Вся книга "Двери" в подборке - https://dzen.ru/suite/d8e2e5b0-90a6-45bf-ba74-59da3cbd4912
Глава 6. Родительская калиточка
С утра в доме вкусно пахло выпечкой и свежезаваренным чаем. Дедушка Яков, восьмидесяти двух лет, и его жена Аглая, восьмидесяти одного года, принимали долгожданных гостей.
Их дочь Ирина с мужем и двое внуков со своими семьями приехали встретить в родительском доме майские праздники.
Иришка была старшей дочерью Якова и Аглаи, она очень много работала педиатром в городской больнице и старалась следовать семейным традициям, а значит, все праздники семья должна была справлять у мамы и папы. Её супруг Павел легко поддерживал любые начинания и правила любимой жены, но выдвигал ответное условие: на каждом семейном празднике должен быть «витамин В», поэтому шашлыки жарились вне зависимости от времени года.
Их двое детей, Ванюша и Полинка, со своими вторыми половинками, радостно бросали все дела и заботы, чтобы привезти правнуков к бабке Аглае и отдохнуть от вечных двигателей хотя бы два дня, да ещё и налопаться жареного мяса.
Ну и, соответственно, спецбригада троих головорезов-правнуков в роли пятилетней Вари и трёхлеток Кирилла и Катерины, вообще визжали от счастья побыть на свежем воздухе и безудержно носиться по огороду.
В эти майские дни всё было по графику. В пятницу вечером вся гоп-компания, радостно хлопая калиткой и припарковав три машины, где было удобно, ввалилась к столу, ломящемуся от вкусняшек.
Аглая понимала, что детки приедут голодными и уставшими, поэтому с первым лучом солнца начинала стряпать пирожки и пельмени… варить супы и обязательно молочные кашки для юных натуралистов. Дед Яков же с самого утра подметал места для гостевых машин.
Часам к двенадцати ночи дети, внуки и правнуки, уставшие, сытые и наговорившиеся, начинали расходиться по спальным местам, а так как изба у Аглаи с Яковом была не дворцовых размеров, а обычным пятистенком, то укладывались все по принципу кто младше — тому мягче.
Правнукам дед стелил перину на русской печи. Ванюшку с женой и Полинку с мужем — под печью, вдоль коридорчика, на двух небольших кроватях, которые когда-то по случаю стырил из заброшенного пионерского лагеря.
Дочь Ириша с мужем укладывались в горнице на полу, благо одеял и полушубков было с избытком, да и надувных матрацев навезли целую кучу.
Сами старики, конечно же, спали в своей спаленке, и никогда не стояло даже вопроса: может, отдадут кому из внучат двуспальную кровать?
Утро, естественно, начиналось с петуха Петьки, который с удовольствием горланил на завалинке с четырёх утра, в аккурат под окнами горницы.
А дальше всё шло по накатанному… Аглая подоила корову, дед покормил свинок и кур. К этому времени просыпалась остальная гвардия и сонно потчевала вчерашними пирогами, чтоб с новыми силами встретить прекрасный день.
После завтрака всем разрешено было разбредаться по участку и заниматься важными делами. Паша мариновал шашлыки, Иван рубил дрова для баньки, а детишки — Кирюша, Варюша и Катюша — битый час играли в магазин. Денег-листьев им где-то добыл дед… а вот товары — плюшки и пирожки с чаем — они нагло воровали с бабушкиного стола, и не абы какие, а самые свеженькие и горяченькие.
Аглая, взбив сливочки, дожаривала блинчики, пока Полина сворачивала их с домашним творожком в трубочки и обжаривала в печи на живом огне.
— Ба-ба-а-а-а, — младшенькая трёхлетняя Катюша прибежала в сенки, где Аглая стояла у плитки.
— Што, моя золотая?
— Я хочу писа-а-а-ать!
— Так садись сама, пописай, вот горшок.
