Кап-кап. Тишина. Кап-кап. Снова тихо. Казалось, что такое чередование звуков будет длиться целую вечность, а потом зажегся свет и крючком вытащил из забытья. Боль во всем теле, почти не ощущаемая во сне, теперь отыгрывалась на начинающем мыслить сознании с большим остервенением. Забинтованные от плеч до кистей руки еле слушались. С трудом удалось себя ощупать — на левом боку мокрая от крови повязка, на затылке несколько шишек. И только ногам, на удивление, досталось меньше всего.
Удалось осмотреться: вокруг совсем небольшое пространство, от силы шесть-семь квадратных метров. Стены из красного, местами раскрошившегося кирпича, грязно-серый бетонный пол, металлическая дверь. Окон не было — скорее всего это какой-то подвал.
Скрипнул замок. В проеме появилась фигура в балахоне, скрывающем лицо. К лежавшему обратились: «Собирайся, Инженер хочет тебя видеть».
«Инженер? Что происходит? А кто я вообще такой?» — на эти вопросы сначала не было ответов, но спустя какое-то время в памяти стали всплывать события последних дней.
***
Дождливое серое небо и московские пробки вытягивали силы с самого утра. Игорь Филимонов, глядя на синяки под глазами в зеркале заднего вида, сравнил свой организм с дешевым китайским аккумулятором. Вроде как всю ночь заряжался, после пробуждения — физические упражнения и крепкий кофе, но каких-то тридцать минут — и все, прощай, энергия! Задавал тон грядущему дню Веня Д’ркин. В последнее время только он и подборка отечественного постпанка звучали в машине.
Глядя на суетящихся по пути на работу людей, Игорь отметил про себя, что Веня, скончавшийся больше двадцати лет назад, пел конкретно про это утро: «Бесимся, бесимся, бесимся… под новым месяцем, месяцем…». Действительно, люди только и делают, что суетятся, куда-то несутся. А зачем несутся? Кто их, неуемных, разберет…
Музыкант тем временем продолжал: «Заглянувший в окно не отмолится, не открестится». Строка про окно была особенно близка Игорю. Он, как никто другой, знал, что в большинство окон лучше не заглядывать. Сказывалась работа в оперативно-розыскном отделе. Искать людей он умел и любил, но, к сожалению, не всегда находил их живыми. Даже не всегда целыми. Временами попадались только части пропавших: руки, ноги, головы. «Со временем привыкнешь», — сказал кто-то из коллег еще в начале службы. Игорь ждал, когда же наступит это «со временем», но даже дослужившись до капитана, не смог перебороть отвращение к трупам.
Желание уволиться из органов критической массой накатывало каждый год. В Москве всегда можно найти более приятную работу, было бы желание. К тому же знакомые звали в подразделение экономической безопасности одной ай-ти компании. Но Игорь, которого до сих пор не отпустил юношеский максимализм и обостренное чувство справедливости, рассуждал так: «У меня есть способности, помогающие находить людей, тогда зачем закапывать свой дар в землю? Бумажки перекладывать любой может, а вот помогать людям — нет».
Одна из его бывших, Наташа, перед тем как его бросить, сказала: «Как известно, у нас две проблемы: дураки и дороги. Так вот, хуже дураков только романтики. Особенно те, которые нахватались цитат из голливудских фильмов про силу и ответственность. Очнись, Игорь! Ты не Человек-паук! Предложили теплое денежное место, а ты отказываешься. Ты что, вечно планируешь жить на съемной квартире? Пора и о своей позаботиться».
О Наташе он больше не думал, но Кристина, его новая девушка, тоже была не очень довольна работой Игоря, и снова по тем же причинам. «Два — совпадение», — подумал Игорь после очередного неприятного разговора с девушкой, но не стал накручивать себя. В последнее время и других забот хватало.
***
На работу Филимонов, как и всегда, приехал первым, кабинет был пуст. Папка «Для документов», лежавшая на рабочем столе, оказалась новым делом. Начальник, майор Попов, любил без слов знакомить подчиненных с предстоящими задачами, а уже потом их обсуждать. Каждое новое дело можно было воспринимать как книгу с подробным описанием начала детективной истории, которую надо закончить читателю. Игорь с любопытством принялся читать досье:
«Заявитель — мать пропавшего, Тропинина Людмила Валентиновна.
Пропавший: Тропинин Александр Валерьевич, одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения, работает инженером-программистом в компании «Камеры и сети». Пропал три дня назад. По словам коллег, после окончания рабочего дня вышел из офиса и исчез. За нарушение закона не привлекался. Алкоголем не злоупотреблял, с наркотиками замечен не был. Жил отдельно от родителей. Снимал однокомнатную квартиру в районе Алтуфьево. В отношениях не состоит. Ранее встречался с девушкой, расстался полгода назад».
Чтобы как можно тщательнее проанализировать полученную информацию, капитан принялся вслух задавать сам себе вопросы и отмечать, есть ли в документе ответы на них. Такой способ общения со своим подсознанием еще в детстве он вычитал в какой-то книге по психологии и с тех пор регулярно им пользовался:
— Так, что у нас получается? Молодой человек работает программистом, они все сейчас хорошо зарабатывают. И этот человек отработал день, а потом просто взял и пропал.
— Куда он мог поехать?
— По статистике самый частый вариант: домой. На втором месте — бар с друзьями. Возьмем на заметку. Но мог быть и третий вариант.
— Какой?
— Пока неизвестно.
— В какой момент времени он пропал?
— Пока неизвестно.
Чтобы ничего не упустить в новом деле, все вопросы были выписаны в блокнот.
Раздался звонок, и Игорь догадался, что уже восемь часов. Кристина всегда звонила в это время по будням — это была их традиция.
— Доброе утро, ну как ты там? — раздался сонный голос девушки.
— Привет. Да сегодня, как всегда, никто не спешил на работу, вот и плелся целую вечность. Кстати, про работу. Вечером могу задержаться. Тут новое дело нарисовалось. Так что планы придется поменять.
— Но мы же давно собирались пойти в это кафе! Не может твоя работа и дня подождать? Вечером нормальные люди отдыхать должны, своими делами заниматься, хобби каким-нибудь, а не работать сверх нормы за копейки!
— В любое другое время я бы с тобой согласился. Но человек пропал, и тут не то что день, каждый час на счету.
