Рано утром 6 января из Боткинской сообщили, что мама умерла.
Вечером же я не только привычно подумал, не надо ли позвонить ей — «отметиться», но и почувствовал необъяснимый позыв приехать поговорить с ней.
Необъяснимый не потому, что она умерла, а потому, что последнее долгое время она уже не обходилась без сиделки и бывало быстро утомлялись от моего приезда. — Наши разговоры сводились к тому, что я говорил, что у всех везде хорошо, и в очередной раз (иногда несколько раз за приезд к ней) отвечал на вопросы, еду ли я куда в ближайшее время, где сейчас ее внуки, и женился ли внук на своей девушке.
Но и раньше у меня не было каких-то глубоких разговоров с мамой. — Когда учился в Универе или служил в армии писал ей достаточно часто, но лишь о том, что здоров, и какие события произошли.
Она всегда была больше озабочена здоровьем и физическим благополучием своих близких, в первую очередь меня. — Обеспечением хороших условий жизни, материального достатка семье. Как врач работала в молодые и зрелые годы на полторы ставки. Да и после пенсии еще долго-долго принимала больных.
Самодостаточность ей досталась от отца, прошедшего сталинские ссылку и лагерь, а потом и трехлетний немецкий плен. — Тоже тянувшего всю семью на себе.
На разговоры о каких-то высоких материях, на интеллектуальные или глубоко душевные беседы ее не хватало. Если они и были ей интересны, то только с точки зрения, нужно ли близкому человеку помочь, что для него сделать.
И я осознал, что этот необъяснимый позыв не про поговорить с ней. — Про другое:
Когда я приходил к ней, она всегда мимоходом упоминала какой-то эпизод, событие из моего детства, студенческих лет, моей юности; из жизни своей или своих родителей.
Этот необъяснимый позыв был как раз про то, чтобы (чаще всего в очередной раз) услышать что-то обо мне и моих предках от человека, на глазах которого выкристаллизовывалась моя самодостаточность. Это услышанное напоминало мне, кто я, какой я, откуда мои корни.
Я знаю, что, многие не помнят свое детство.
Когда-то давно к нам в гости заглянул мой двоюродный брат — племянник мамы по брату. Его родители разошлись, когда он был в самом начале подросткового возраста. И со своим отцом, и с нами он не общался до самых зрелых лет.
Мама стала показывать его фотографии с ней, с дедушкой... Напоминать о чем-то. Но он ответил: «Да я не помню, что вчера-то было, не то, что детство!»
Обычно такое бывает у людей, действий и результатов.
Мне же важно рефлексировать, осознавать, соотносить биографию и характер моих предков с моей биографией и моим характером. И биографическая история собственного становления меня тоже завораживает. — Много интересного обнаруживается!
Это дает мне внутреннюю опору в жизни. — Внутреннюю, но, как оказалось, очень важно, что была мама, которая совершенно непреднамеренно мне об этой опоре из прошлого напоминала.
А сейчас она исчезла.
После смерти в 2022-2023 гг. папы, отчима и моего руководителя кандидатской диссертации по психологии она оставалась единственным (и сильнее всего повлиявшим) «соучастником» становления моей самодостаточности в детстве и юности. Сейчас же не осталось никого, вместе с кем я переживал тот опыт.
Я осознал, что с ее смертью начинается Новый Я, и мне стоит быть внимательнее и бережнее относиться к опыту, ситуациям, которые я проживаю с другими, близкими… — Может быть, фиксировать их, чтобы иметь возможность, пусть ненароком, возвращаться к ним в разговорах.
Мне это дает силу и аутентичность.
А что вам дает опору в вашей самодостаточности?