Юрий Томин «Шел по городу волшебник»
История, которая в детстве меня познакомила с Томиным и после которой я в свое время перечитала всё, что нашла у автора («А, Б, В, Г, Д и другие…», «Карусели над городом», «Борька, я и невидимка», «Витька Мураш» и прочие – все прекрасны).
Мне кажется, нет особого смысла пересказывать сюжет – когнитивное искажение шепчет мне, что его все должны знать, но допускаю, что это не так.
Мальчишка становится владельцем коробка спичек, которые исполняют желания. И вот, он начинает ломать их одну за другой и потихоньку менять реальность, включая людей. С чем-то всё проходит гладко, с людьми – несколько иначе: можно заставить их подчиниться своей воле, но это приводит к сложностям восприятия реальности и тяжелым эмоциональным состояниям окружающих.
Впоследствии, конечно же, придется разгребать все косяки, попутно выпутываясь из неприятностей. А неприятности не заставят себя ждать.
Отличная история! Она динамична и увлекательна сама по себе: в ней полно и приключений, и разных необычных ситуаций. Но ещё эта книга заставляет плотно поразмыслить, что же нужно для счастья, и равно ли счастье чему-то материальному или очевидному (например, чтобы мама неукоснительно следовала пожеланиям).
Тут есть не особо педалируемая мораль, которая касается труда и вытащенной рыбки, и того, насколько хорошо, если всё будет сбываться по мановению спички. Нынче на эту тему очень много могут рассказать психологи и коучи – про «дешевый» дофамин и связанное с ним состояние выгорания и депрессии. В 1963 году коучей не было, но был прекрасный Томин, который очень ненавязчиво и пошагово рассказал про истинные ценности и цену вопроса.
А ещё это прекрасная история про дружбу – настоящую мальчишечью дружбу, искреннюю и очень правильную. Когда друг готов помочь несмотря ни на что. Просто потому что он – друг, и за всеми спичками он видит прежде всего человека. Это очень ценное и редкое качество: понимать, что твой товарищ творит дичь, но когда ситуация заходит совсем уж в непотребные дали, несмотря ни на что, помочь в меру сил. Стать той точкой, на которую можно опереться, чтобы всплыть со дна.
«Парной книгой» для этой совершенно прекрасной истории, для нас стала «В стране вечных каникул» Анатолия Алексина. Так вот, несмотря на знакомые мотивы, понятное развитие сюжета и типично алексинскую сентиментальность, оказалось, что «Страна каникул» - то ещё токсичное болото, приправленное авторскими тараканами.
Анатолий Алексин «В стране вечных каникул»
«В стране вечных каникул» первый раз издавалось в «Детской литературе» в 1966 году, «Шел по городу волшебник» - в 1963: так что со вторичностью легко определиться. Не хочу писать про плагиат – всё же откровенного плагиата не было, а «идеи носятся в воздухе», но вот этот налет «всё это очень знакомо» присутствует.
Мальчик Петя так любит развлекаться и ходить на новогодние ёлки, что при первом удобном случае, выиграв в конкурсе на последней в череде Ёлок, загадал Деду Морозу – остаться в этой вот реальности. Чтобы было веселье и развлечения с удовольствиями и пряниками, чтобы были вечные каникулы, а уроки и прочие домашние обязанности, чтобы не тревожили и не мешали. И всё бы хорошо: можно каждый день ходить хоть в цирк, хоть в кино, хоть на ёлку, и родители настаивают, чтобы дитятко слушало патефон и смотрело диафильмы, а не занималось дурацкими уроками, и учителя не беспокоят, и Дед Мороз со Снегуркой исполнят самые странные запросы, достаточно всего лишь позвонить, но что-то в этой вот благости не так. Есть друг Валерик, который никак не начинает восхищаться и петь осанны, а наоборот – весь скептическая бука и играть вместе не хочет.
Так что верхним слоем у Алексина получилась новогодняя история на тему «перевоспитания лентяя» (такая, каких сколько угодно, хоть даже мультфильм про «Нехочуху» вспомнить или «Вовку в тридесятом царстве»).
Печаль ситуации в том, что верхний слой получился неоднозначным, а под ним были ещё слои.
История про лентяя должна бы быть удобрена причитающимися выводами про ценность приложения усилий, воспитания воли и прочего.
Тут есть лентяй и есть его приключения в бесконечном дне сурка, который не совсем день сурка получился - время текло, дни менялись, и по внутренней хронологии прошло примерно полтора месяца, прежде чем бесконечные праздники мальчику Пете таки надоели, и он попытался найти себе хоть какое-то новое занятие.
Но тут нет никакой морали. Я не люблю книги, в которых автор морализаторствует, поучая, как жить надо. Но тут что-то совсем всё пусто: нет ни внутренней работы, ни каких-то выводов из сложившейся ситуации, ни силы воли - ни-че-го. Просто мальчику в какой-то момент всё надоело. Никаких последствий, никаких сложностей. Сначала захотел, потом перехотел, договорился с Дедом Морозом сначала про бесконечные каникулы, потом про их отмену, и – всё.
Я даже восхитилась (нет) той простотой, с которой автор предлагает наворотить дел, а потом оно само как-нибудь разрулится.
Так то линия про лентяя этически провальна.
Но кроме условно «развлекательно-каникулярной» реальности у меня были и иные «но».
Я не очень люблю алексинскую сентиментальщину, в целом, поэтому мне были неприятны все эти завывания взрослого рассказчика про прекрасные ушедшие дни юности, про ностальгические грусти и прочую старперовскую ересь, которой, по моему мнению, не место в таких количествах в детской сказке, хотя бы потому, что эта конкретная история не про сожаления автора об ушедшем детстве и не про грусти человека, проживающего кризис среднего возраста, а о другом.