— Я понимаю, что помогать людям надо, но ответь мне, ради бога, почему именно ты? Неужели никто другой не может заняться поисками?
— Нет, к сожалению, не может. Я тоже расстроился. Ближе к обеду позвоню и перенесу бронь.
— Ты вот так еще пару раз перенесешь, а потом не с кем будет в кафе ходить.
— Крис…— но Игорь не успел договорить. Девушка бросила трубку.
«А ведь с Наташкой так же все начиналось. Ну… женщины… Теперь опять демонстративно соберет вещи и уедет к подруге…» — подумал Филимонов и, чтобы как-то отвлечься, начал заново перечитывать дело Тропинина.
Ближе к девяти заявились коллеги: старший лейтенант Бобров и капитан Кликин. Как обычно, они заходиливместе, потому что любили перед началом рабочего дня поторчать в курилке, болтая чаще всего о футболе. Игорь футбол не любил, чем вызывал недоумение у товарищей по форме. Он, наоборот, считал, что есть миллион более интересных вещей. Но постоянно говорил сам себе: «Не суди, да не судим будешь». Именно так и старался делать.
— Здарова, Игорян. Ты опять сегодня с ранья? — ухмыляющийся Кликин протянул Филимонову руку. То же самое проделал Бобров.
— Да не поверите, мужики, пробки проскочил!
— Ну ты это, нас-то не позорь все равно. Если в девять начало рабочего дня, то давай к девяти и приходить. А то получается, что мы с Бобром не такие ответственные, как ты. Начальство смотрит, на ус мотает.
— Ха, да кто куда смотрит? Попов — хороший мужик, ему вообще класть, кто во сколько приходит. Главное, чтобы работа делалась и дела закрывались. И вообще, Бобер, поставь чайник, бахнем кофейку.
Бобров, пока набирал воду из кулера в чайник, успел заметить документы на столе Игоря:
— Фил, новое дело что ль? Чего там у тебя?
— Да парень, ну или мужик. Короче, почти ровесник мой. Вышел вечером с работы и не вернулся. В какой момент пропал — непонятно. Район благополучный, поэтому вряд ли разбой или грабеж. Да и все-таки Москва, камеры везде. Первым делом как раз буду оформлять запрос на доступ к камерам.
— Сочувствуем тебе.
— Это еще почему? — удивился Игорь. Еще чужого сочувствия ему не хватало.
— Да такие вот среднестатистические граждане, особенно мужчины, чаще всего не находятся. Женщина пропала — два варианта. Если насилие в семье — тогда либо сбегает из дому, либо муж до смерти забьет и спрячет тело. Второй вариант — насилие на улице: приглянулась вечером хмырю какому-то, тот еепохищает, а потом труп находят. А с мужика что взять? Насильникам он не интересен. Грабить? Это ж не бизнесмен какой. Решит уйти от жены — правду скажет и уйдет. А вот так, раз и пропал — глухой случай.
— Пфф, и не таких находили…— Игорю такие подколки не нравились, но он привык — эта парочка не первый раз страшилки выдумывала.
— Правда, можешь архивы поднять, за тридцать лет знаешь, сколько таких пропало? До сих пор не нашли.
— А у вас тоже новое дело?
— А что у нас? Магазин на Речном как обнесли на прошлой неделе, так и продолжаем выяснять, кто это мог сделать.
Филимонов не стал больше ничего отвечать, только подумал: «Придется идти к начальнику и выяснять, почему это дело поручили именно мне, а два балбеса опять будут по курилкам ныкаться да трехкопеечную кассу из магазина искать неделями. Но сперва нужно оформить запрос».
***
Игорь аккуратно постучал и, не ожидая ответа, заглянул в кабинет к начальнику. В нос сразу бросился запах сигарет и старой бумаги. Точно! Так пахло в архиве. А на столе начальника лежала куча бумаг. Судя по всему, все как раз оттуда.
— Здравия желаю, Сергей Сергеевич! Можно?
— Ты же уже зашел, — майор Попов курил прямо в кабинете у открытого окна и даже не обернулся в сторону Филимонова. В голосе чувствовалась строгость — Сергеич всегда так разговаривал с подчиненными. — Проходи. Докладывай. Материалы нового дела изучил?
— Изучил.
— Какие мысли? — майор закашлялся, потушил сигарету, сел за стол.
— Надо опросить свидетелей с места работы. Нужно понять, каким человеком был разыскиваемый, и мог ли он просто так бросить все и сбежать.
— Это все? — в голосе начальника как будто слышались нотки недовольства.
— Запрос на камеры отправил. Нужно выяснить, в каком примерно месте он пропал, и уже потом строить границы поиска.
— Да, я бы поступил так же. Но будь дело простым, я бы тебе его не давал.
Игорь молчал. Попов кашлянул в кулак, достал из нагрудного кармана очередную сигарету.
— Я знаю, ты хотел бы спросить, почему дело досталось именно тебе, Игорек.
Филимонов выдержал паузу. Попов продолжил:
— Дело на особом контроле сверху. Не знаю, кем и кому приходится пропавший, но поставили задачу поручить это дело именно тебе. Какие-то особые виды у них на тебя. Отказать я не имею права. Единственное, когда закроешь дело, а я уверен, что закроешь, два отгула тебе дам.
— Я сделаю все возможное, Сергей Сергеевич.
— Спасибо.
— Не благодарите. Пока не за что.
***
Пару раз Игорю довелось побывать в офисе компании, придумавшей популярный поисковик. Там было, где разгуляться: мини-кухни с неограниченным запасом кофе и закусок, бильярд, настольный футбол и множество других развлечений, с помощью которых работники могли отвлечься от работы и перезагрузиться. Тогда Игорь даже подумал, что будь эта вся красота у них в отделе, может, и работать все стали бы лучше.
Офис компании «Камеры и сети», наоборот, был блеклым и унылым: бывшее здание какого-то техникума, отжатое братками в девяностые и выкупленное дальновидным бизнесменом в нулевых. Учебные классы стали офисными кабинетами, а в длинных коридорах вместо побелки был дешевый коричневый пластик.
Работники компании были под стать обстановке — угрюмые и неразговорчивые. Возможно, такими они были всегда, а возможно, всему виной был сам Игорь. «Все-таки не любит наш человек сотрудников правоохранительных органов. Боится, что ли? Можно ли вообще такое искоренить?» — Филимонов задавался этим вопросом часто, и сухие ответы коллег пропавшего опять навели его на эти мысли.