— И ка-а-а-кать…
— Ох ты, прасти хоспаде. Полинка!!! — Аглая заглянула в горницу, где у плиты внучка возилась с творогом.
— Да, бабуля!
— Надо Катюшу в туалет сводить!
— Ба-а-а-а, у меня трубочки на огне, а мама стирку вешает за домом. Попроси Ваню или папу!
— У меня руки в маринаде-е-е-е, — услышав их разговор, сразу ретировался Пашка.
— Ох ты, мой сладкий сахар, — Аглая, видя, что девочка уже стоит «ножки крестиком», отодвинула сковороду и бросилась с правнучкой в уличный туалет.
Пробегая мимо песочницы, где был развёрнут детский супермаркет, она с ужасом обнаружила извалянные в песке плюшки и блины, которые с удовольствием уминала старенькая собачка Жуля.
— Яся! — Аглая позвала деда. — Отнеси Жулю в дом! Она сейчас песка наесься!
— Мать! Погодь! Я на дереве!
— Што ты, окаянный, делаешь на дереве?
— Надо ещё денег детям нарвать!
— Воротай назад! Давеча только спина болела!
— Бабу-у-у-ушка-а-а!!! Кака-а-ать! — взмолилась Катюша.
— Ох ты ж, — бабка спохватилась и помчала к отхожему месту.
Пока они с Катей делали свои дамские дела и «припудривали носики», Варя и Кирилл решили уйти на рыбалку.
Это очень хорошо, что дети умеют принимать решения, и тут главное — вовремя заметить пропажу.
Их отсутствие заметили через полчаса, поэтому, минуя накрытый к обеду стол, все рванули на поиски юных путешественников.
Яся и Аглая сразу пошли через огороды к речке, ведь дед уверял, что «кажись, видел их у картохи»… Ира осталась дома с Катей… остальные побежали в лес и к деревенским магазинчикам, однако парочку малолетних «рыбаков», на счастье всей семьи, уже обнаружил сосед Фёдор и тащил обоих в дом.
Пока пришли, пока прочитали лекцию о безопасности, пока отобедали, уже и время прибрать избу и начать готовить ужин… Хорошо, что горячую его часть взял на себя Павел и вовсю чистил место под мангал.
Стариков немного смущало, что их старенькие зубные протезы и печень с поджелудкой могут не выдержать мясное изобилие, поэтому было решено дополнительно сварить два вида каши, для правнуков и для себя.
Молодёжь после обеда и пробежки по деревне устало развалилась на одеялах и даже планировала позагорать, Катюшу и Кирюшу дед пошёл укладывать на послеобеденный сон, поэтому, прихватив очки и большую книгу сказок, через полчаса уже тоже крепко посапывал рядом с близнецами.
До ужина оставался час тишины.
Аглая присела у печи и смахнула пот со лба, наблюдая, как кот Васька с удовольствием жевал свежепойманную мышь…
«Счастье-то какое… — думала старушка. — Дети, внуки, правнуки…»
До вечера случились ещё: всеобщая рыбалка на речке, посадка моркови да буряка на огороде, приборка в яблоневом саду и ужин.
Также все правнуки по очереди раз пятнадцать попросились в туалет, погулять, поговорить, поиграть и, конечно же: «Ба-ба-а-а-а, дай я тебя обниму!»
Встретили корову с табуна, подоили, накормили, напоили… ещё раз проверили поросят и кур и к одиннадцати часам вечера после баньки начали расправлять свои постельки.
Следующее утро прошло по предыдущему сценарию:
— Ма-а-а-а-а-ам.
— Я белье глажу!
— Ка-а-а-акать!
— Жуля опять что-то жрёт!
— Кто-нибудь подержите вот тут, я забор починю!
— Где молоток нормальный?
— Где аптечка?
— Обе-е-е-е-ед!
— Деда, а почитай сказку!
— Я тебя очень люблю!
— А когда ужинать?
— Сейчас я Ваську лечить буду!!! Надо молоко и градусник!