А я и в самом деле потерял то, что уже невозможно найти, отыскать, но и забыть тоже невозможно: свои школьные годы.
...то, что в детстве казалось мне огромным, стало большим, а то, что казалось большим, стало просто немалым.
...Меня тогда, помнится, очень удивило, что кого-то серьезно занимают «проблемы борьбы за долголетие»: я не представлял себе, что моя жизнь может когда-нибудь кончиться.
Пожалуй, единственным положительным моментом, связанным с ностальгическими мотивами, в этой сказке есть привязка ко времени. Анатолий Алексин родился в 1924 году, история рассказывается про довоенные времена, в сказке наличествует «эмка» (ГАЗ М-1), которую начали выпускать как раз в 1936 году – в этом прослеживается налёт автофикшена: автору и самому в 1936 году было 12 лет.
Возможно, поэтому отсылки автора к теме «завтра была война» (они тут есть), очень пронзительны и прочувствованы сполна.
Но вот всё остальное…
Значительное пространство в повести-сказке занимает тема дружбы. Или должна бы занимать.
На деле, под дружбой скрывается довольно токсичная история про одержимость одним мальчиком другого. С эротическими нотками первых переживаний.
Я спокойно отношусь к эротическим переживаниям 12-летних мальчиков, кого бы при этом они ни рассматривали в качестве музы, но а) одержимость - это всегда нездраво, а за немотивированное и неотрефлексированное должным образом протаскивание сомнительных посылов в детскую литературу - отдельный котел в аду автору должен кипеть, и б) я очень не люблю когда из сказок торчат авторские уши (а они торчат, потому что подобные мотивы очень лихо прослеживаются в остальном творчестве Алексина).
Поэтому «история дружбы» выглядит странно со всех сторон. Валерик, которого рассказчик называет своим лучшим другом, ведет себя всю дорогу как заносчивая скотина, которой плевать на то, что происходит с его другом. В отличие от «Шел по городу волшебник», тут «друг Валерик» сначала сам создает проблемную ситуацию, а потом будет заинтересованно смотреть, как его «друг Петя» плещется в собственных тараканах. При этом «друг Валерик» старательно расскажет, что Петя недостаточно хорош, недостаточно волевой и не весь такой… недостаточный. Для совместных игрищ. Ну, такая себе дружба.
А мальчик Петя - рассказчик, всю дорогу, вот, реально, весь текст, пытается понять не то, как же он дошел до такой жизни и почему/зачем вот это вот всё происходит, что же он делает не так и как будет - так. Нет, он будет ныть и грустить, что Валерик его больше не любит.
*грязно выругалась*
Я спокойно отношусь к отношениям всех со всеми, любите кто угодно кого угодно. Если речь идет про любовь. Но когда детям под видом «новогодней сказки» подсовывают что-то совершенно другое – это грязные манипуляции. Фу, таким быть, товарищ Гоберман.
Так что половину книги Петя будет рассказывать, какой замечательный Валерик, а половину – страдать, как та юная красна девица.
– А можно, я буду ходить в кино через день, но зато вдвоем с Валериком?
– У Дашеньки один служебный стул, – ответила мама.
– Мы будем сидеть друг у друга на коленях: полсеанса он у меня, а полсеанса я у него… Мы один раз уже так сидели!
А я не спускал глаз с Валерика. Он, конечно, сидел рядом с Жоркой и Мишкой-будильником. Он даже положил руку Жорке на плечо. И мне было как-то неприятно на это смотреть…
...Девчонка, сидевшая позади них, стала объяснять, что ей из-за длиннющего Жоркиного роста ничего не видно. Тогда Жора немного отодвинулся от Валерика, чтобы девчонка могла смотреть в просвет между ними. И рука Валерика соскользнула с Жориного плеча. Мне стало легче.
Мишка и Жора теснились теперь на одном стуле, а я сидел на бывшем Жорином месте, прижавшись плечом к Валерику.
И, наверное стороннему читателю может показаться, что всё это – веяния времени. Но а) у того же Томина ничего подобного в текстах нет и б) у Алексина встречается в других произведениях (навскидку):
«- Она, конечно, хорошенькая. Но очень провинциальна. Я бы ею увлечься не смогла!» (тетя говорит племяннику о его потенциальной девушке в «Дневнике жениха». Но там весь рассказ с инцестуальным подтекстом).
«Феликс ничего не ответил. Он вдруг притянул меня к себе: не то обнял, не то хотел со мной в шутку побороться. Я так и не понял.» (пионервожатый с пионером в «Оля пишет Коле, Коля пишет Оле»).
«А потом я хотел на радостях поцеловать Сашу, но он даже на радостях целоваться со мною не стал, а просто крепко пожал мне руку.» («Саша и Шура», соответственно герои, оба мальчики)
«- Вообще, если бы я был женщиной… Я бы влюбился в него» (папа говорит сыну о своем начальнике в «Домашнем совете»)
Наверное, можно подобное пропустить и не заметить. Но когда автор пролезает с подобным в каждый рассказ, это становится просто навязчивым и авторскими ушами, а не тем, что свойственно персонажам.
А что касается «В стране вечных каникул», то страдания на тему «я так давно не видел Валерика, как хочу оказаться с ним рядом» вылились в авторскую кульминацию – спустя много лет друг Валерик приходит в гости, звонит в дверь и уже взрослые мальчики радостно курят на кухне, глядя друг на друга. Петя дождался Валерика)))
Где тут история про новогодние ёлки? Нет её. Она – просто декорации.