Первым Игорь опросил начальника отдела, в котором работал Тропинин, худого рыжего мужчину лет сорока. У него постоянно разрывался телефон, от этого мужчина нервничал и дергал ногой. Худо-бедно удалось выяснить, что пропавший работал в этом филиале компании всего пару месяцев и еще не успел обзавестись крепкими отношениями в коллективе. Перевелся из подмосковного Орехово-Зуево, у компании там тоже находился офис.
— Получается, что Александр Тропинин совсем недавно перешел к вам в отдел. А раньше вы с ним не были знакомы?
— Нет, у нас тут такой объем работы, что со своими не сразу успеваешь познакомиться, а с ребятами из других отделов и подавно.
— А вообще, часто к вам переводятся?
— Нет, на самом деле редко. У нас просто место свободное появилось, предыдущий работник… Хм… — начальник замялся.
— Можете объяснить подробнее? Что с предыдущим?
— Умер. Повесился. Недалеко от офиса спортивная площадка есть. Так он… прямо на турнике.
«А это уже интересно…» — подумал про себя Игорь и продолжил допрос:
— В полицию заявляли?
— Конечно. Участковый был, скорая. Записку еще нашли в кармане, ну и по итогу подтвердили самоубийство.
— А чем конкретно занимался самоубийца? Тем же самым, что и Тропинин?
— Нет. Иванов за предотвращение взломов отвечал. А Тропинин просто сисадмином.
— А почему не предложили работу Иванова?
— Сервер дает доступ к огромному количеству камер. У нас своя форма допуска к выполнению таких работ имеется. И служба безопасности проверяет кандидата. Обычно четыре-пять месяцев. Новичок должен был получить доступ к серверам еще нескоро.
Остальные двое коллег пропавшего сказали то же самое, что и начальник. Буквально слово в слово.
Спустя десять минут следователь уже стоял около офиса и смотрел на здание компании. Его не отпускала мысль, что новое дело начинает «дурно пахнуть».
***
На рабочем телефоне был пропущенный.
«Ага, значит, айтишникам что-то удалось узнать», — обрадовался Игорь, перезванивая.
— Привет, Тимоха! Какие дела? — Филимонов хорошо общался с ребятами из технического отдела, особенно с их начальником Тимофеем. Пару раз они даже вместе выбирались в бар.
— И тебе не болеть, Игорек! Отработали твой запрос. Тут такое дело: Тропинин вышел из офиса, завернул за угол. Это показывала камера у офиса. А камера на соседнем здании, которая должна была записать, на ней ничего. Время отображается, картинка без помех, но Тропинина на ней нет.
— Эм… — Игорь осекся и задумался. — Склейка? Видеомонтаж?
— Конечно, видеомонтаж. Но очень качественный. Файл с камеры был заменен, но это сложно определить, в коде хорошо покопались.
— Как-то странно. Теоретически такая возможность есть у работников компании, в которой как раз и работал пропавший. Похищать человека, а потом менять видеозапись, к которой доступ только у вас и спецслужб… Да еще и около своего офиса…
— Да, верно мыслишь - они стреляют себе в ногу, — закончил мысль Тимофей.
— Но зачем?
В дверь постучали. Филимонов попрощался с коллегой и сказал: «Войдите!»
Это оказался дежурный.
— Товарищ капитан, вам тут конверт передали. Неизвестно от кого, просто алкаш местный принес. Говорит, на улице подошли и попросили передать за тысячу рублей.
— Какой прок от такого дежурного? — грозно ответил Игорь, а потом продолжил: — Ладно, давай, посмотрю.
В конверте оказалась записка: «Есть важная информация по компании «Камеры и сети». Предлагаю встретиться вечером в двадцать ноль-ноль. Координаты прилагаю».
«Чутье ни разу не подвело, действительно, какая-то муть. Но отказаться и не пойти я тоже не могу. Нужно использовать любые зацепки, просто буду держать ухо востро», — решил Филимонов.
***
Координаты привели следователя в небольшой природный парк на северо-западе Москвы. Камер в парке, в отличие от «Сокольников» или «ВДНХ», действительно не было. Как и людей, за исключением редких любителей пробежки.
«А этот «шпион» совсем не промах! Тут такая глушь», — подумал про себя порядком уставший за день Игорь, свернув с освещенной дорожки и идя напрямик через кусты. Спустя несколько минут он наткнулся на беседку и, заметив темный силуэт, громко произнес:
— Кто бы ты ни был, знай, здесь капитан полиции, и у тебя всего пять минут, чтобы объяснить, почему я, вместо того чтобы идти в ресторан с любимой женщиной, прусь куда-то по кустам, потому что получил анонимную записку с координатами.
— Меня зовут Тропинин Александр.
— Не верю, покажи лицо! — Игорь посветил фонариком телефона и удостоверился, что этот человек не врет. На душе стало разливаться приятное тепло облегчения.
— Ага, значит, из списков пропавших вас можно вычеркивать?
— Только сразу прошу вас, пообещайте, что никто не узнает о нашей встрече. Мне угрожает опасность.
Игорь вздохнул и ответил:
— Ну, рассказывай. Сначала выслушаю, а потом уже приму решение, что дальше делать. Тут скамейка хоть есть? В ногах правды нет.
— Да, давайте присядем. Заодно меньше отсвечивать будем, — согласился Тропинин.
«Неужели, он действительно так сильно чего-то боится? Интересно, у него психические отклонения, породившие паранойю? Или все-таки есть основания так себя вести?» — подумал полицейский, присаживаясь на скамейку в беседке. Его внезапный собеседник достал из рюкзака термос, отхлебнул из него и протянул Игорю со словами: «Просто чай». Тот отказался, помотав головой.
— Возможно, вам покажется это полным бредом, но дослушайте, пожалуйста, до конца. Вы, наверное, в курсе, что в московский офис «Камер и сетей» я перебрался сравнительно недавно?
— Конечно, это же мне поручили вас найти. И в офисе этом я тоже был.
— Наверное, вам офис показался нормальным?
— Обычный офис, обычные работники. Я таких много в Москве повидал, ничего особенного.
— Сначала мне тоже так показалось. А потом заметил кое-что, — Александр еще раз глотнул чай. — У начальника в тумбочке есть второй телефон, какая-то выделенная связь.
— Он что тебе, спецагент? Какая выделенка?
