грузинские пляски на грани акробатики знает весь бывший СССР. Сами эти фамилии я запомнил ещё из афиш, мимо которых зимой ходил в школу где-то в начале 2000-х: хотя супруги не увидели 21 века, а со сцены сошли в глубинах советской эпохи, "Сухишвили-Рамишвили" - бренд Ансамбля народного танца Грузии, основанного ими в 1945 году.
На соседнем перекрёстке - старейший в Тбилиси кинотеатр "Аполло" (1909), при Советах - "Октябрь":
Сейчас он выглядит не очень-то действующим, но барельефы его определённо интереснее любого широкоэкранного кино последних лет:
С какого дома эта парочка очаровательных сирен - уже не вспомню:
За "Аполло" проспект Давида Строителя принимает какой-то строгий и казённый, почти петербургский вид:
Всё это - Тифлисское пехотное юнкерское училище (1864-66), по факту главное учебное заведение кавказской столицы в царские времена. При Советах его здания заняло Тбилисское артиллерийское командное училище, основанное ещё в 1920 году в Саратове, и в 1921 курсанты двух училищ даже успели друг с другом повоевать. В 1990 уже советское училище переехало в Свердловск и приказало долго жить при Сердюкове. Что здесь теперь - не знаю, но на другой стороне квартала у Куры - Минобороны, редкое место в Грузии, где страшно доставать фотоаппарат.
Среди холодных фасадов притаился неимоверно уютный особнячок, который архитектор Пауль Штерн (его же - дворец Каджаров) строил в 1889-93 годах как семейное гнёздышко, а в итоге сразу продал купцу Аветису Гукасяну из Шуши:
И если львы на воротах - новоделы по мотивам исторических, то необычайно трогательный мальчик с осетром вполне аутентичен:
Дальше по проспекту - внезапно, Русский культурный центр, украшенный мозаикой с Давидом Строителем. Как и все объекты отечественной "мягкой силы", всем видом он наводит тоску.
Во дворе соседнего жёлтого здания школы притаилась церковка Евфимия Афонского (2010-15):
Но интереснее зайти во двор напротив, где тихо ветшает самая настоящая обсерватория. Причём - кочующая: основанная в 1837 году, она сменяла в Тифлисе пяток мест и специализаций, за Чугурети обосновавшись в 1861 году. Большую часть своей истории она была геофизической, пока в 1931 году эти функции не были переданы обсерватории в Душети, и лишь с 1947 тут основной хозяин - Гидромет.
Ну а Тбилиси и тут про людей, а не про звёзды: в 1899-1901 в обсерватории успел поработать, причём не дворником или лаборантом, а вполне себе вычислителем Иосиф Джугашвили, только-только вылетевший из семинарии и уже прослывший непримиримым революционером в марксистском кружке "Месами-даси".
Дальше проспект Чугурети пересекает улицу Царицы Тамары, ранее Челюскинцев, к началу которой ведёт через Куру одноимённый мост.
Самое приметное здание тут - огромная Тбилисская киностудия (1927-30), ныне имеющая полузаброшенный вид.
Дальше проспект вновь делается тенистым и провинциальным:
Тут есть ещё несколько симпатичных домов без впечатляющей истории:
А завершает проспект ещё один театр, коих в "имперской" части Тбилиси определённо больше, чем церквей:
В данном случае - Тбилисский театр музыки и драмы имени Васо Абашидзе, до 2005 года - театр музыкальной комедии. Его организовал в 1934 году на базе передвижного "Кооптеатра" (основанного в 1926-м) Михаил Чиаурели, отец знаменитой Софико. Когда построили футуристическое здание - я не нашёл, а по виду предположу, что в 1980-х.
Дальше проспект тихо гаснет между парком Муштаид и стадионом "Динамо", за которыми начинается следующий район Дидубе.