— Принесите воды!
— Девочки, подметите в сенках, тут кто-то банковскую машину ограбил, очень много деньго-листьев!
— Куда делось ведро молока с кухни?
— А что ужинать?
— Ка-а-а-а-акать!
— А Кирилл не даёт мне листики!
— А мы ничего не забыли? — Ирина стояла посреди комнаты, задумчиво озираясь по сторонам.
На этой фразе Аглая одновременно с дедом Ясей радостно вздрогнули:
— Домой, поди-ка, собираются!
— Надо помочь им.
— Кабы не забыли ничё, а-то вернутся!!!
— Поди помоги, а я посуду домою!
Дед Яся торопливым шагом пробежал по всем сусекам, собрал раскиданные игрушки и счастливо отнёс их по нужным машинам.
И вот калитка жалобно скрипнула, дети помахали рукой и начали разворачивать свои автомобили в направлении города, а Яша и Аглая, взявшись за руки, потихоньку заковыляли домой.
Прошёл час.
Они так и сидели в тишине…
Просто сидели, глядя в одну точку…
Кот и собака Жуля тоже не могли поверить в своё счастье и с удовольствием слушали тишину, преданно расположившись рядом с пенсионерами.
— Авось сходим прогуляться? — дед посмотрел на супругу.
— От благодарствую! Сподобил! Не знамо, как ты, окаянный, а я вдоволь нагулялась с Кирюшей и Варюшей! Умаялась. Сил нет.
— Нда-а-а. Умаяли нас кулёмы.
— Я просто посижу с Жулей. Старые мы уже для таких шубутных гостей.
И они снова замерли.
Дети приезжали к ним часто, каждые входные и праздники, поднимали пыль, крик и гам.
Нет, конечно… старикам было безумно приятно, когда раздавался скрип старенькой калитки и в дом влетала ребятня… Но больно маетно это было. За свою долгую жизнь Яков и Аглая воспитали трёх детей! Восемь внуков! И уже пять правнуков.
Эти пять чертят, пусть даже в разные выходные и в разном составе, выматывали стариков до последней капли крови.
— Когда ещё выходные случатся? — дед никак не хотел сидеть молча.
— Через три дня. Девятое мая… однако… Алёшка и Никита с семьями приедут, — бабка наговорилась с внуками и детьми, поэтому издавать лишние звуки ей было тяжело.
Скрипнула калитка.
Протя-я-я-яжно, словно звала на помощь. Жуля тут же полезла под полок, а дед соскочил, будто ему снова восемнадцать:
— Кого ж нынче-то принесло?
— Люська, поди, — бабушка кряхтя приподнялась с насиженного места и, ковыляя, пошла к двери.
— Вечорка-то кака красива, — на пороге возникла бабка лет девяноста, в старом халате, шали и калошах на тёплые носки. — Доброго вечора, соседи! Гляжу в окно, уехали ваши-то, дай, думаю, дойду, поди, заскучали уже?
Людмила Семёновна прошла в дом и присела на место Аглаи:
— Хорошо у вас. Тепло.
— Тихо и спокойно, — поддержал её дед.
— Чаю налить?
— Свежий?
— Да какой там. Ополоски.
— Тогда не суетись. Садись с нами. Умаялась за выходные?
— И не говори. Вымотали чертята. — Аглая присела на стул около стола и устало похлопала рукой по коленке, подзывая к себе Жулю.
Впереди было пару дней на отдых, а потом следующая партия любящих детей.