— Все с этого телефона и началось. Нужно было подписать какие-то документы, ну и я пошел к начальнику. Хотел постучать, и тут слышу: у него телефон звонит. И не его привычный рингтон. Поначалу не придал этому значения. А на выходных поехал к бабушке в гости в село под Раменским, и там у нее зазвонил телефон с таким же звуком. Хотел забить и все, но меня до последнего не отпускала мысль – тут что-то не чисто. Через какое-то время мне удалось попасть в кабинет, и там я нашел спрятанный в столе телефон.
— А эта находка, судя по всему, еще больше разогрела любопытство? — предположил Игорь.
— Да. Спустя неделю мне удалось выяснить, что по этому телефону кто-то отдает приказы начальнику, — Александр стал нервно всматриваться в полумрак парка.
— А какого рода были приказы?
— Они удаляли записи с камер в разных районах города.
— Разве можно просто так взять и удалить? — удивился Филимонов. — Над вашей конторой еще куча инстанций, проверок. Плюс внутренняя служба безопасности.
— Не просто, они подменяли видео. В оригинале был человек, а на подменном его уже нет.
— Теперь понятно, почему ты просто взял и растворился за первым поворотом. С тобой проделали то же самое.
— Скорее всего, человек, который работал до меня, тоже умер не просто так. Да и вряд ли самоубийство. Скажите, вы мне верите?
Игорь задумался. Мог ли Тропинин все это придумать? Да, мог. Были ли у него причины? Сомнительно. Люди, получившие повышение по работе, вряд ли начнут добровольно сбегать с нее. Однако весомым для Игоря аргументом была история с подделкой видео. Только это могло быть логичным объяснением.
— Как бы странно это ни звучало, но да, верю.
— Хоть какие-то хорошие новости за последнее время. Что теперь?
«Хороший вопрос: «Что теперь»?» Знал бы что делать, первым бы и предложил», — подумал про себя Игорь. А вслух сказал:
— Давай я тебя к нам в участок доставлю. Я считаю, что на данный момент там безопаснее всего.
— А если ваши тоже на этих работают? — осторожно спросил Тропинин.
— Ну тогда нам обоим не поздоровится. Я-то уже якобы «в курсе» твоей конспирологии, — усмехнулся Игорь.
Александр сначала задумался, а потом ответил:
— Уговорили. Готов прямо сейчас туда отправляться.
— Тогда выдвигаемся. Хотя погоди. Эй, кто там еще? — Игорю показалось, что в кустах кто-то шевелится.
Оттуда выскочил человек с рюкзаком. Полицейскому сразу бросилась в глаза неестественная походка убегающего и странные то ли булькающие, то ли рычащие звуки. Тропинин попытался за ним броситься, но Филимонов остановил его:
— Ты куда так несешься? Тебя же, дурака, убить хотели, а теперь ты сам бежишь непонятно куда. За нами явно следили. Умерь пыл, нужно действовать осторожнее.
— Кто бы это ни был, я должен его догнать и выбить всю правду. Вы же полицейский, доставайте пистолет и стреляйте в него! — донеслось в ответ от недавнего пропавшего.
— Куда стрелять? Я не имею права! Даже если не попаду, каждый выстрел — минимум объяснительная, максимум — подсудное дело!
— Ну и толку тогда от вас, стражи порядка, блин! Деньги только проедаете! — со злобой бросил Александр. — Он в какую-то землянку полез! Или что это?
Тропинин указывал на старый подвал, плохо заметный в ночное время суток. Света парковых фонарей в основном хватало на освещение тропинок и прилегающих к ним кустов. А спуск в подвал было найти сложно, особенно рядовому прохожему. Повезло, что Тропинин заметил, как туда спустился человек.
— Старое укрытие. Такие в парках — частое явление, — пояснил Игорь. — Раньше там оборудованные убежища были, на случай воздушной атаки. Довелось как-то быть в одном таком, недавно расконсервированном, а после оборудованном под музей.
— Но этот подвал, наверное, не наш случай?
— Ты все еще хочешь туда идти? Я предлагаю пойти в участок, а уже после вернуться с нарядом. — Игорь должен был так сказать, этого требовал протокол, но в глубине души ему и самому не терпелось прямо сейчас отправиться вслед за незнакомцем. Вернуться и искать потом — бесполезно.
— Да, все еще хочу.
— В таком случае мне придется идти с тобой.
Тропинин первым потянул ручку двери на себя и замер.
— Ну что там, Александр? — спросил Игорь.
— Темно, ни черта не видно.
— Телефон же есть!
— Откуда? За мной следили, поэтому я от него избавился.
«Свой телефон этому параноику давать без лишней надобности не хочется. Стоп, тут же должен быть свет. Не мог этот таинственный человек просто взять и спрятаться в неизвестном месте. Скорее всего это его берлога. Странно, что не закрылся. Хотя… Может не успел… Ладно, это потом…», — Игорь сосредоточился и обратился к Александру:
— Пощупай стену, там должен быть выключатель. Эти убежища строили по типовому проекту.
Тропинин с полминуты возился в темноте проема, но, когда Игорь уже хотел вмешаться, свет зажегся, осветив с десяток ступеней, ведущих в узкий бетонный коридор. Оба начали спускаться.
«Заглянувший в окно не отмолится, не открестится…» — утренняя песня так и продолжала крутиться в голове у Игоря, — «Заглянувший, заглянувший… Может, все-таки к черту этот подвал? И Тропинина к черту. Если так хочет рисковать своей жизнью, пусть сам и лезет на рожон. Хотя кого я обманываю? Не могу я его одного оставить. Не по-человечески это как-то».
— Александр, теперь надо быть еще аккуратнее. А лучше вообще вернуться.
— Никуда он отсюда не денется, тут же нет потайного хода. Сами же сказали, обычный советский бункер.
— Давай тогда по-другому сделаем. Раз мы уверены, что этот человек никуда не денется, предлагаю ждать его снаружи. Заодно подмогу вызовем. Здесь связь вообще не работает, — Игорь продемонстрировал экран телефона, чтобы окончательно убедить упрямого Тропинина в том, что поумерить пыл не просто нужно, а жизненно необходимо.
— Здесь я с вами соглашусь, товарищ капитан. Снаружи будет безопаснее.
