Из записной книжки Петра Ивановича Бартенева (к хронологии поединка А. С. Пушкина с Жоржем Дантесом)
26 января (1837) вечером сидели, у княгини Веры Фёдоровны Вяземской, - В. А. Перовский, граф М. Ю. Виельгорский и еще кто-то. Самого князя Петра Андреевича не было дома. Вбегает Пушкин, вызывает княгиню в другую комнату и передает ей, что "у него назначена дуэль с Дантесом".
Княгиня и ее собеседники не знали, как им быть и, не дождавшись, почти до утра, чтобы возвратился князь Вяземский, разошлись. Князь, вероятно, был у Карамзиных, где обыкновенно засиживался последним. Надо вспомнить, что князь и княгиня Вяземские, имевшие тогда трех дочерей-невест, перестали принимать у себя Дантеса, в виду его наглостей.
Граф В. Ф. Адлерберг рассказывал мне, что еще в 1836 году на одном вечере он видел, как Дантес, глазами, помигивая кому-то на Пушкина, пальцами показывал рога. Это побудило графа (дружного с Жуковским) рассказать о том великому князю Михаилу Павловичу и предложить ему "перевести наглого кавалергарда на Кавказ", согласно выраженному им, как-то желанию.
Великий князь не решился последовать этому совету, так как этого нельзя было сделать "без соизволения шефа Кавалергардского полка", т. е. самой императрицы Александры Фёдоровны, которая из собственных денег пополняла жалованье Дантеса.
Всеподданнейший доклад графа Е. Ф. Канкрина (1835)
Генерал-адъютант граф Бенкендорф сообщил министру финансов, что Ваше Императорское Величество соизволили пожаловать служащему в министерстве иностранных дел камер-юнкеру коллежскому асессору Александру Пушкину в ссуду тридцать тысяч рублей с тем, чтобы в уплату сей суммы удерживаемо было производящееся ему жалованье.
Из дела видно:
На основании Высочайшего указа, последовавшего в 16 день марта 1834 года, произведено в ссуду камер-юнкеру Александру Пушкину, на напечатание сочинения его, под названием "История Пугачёвского бунта", 20 т. р., с возвратом в течение двух лет по равным частям, без процентов. По сей сумме следовало поступить в С.-Петербургскую казенную палату, за первый год, на срок 22 марта сего (1835) года 10 т. р., но платежа сей суммы не произведено.
Камер-юнкер Пушкин по министерству иностранных дел никакого жалованья не получает, но выдается ему по Высочайшему повелению, в 1832 году последовавшему, на известное Вашему Величеству употребление по 5000 р. в год.
Как в отношении генерал-адъютанта графа Бенкендорфа не изъяснено, с "процентами или без оных" должна быть произведена помянутая ссуда камер-юнкеру коллежскому асессору Пушкину, то министр финансов имеет счастье представить при сём к Высочайшему Вашего Императорского Величества подписанию 2 проекта указа, один "с платежом указных процентов по сей ссуде", а другой "без платежа оных", присовокупляя к тому, что из пожалованных ныне в ссуду 30 т. р. он "предполагает удержать следовавшие от Пушкина на срок 22 марта сего (1835) года 10 т. р. с причитающимися за просрочку процентами.
Высочайший указ господину министру финансов
Служащему в министерстве иностранных дел камер-юнкеру коллежскому асессору Пушкину всемилостивейше повелеваю выдать в ссуду из Государственного казначейства тридцать тысяч рублей с обращением в уплату сей суммы, выдаваемых Пушкину из казначейства, на известное мне употребление, пяти тысяч рублей в год.
На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукою: Николай (Калиш, 16 (28) августа 1835 г.)).
В обществе Дантес имел постоянный успех своим молодечеством и остроумием. Собираясь издавать журнал, вроде "Английского четырёхмесячного обозрения", Пушкин где-то сказал, что еще не выбрал, какое дать название журналу.
- Да, вы назовите его "Квартальным Надзирателем", - сказал Дантес. Пушкин сам смеялся этому.
С виду он мог казаться бодр и весел; но что происходило в душе его? Прежде всего, крайняя нужда в деньгах. Павел Александрович Плетнев сказывал мне, что, в день смерти Пушкина, у него было всего 75 р. денег; а между тем квартира у него была на одном из лучших мест в Петербурге, поблизости от Зимнего дворца.
Это старинный дом князей Волконских. За помещение в нижнем этаже, которое занимал Пушкин, платили в 1870-х годах 3000 р. в год. Пушкину с 4 детьми простор был необходим, особенно когда у него поселились две сестры его жены (Екатерина и Александрина Николаевны). Соболевский (Сергей Александрович) уговаривал его не приглашать их; но в Яропольце оставаться им было невозможно с матерью, которую окружали богомолки и над которою властвовал ее кучер.
Для выездов на вечера и балы необходима была карета. Пушкин негодовал на то, что мать его пользовалась каретой Е. А. Архаровой (как передавала мне дочь сей последней А. И. Васильчикова). А сколько нужно было тратиться на одежды красавицы-жены, что обещал он еще накануне своей свадьбы ее матери!
Пушкин хотел пополнять расходы карточною игрою, как (по словам князя Вяземского) делал это и Карамзин некогда в московском Английском клубе; но Карамзин играл в "коммерческую", а Пушкин просиживал ночи перед банкометом.
Князь А. Ф. Голицын-Прозоровский вспоминал, как Пушкин, заложивши руки в карманы панталон, ходил у стола, где происходила игра, и напевал начало солдатской песни, применяя ее к себе:
"Пушкин бедный человек,
Ему негде взять.
Из-за эфтова безделья
Не домой ему идти...".
Письмо вдовы Пушкина, Натальи Николаевны графу Канкрину
Милостивый государь, граф Егор Францевич. Граф Григорий Александрович Строганов сообщил мне, что Государь Император (Николай Павлович) по докладу вашего сиятельства соизволил вновь излить щедроты свои на семейство мое, Высочайше повелев сложить со счетов Государственного казначейства, выданные покойному мужу моему, особые суммы, с избавлением взыскания оных с имения покойного или пенсиона его наследников.
Таковая новая Монаршая милость ко мне и моему семейству наполняет мое сердце глубочайшею всеподданнейшею благодарностью к августейшей особе Его Императорского Величества.
Вменяю себе также в приятную обязанность засвидетельствовать вашему сиятельству искреннюю признательность за столь постоянное участие, которое вы изволите оказывать к покойному моему мужу.
С истинным почтением и совершенною преданностью честь имею быть, милостивый государь, вашего сиятельства покорная к услугам
Наталья Пушкина. Полотняный Завод, марта 30-го 1837 г.