Конечно, Аглая воспитывала всех своих деточек в гармонии и любви, дед всегда брал их и на рыбалку, и в поле, и ремонтировать, если что-то сломалось. Наталья помогала ей, Алёшка всегда с Яковом, Никита часто на кухоньку заглядывал, чтоб и с тестом помочь, и с уборкой. Никогда в их доме не звучали слова упрёка или злости. Дед сразу всех приучил, что обиду надо выговаривать, пока она тёпленькая и свежая, а не ждать молча две недели, пока другие члены семьи не обзаведутся экстрасенсорными способностями и не угадают, чем оскорбили того или иного человека. Часто по вечерам обсуждали проблемы и дела на следующий день. Обязательным было помогать матери, благодарить её за труд, она тоже отвечала взаимностью и очень часто высказывала добрые слова своим детям за помощь. Наташа воспринимала это с улыбкой, а вот мальчишки, Лёшка и Никита, потом из кожи вон лезли, чтоб помочь побольше, ради словца милого от маменьки.
Проходили годы… никто никогда не ругал за двойки или тройки в школе. Учителя, конечно, пытались жаловаться, что Алёша по алгебре получил два, но Аглая всегда радостно выдыхала и говорила с улыбкой:
— Ну слава тебе, хосподи, а то я боялась, что отличником вырастет.
Учителей это ввергало в недоумение, а дети, подслушивая разговор взрослых, гордо хихикали.
Уже потом, дома, Аглая садилась с Алексеем и выворачивала математику наизнанку, чтоб сын понял, где ошибся.
Никто никогда не ругался… При ссорах и обидах дед заворачивал рубаху за ремень, садился и, не жалея времени, объяснял, почему в семье так не делается, почему нельзя злиться и почему нельзя обижаться.
Дети видели, что отцу не сложно помыть посуду или пол, а маме не трудно помочь мужу с ремонтом теплицы. Видели, что если дед вазу разбил, то он в первую очередь винил себя, что неаккуратно махал веником и задел… а бабка уверяла его, что это её вина, ведь она поставила вазу криво, вот та и упала. Их семья всегда жила по принципу «Я сделаю», а не «Почему я должен делать».
И во всем был лад… Ну, кроме скрипящей калитки. Её дед никому не разрешал ни ремонтировать, ни смазывать.
— Её отец мой построил! Сказал, что ей век сносу не будет! Так что, через двадцать семь лет и посмотрим. Я ведь сразу сказал, что она развалится. Ан нет… Обещал, что сто лет простоит.
Яков был принципиален: сказал — делай… Сто лет — так сто лет.
Но все знали, что он просто жалеет о том, что редко навещал отца. Так и стояла калиточка, покосившись на один бок, жалобно скрипя и оповещая Аглаю с Ясей, что кто-то пришёл.
— Может, позвонить детям? — предложил он.
— Чой-то?
— Скажем, что притомились, что тяжко нам ужо с их когортой, что на девятое мая хотим в лес уйти, с ночевой.
— Нечего звонить, почто зря говорить. Всё равно приедут. Переживают же за нас. Помочь хочут.
И все вздохнули…
Даже соседка Люся. К ним с Фёдором никто не ездил, а так хотелось, чтобы калиточка скрипнула.
***
Можно привести тысячи и миллионы примеров, когда дети вырастают, уходят во взрослую жизнь, ненавидя каждый прожитый день с родителями, начинают их презирать, даже не помышляя о приезде или разговоре с ними.
Я вас уверяю, это только ваш выбор, ваше решение — прощать, забывать, обижаться или помнить…
Скажите родителям: «Спасибо». Ведь вопреки всему тому, что творилось за той калиточкой, вы стали прекрасным человеком!
А вы им однозначно стали! Потому что в вашем сердце есть план, как построить свою семью, как воспитывать своих деток… каким или какой стать для всех врагов, чтоб они тихонько шептались за спиной… от зависти, конечно.
Вы очень сильный человек! Правда!
Вот такая она, родительская калитка… Но как бы ни случилось в жизни, мы должны помнить о ней, об этой двери.
Помнить, чтоб не повторить ту жизнь, что была за ней, или чтобы повторить и с радостью врываться в дом к своим мамам и папам на все праздники!..
Предыдущая глава: https://dzen.ru/a/Z4O4GpS2LSjFtXN3
Следующая глава: https://dzen.ru/a/Z4foC6QJdz3CI8Gr