Игорь направился к выходу, повернул ручку двери и с ужасом понял, что дверь не открывается. «Так, когда мы заходили, дверь толкали от себя. Значит теперь необходимо ее тянуть. На себя», — размышлял капитан, но дверь не двигалась. В порядке, как он любил выражаться, «бреда» он решил толкнуть дверь плечом вперед. Но она и тут не поддалась.
— Вот и добегались, — сказал Филимонов и присел на ступеньку. Всегда аккуратному, ему стало все равно, запачкается одежда или нет. — Дверь заблокирована.
— Как заблокирована? Быть такого не может, — удивился Александр. — Я сейчас попробую открыть.
— Валяй, раз такой умный, блин. Мешать не буду. Даже подвинусь.
Тропинин долго возился, пытался открыть дверь, а под конец пнул ее несколько раз и присел рядом с Игорем:
— Там у них электромагнитный замок. Хитрый только, снаружи открывается, а изнутри нет.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Да, мы влипли. И влипли конкретно.
— Не то слово, влипли. Одно радует, раз здесь не выйти, значит есть другой выход. Там же, где и тот странный человек.
— Ну он-то, как раз, не странный. Хорошую партию разыграл. Сам, будучи наживкой, еще и охотником оказался.
— Я первым пойду. У меня и телефон светит и оружие есть.
— А мне что делать?
— Иди сзади, и не отставай.
К удивлению Филимонова, бункер оказался типовым только у самого входа. Внизу, там, куда не доставал свет от лампы, оказался еще один выключатель. Хрустнула, словно сухая кость, клавиша, и глазам молодых мужчин предстал узкий коридор метров на пятнадцать в длину со змеящимися по потолку черными силовыми проводами и торчащими местами из стен кусками арматуры. В самом конце свет отсутствовал.
Временами мужчинам попадались двери по бокам. Они были двух типов. Одни выглядели так, будто не открывались годами — на них висели толстые цепи с большим амбарным замком на каждой. Другие, наоборот, судя по внешнему виду, использовались регулярно. В таких был врезной замок, Игорь даже вспомнил его тип — «сувальдный», считающийся одним из самых прочных. Попытки узнать, что находилось по другую сторону, не увенчались успехом — ни глазков, ни каких-то щелей в дверях не было.
— Этот человек мог скрыться за какой-то из них, — предположил Александр.
— Это еще нужно доказать. А докажем мы, только если убедимся, что в самом конце коридора — там, где темно — просто голая стена.
— А если все двери будут закрыты? Что будем делать в таком случае?
— Как говорит мой начальник, Сергей Сергеевич, до этого еще нужно дожить. Идем медленно, проверяем каждую дверь. Вдруг какая-то будет не заперта.
Но, как и предположил полицейский, все было закрыто. На последнем отрезке, где не хватало света ламп, Игорь снова воспользовался фонариком на телефоне, переведя мобильный в режим «Полета» для экономии батареи. Оставшихся сорока пяти процентов хватит ненадолго.
Коридор оканчивался голой кирпичной стеной, но внизу, аккурат посередине пола, обнаружилась крышка люка.
— Такое бывает? Больше смахивает на какой-то сюр! — Александр с недоумением смотрел на люк, но не решался притронуться к нему.
— Для меня сюр начался в тот момент, когда мне дело о твоей пропаже на стол попало, — усмехнулся Игорь. — Так что не удивлюсь, если сегодня мы встретим секту каких-нибудь полуразложившихся уродцев, живущих в подземке…
— Не смешно!
— Ты первый сюда побежал, я тебе говорил, что это плохая идея. Так что теперь не возражай: я свечу, а ты поднимай крышку. Узнаем, что там.
***
За люком оказалась лестница. Пока Игорь спускался, стараясь не уронить единственный источник света, он прикинул глубину, на которую они спустились. Если брать в расчет поверхность от входа в подвал, то выходило метров десять-двенадцать — на такой глубине уже ходили поезда метро на некоторых станциях, несмотря на то что средняя глубина московского метро была примерно двадцать четыре метра. Филимонов отметил, как необычно устроена память человека: такой вопрос был на студенческой викторине «Что? Где? Когда?», в которой он участвовал в качестве капитана команды. На этот вопрос они ответили неправильно, и теперь, спустя пятнадцать лет, цифры вспышкой появились в голове, будто их только вчера зубрили весь вечер.
Пол в виде бетона, усыпанного щебнем, оказался сухим, хотя все то время, пока Игорь спускался, он слышал, как раздражающе капает вода. Кап-кап, кап-кап. Рядом с парком, в котором начались их злоключения, находилась сеть каналов, перекрытых шлюзами. С большой вероятностью вода шла именно оттуда. Но, раз пол и стены с желтым налетом то ли пыли, то ли мха оказались сухими, то выходило, что до ушей Филимонова добиралось многократно усиленное эхо. Вода капала где-то в другом месте.
— Давай во всем искать плюсы, — пытался поднять настроение капитан, когда Тропинин спустился с лестницы. — Скорее всего, мы в одном из тоннелей легендарной московской подземки. И где-то совсем рядом должно проходить метро.
— А если мы выйдем к метро, то, возможно, выберемся отсюда?
— Хотелось бы верить. Уже тридцать четыре процента зарядки осталось. Нужно торопиться.
Тоннель казался бесконечным. Хруст щебня под ногами. Давящий потолок и редкие выглядывающие из него люки без лестниц. Фантомный звук капающей воды. Оба молчали, думая о своем.
Веня в голове Филимонова бесконечно продолжал свою песню: «Наш дуэт — беспричинная месть, параноический бред, ни пропеть, ни прочесть».
«Опять в точку, Веня. Опять ты попадаешь в точку, — грустно подумал Игорь. — Интересно, меня уже начали искать? С момента встречи в парке прошло около четырех часов, и дело близится к полночи. Есть ли у Кристины телефоны кого-то из моих коллег? Хотя… Она же утром обиделась, значит, скорее всего, поехала ночевать к подруге. Отсюда следует, что искать меня начнут не раньше завтрашнего утра».
Спустя какое-то время вдалеке забрезжила тусклая точка света. Он шел не из центра, а как будто бы сбоку. Скорее всего, это был один из второстепенных проходов, соединяющих параллельный тоннель. С одной стороны, свет радовал, значит была тут какая-то жизнь, возможное спасение. Но с другой стороны, это могло оказаться той финальной точкой ловушки, в которую они попали. В любом случае, игнорировать и просто пройти мимо нельзя. Игорь отключил фонарик на телефоне. Заряда оставалось двадцать процентов.
— В таких местах свет чаще всего горит не просто так. Я предлагаю двигаться чуть медленнее и тише. Опять же, когда подойдем поближе, нужно будет подождать, пока глаза привыкнут к свету. Иначе мы будем в проигрышном положении.
— Думаешь, тот, кто за мной следил, находится там? — осторожно спросил Александр. За то время, что они шли, он перестал называть Игоря на «вы».
— Возможно.
Идти тихо получилось совсем недолго. Что-то громко хрустнуло под ногами у Тропинина. Он вскрикнул:
— Черт, что это! Посвети!
— Тише ты, нас же заметят, — ответил Филимонов, включил фонарик и тут же об этом пожалел: весь пол был устлан костями. Легко было понять, что все, лежавшее вокруг, принадлежало людям: грудные клетки, фаланги пальцев, черепа.
— Твою мать, аааа! — что есть мочи закричал испуганный Александр и бросился вперед, к свету.
— Дебил, блин, куда ты! — Игорю уже было плевать на конспирацию, он пытался криком остановить испуганного человека, но тот, охваченный паникой, далеко вырвался вперед.
А потом произошло то, что видавшему всякое полицейскому не снилось даже в самых страшных снах: Тропинин сначала замедлился, а потом повалился навзничь, рассеченный от левого плеча до правой ноги. Первой реакцией Игоря был нервный смешок, он с детства выдавал такую эмоцию на плохие новости. Очень быстро смех прекратился, ноги стали деревянными, а к горлу подкатил ком, взорвавшийся кашлем, перешедшим в рвоту.
«Не теряй головы, Игорь, не теряй, черт тебя дери! Ты видел трупы раньше. Бывало и намного хуже. Вспомни «Малаховского повара» и его жертв. Тогда ты смог пересилить себя и собраться. Соберись и сейчас. Нужно что-то делать», — внутренний голос всегда давал о себе знать в нужный момент. Он не подвел и в этот раз: две темные фигуры появились буквально из тени, перешагнули через куски рассеченного тела и направились прямо в его сторону.
Игорь трясущейся рукой пытался достать пистолет, но редко расстегиваемая и без того плотная кнопка на кобуре не поддавалась.
Фигуры приближались.
«Давай же, давай!»
Наконец застежка поддалась. Филимонов быстро встал в стойку, обхватил оружие обеими руками, снял с предохранителя, задержал дыхание и выстрелил в первую фигуру, вопреки всем протоколам — без предупреждения. От грохота зазвенело в ушах. На мгновение помутилось сознание. Полицейский не ожидал, что будет так громко, обычно на тренировках выручали наушники. Но пуля сделала свое дело — цель упала, не издав ни звука.
Второй наклонился над убитым, какое-то время молча сидел, а потом издал странный звук, смешанно напоминающий мычание разъяренного быка и рык дикой собаки, не желающей делиться найденным куском мяса. Предательский разряд прошелся от шеи по всем телу, больно уколов сердце. Именно так Филимонов чувствовал страх. Возможно, это была причуда конкретно его личной нервной системы, ведь такие же чувства Игорь испытывал, когда видел моменты-скримеры в фильмах ужасов. Или в детстве, когда кто-то из сверстников, желая напугать, подходил сзади и резко хватал за шею. После такого у него еще долго тряслись руки и колотилось сердце, но с возрастом он смог укротить эту особенность, сократив тряску до нескольких секунд. Глубоко вздохнув несколько раз, он выстрелил в мычащее создание, державшее в руке что-то длинное.
Удостоверившись, что подстреленные больше не пошевелятся, Филимонов подошел к телам, осветив их фонариком почти разрядившегося телефона. На костяном полу лежали два трупа в каком-то непонятном сером тряпье, камуфлированных армейских брюках и берцах. Руки и лица обоих покрывала серая короткая шерсть, а черты лишь смутно напоминали человеческие. То, что выглядело в полутьме как меч, на деле оказалось обычной косой с маленькой ручкой. Рядом валялся кусок арматуры — второе оружие странных существ.
— «Остров Доктора Моро»? «Планета обезьян»? Что это, товарищ капитан? Это вообще реально? — спросил внутренний голос.
— Реально. Вон он, Тропинин, лежит, разрезанный надвое. А вот два трупа зверолюдей. Если я сейчас начну блевать, то точно докажу, что это реально, — и тут Филимонова действительно вырвало, от давления из глаз брызнули слезы, а спазмы из желудка принесли боль спине, и без того начинающей ныть и неметь в области лопаток.
Нормально прийти в себя не удалось. Из бокового проема, освещающего тоннель, раздались голоса. На этот раз они были человеческими. Решив не испытывать удачу на прочность, Игорь схватил арматуру одного из убитых, решив, что ее можно использовать не только как холодное оружие, но и как опору, резко бросился назад, в темноту. Едва в тоннеле показалось пять фигур, он лег плашмя на кости и замер, наблюдая.
Его не замечали, все внимание новых, так называемых «гостей», было нацелено на труп Александра. Трое человек в балахонах держали мусорные мешки, двое других достали пилы и начали отделять от покойника, бывшего еще несколько дней назад системным администратором части тела. Голова и руки были уложены в один мешок, второй вместил тело, а третьему достались ноги.
После двое с пилами достали фонари и стали светить в тоннеле. Филимонову повезло, его не заметили. Однако от света не ускользнули трупы зверолюдей. Пятерка в балахонах направилась к ним и провела ту же процедуру, что и с телом Тропинина, отсортировав по мешкам. И только после один из них вслух сказал:
— Вот и пришло ваше время, Братья Первого порядка! Машина дала вам новую жизнь, она же ее и заберет обратно! Славься, Машина! — с этими словами человек бросил пилу на пол, поднес ладонь правой руки ко лбу, а после поднял ее над собой ладонью вверх.
— Славься, Машина! — повторили процедуру остальные.
«Они не могли не услышать выстрелы, почему делают вид, что меня нет?» — подумал Игорь.
И в этот момент, будто прочитавший мысли незваного гостя, один из группы заговорил, обращаясь в темноту тоннеля:
— А тебя, брат Несфорсоз, мы тоже не оставим обделенным. Очень скоро света не будет, и тогда ты сможешь полностью насладиться своей славной охотой.
Вскоре они скрылись в проеме и закрыли дверь, лишив тоннель единственного источника света.
Очередная волна паники и дрожи окатила Филимонова. Его подсознание снова начало вести внутренний диалог:
— Эти люди не обращают внимания на то, что у него есть пистолет. Что же или кто же такой этот Несфор… как его там, если огнестрел для него — детская игрушка? Что же делать? Зачем я сюда полез? Все, что мы делали с Тропининым, все было неправильно. Теперь он мертв. А я? Куда мне направляться?
— Сосредоточься. Этот кошмар реален, нужно просто это принять. Но и ты сам еще жив. В магазине осталось еще шесть патронов, плюс арматура, если что-то подберется поближе. Попробуй вернуться обратно. Там был щебень, а здесь кости, значит туда реже кто-либо забирается.
— Идти в темноте? Зарядки на телефоне на обратный путь точно не хватит.
— Не трать вообще, используй только в экстренных случаях. Просто иди аккуратнее, вдоль стены
Игорь поднялся, принял вправо, пытаясь нащупать стену. Когда это ему наконец удалось, развернулся на сто восемьдесят градусов и побрел в обратную сторону, периодически замирая и прислушиваясь, не появляются ли какие-то звуки.
Тихо. Ничего, кроме тяжелого дыхания нервно истощенного человека и, уже казавшихся такими родными, звуков капающей воды.
Игорь потерялся в пространстве и времени. Так ощущают мир слепые? Лишь бы опору найти, да не запнуться лишний раз. Хаотично бегающие мысли достали из сундуков памяти новую песню Вени Д'ркина. Название крутилось на языке, но его так и не получалось вспомнить. Вот только строки оттуда были, как всегда, в тему: «Я быть слепым не наученный…»
«Да, Веня, кто ж знал, что однажды моя жизнь повернется таким образом, что весь день будет слово визуальный ряд для твоих стихов. С другой стороны, еще хуже оказаться главным героем песен группы «Король и Шут», — Игорь начал разрываться от смеха, чередующегося с кашлем. — Надо же. Совсем кукуха того. Утром такой перспективный молодой человек был. А вечером — точно псих. Вот выберусь, уволюсь, нафиг, из ментуры этой поганой, колокол раздобуду и буду ходить, предрекать время судного дня. Вот круто будет. Человеку, чтобы сойти с ума, много не надо: немного подвалов, расчлененки и мутантов в балахонах. А, ну еще звуков странных, будто стрекот кузнечика. Галлюцинации появились. Хотя стоп! Это не галлюцинации!»
Парень тряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли и пытаясь сосредоточиться на звуке: «Это не стрекотание кузнечиков. Это похрустывают мелкие кости! Несфор, кем бы ни был, где-то рядом. Понять бы еще, откуда он идет».
Тяжелая рукоять пистолета приятно охладила горячую правую руку. Арматура перекочевала в левую. Бросать ее на пол было рискованно, потом будет сложно найти. Да и ковыряться в костях голой рукой — тоже не радужная перспектива.
Стрекот сменился уже громким хрустом. Приближается. И тут под ногами Филимонова что-то зашевелилось и запищало. Крысы! И, судя по ощущениям, их оказалось много.
«Не дергайся. Они не за тобой пришли. Наоборот, как и ты, жить хотят», — Игорь понял, что они бегут от опасности, а значит, нужно попробовать стрелять в противоположную сторону: «Чем черт не шутит? Может, наугад, да попаду».
Оглушающий выстрел. Звон в ушах. Оно не шло, бежало в его сторону.
«Аарш, ууу!» — совсем рядом из темноты раздался пронзительный звук.
Парень выстрелил еще раз, попытавшись увернуться от возможного столкновения и почувствовал, как острая боль ожигает правую руку в районе плеча, пистолет выпал из руки, но Филимонову было некогда об этом думать, он развернулся и принялся здоровой левой рукой махать арматурой, крича: «Пошел вон, тварь, не подходи».
«Ххррршшш», — словно ответил монстр.
И тут полицейский вспомнил: у него еще осталась зарядка на телефоне. Ее должно хватить на несколько минут фонаря. Продолжая махать и аккуратно пятиться назад, раненой рукой он достал телефон из кармана. Экран засветился, предательски слепя. Щурясь, за секунду запустил приложение фонаря и направил свет на шаркающие звуки, издаваемые противником. На мгновение Филимонов подумал, что лучше было бы умереть, чем увидеть эту тварь, называемую Несфорсозом. На первый взгляд оно напоминало кузнечика: конечности, то ли костяные, то ли хитиновые, не заканчивались привычными кистями рук или лапами — просто мелкими острыми отростками. В то же время туловище твари было скрыто в каких-то лохмотьях, бывших когда-то нормальной одеждой. Однако самым жутким была голова: он оказалась человеческой. Короткие черные волосы, легкая щетина на лице и широко распахнутые стеклянные глаза, смотрящие куда-то в пустоту. Такие глаза можно было встретить в фильмах про зомби. Так режиссеры нагнетали атмосферу, делая живых мертвецов более пугающими и неестественными.
От света фонаря тварь заверещала, но не отступила, а наоборот, прыгнула на Игоря, замахнувшись острыми подобиями рук. Тот в ответ выставил вперед арматуру, чтобы попасть прямо в туловище. Металл легко пронзил тело, тварь издала непривычный уху звук, заваливаясь на человека и продолжая размахивать своими конечностями, но вскоре затихла.
Сначала Филимонов почувствовал тепло, а затем онемение и холод в боку. Сил, чтобы скинуть с себя омерзительную тушу не было.
«Задела, и не один раз. Вот и все, получается. Никогда бы не подумал, что так все кончится».
Ужасно хотелось спать. Последнее, что помнил Игорь, это узкая полоска света и пять фигур, направлявшихся в его сторону.
***
Обычно, чтобы похищенный не высмотрел ничего лишнего, на голову надевали мешок. На голове Игоря мешка не было, а значит, жить ему оставалось считанные часы, если не меньше. Это утверждение ломалось о тот факт, что он должен был умереть под тушей чудовища, но почему-то на нем повязки. Значит, он еще нужен. Понять бы, зачем?
Смотреть по сторонам не было никакого желания, потому пленник чаще всего смотрел под ноги, изредка поднимая голову. Катакомбы петляли, узкие коридоры сменялись широкими. Изредка им встречались существа с кошачьими головами. Они кивали Игорю в знак приветствия.
«В том темном тоннеле я убил двух таких. Кажется, их называли Братьями Первого Порядка».
— Заходи, он ждет тебя, — сказал человек в балахоне, после чего открыл перед Филимоновым дверь и встал за его спиной.
Увиденное поражало: за обычной дверью, ничем не отличающейся от десятка других таких же, находился деловой кабинет, напоминающий рабочую зону директора крупной компании. Дизайн в стиле хай-тек в белых и серых цветах очень сильно контрастировал с обстановкой в коридорах подземки. Помещение было просторным. Одну из стен целиком занимал шкаф со стеклянными дверцами и папками для документов, на противоположной стене от которого висела картина, изображавшая шторм в океане. «Почти, как Айвазовский», — подумал Игорь. За исключением одного: над спасающимися на шлюпке людьми зависли гигантские щупальца, вот-вот готовые забрать с собой в пучину всех живых созданий. Перпендикулярно шкафу вдоль другой стены размещался молочно-белый кожаный диван с таким же белым журнальным столиком перед ним. В середине комнаты стоял массивный рабочий стол с компьютером, из-за которого поднимался человек в таком же белом костюме. Филимонов отметил, что его белые волосы и аккуратно-подстриженная борода смазывали понятие о его возрасте: таком можно было дать как до сорока лет, так и за пятьдесят.
Игорь остался стоять на месте. Человек в белом костюме подошел к нему, улыбнулся и протянул руку:
— Здравствуй, Игорь. Братство радо приветствовать тебя. Поздравляю с успешным прохождением обряда посвящения. Давненько кандидаты не одолевали Несфорсозов.
Филимонов не стал протягивать руку, злобно посмотрел на мужчину в белом и сказал:
— Я следователь. Вам не сойдет с рук нападение на капитана полиции.
— Ой, простите, я не представился. Меня зовут Инженер. Я являюсь Братом Высшего Порядка и, грубо говоря, основателем нашей уникальной организации, членом которой вы вскоре станете. Не переживайте, искать вас не будут, в наших силах сделать так, что все вокруг будут думать, что вы мертвы. Ваши похороны прошли пару дней назад. Просто вы без сознания лежали неделю.
— Ты что несешь, урод? Я здесь, я живой! И ни в какой вашей организации я не собираюсь служить, — Игорь попытался броситься на Инженера, но не успел. Разряд тока ударил в спину, и он, парализованный, упал на пол. Как оказалось, у человека в балахоне был припрятан электрошок.
— Брат третьего порядка, не стоило этого делать. Я способен самостоятельно остановить заблудшего. Отнеси его в комнату посвященных. Начнем приготовления к обряду.
***
На этот раз Филимонов проснулся в комнате, похожей на больничную палату. Перед лицом висел огромный монитор. Ремни сковывали руки, ноги и голову, не давая возможности отвернуться от экрана.
Запустился странный видеоролик.
«Гребаные сектанты. Не смогли принести в жертву, так теперь склоняют на свою сторону. Думай, Игорь, идти напролом в данной ситуации не получится. Но что же тогда делать?»
Тем временем на видео появился человек, называющий себя Инженером, в том же самом белом костюме. В этот раз он не был в подземке. Наоборот, на одной из набережных столицы. Филимонов это понял по стоявшим на заднем фоне небоскребам района «Москва-Сити».
Инженер сказал: «Приветствуем тебя, посвящаемый. Я, как ты уже знаешь, основатель Братства Священной Машины. Мне девяносто три года, но на вид так не скажешь, не правда ли? А все потому, что она даровала мне способность омоложения. Конечно, это не навсегда, и все мы вернем свой долг. Однако, оно того стоит. И ты тоже можешь стать таким. Но только при условии, что сама Машина так решит. Именно по этой причине Несфорсозы и Братья Первого Порядка лишь отчасти напоминают людей. Остальные получают разную силу, в дальнейшем определяющую их порядок. И только мне, как основателю Братства, пришла такая благость, как способность не стареть.
Ты, наверное, спросишь, почему я в городе, снаружи? А тут все просто: под землей, в тайных тоннелях метро, охраняя Священную Машину, живут только Братья Низших Порядков. Все остальные выполняют свои функции во многих сферах городской жизни. Нас много, очень много, и мы везде.
К нам попасть не просто. Мы не можем выбрать любого человека, которого захотим, Машина сама выдает нам имя, и тогда мы приглашаем его на посвящение. Нельзя похитить человека, он должен прийти сам на зов Машины. Мы можем только направлять».
Кадр сменился. Теперь Инженер сидел в кабинете: «В твоем, случае, Игорь, было непросто. Наш кандидат, Александр Тропинин, очень плохо сыграл возложенную на него роль жертвы и чуть было не запорол дело. За что, собственно, и поплатился. Но теперь ты здесь, и Машина с радостью готова тебя принять, брат».
Экран погас, в помещение зашел человек в балахоне. Тот же, что и водил Филимонова к Инженеру. Не говоря ни слова, он покатил больничную койку с лежащим Игорем в коридор, а потом в соседнее помещение, почти ничем не отличающееся от того, в котором показывали видео. За исключением одного: в комнате, на металлическом верстаке стоял старый ламповый монитор, установленный на серый корпус с прилегающей к нему клавиатурой. Монитор светился. На черном фоне потоком в строку бегали символы, но рассмотреть их Игорь не мог, было далеко.
Его внимание привлекли две прозрачные трубки с чем-то красным внутри, идущие от корпуса под стол. Присмотревшись внимательнее, он заметил, что трубки идут в желтый ящик с маленьким экраном, показывающем цифры: двадцать три.
В комнату зашел Инженер, за ним шерстяной уродец с мешком, от которого изрядно пованивало тухлым мясом. Уродец открыл крышку контейнера, вывалил содержимое мешка и скрылся. Цифры поменялись, теперь экран показывал девяносто девять.
Инженер сказал: «Здравствуй еще раз, Игорь. Уверен, что теперь ты все понимаешь».
— Вы издеваетесь? Что я могу понять?
— Когда-то, еще в восемьдесят седьмом году, когда СССР только начал разваливаться, меня уволили из НИИ. Работать было почти негде и я, будучи с молодости любителем подземок, искал оборотный тупик одной из станций Метро-2, но вместо правительственных бункеров наткнулся на это место, — он указал пальцем на компьютер. — Здесь я нашел Священную Машину и документы по ее эксплуатации. Оказалось, что эта сверхсекретная разработка КГБ может человеческую биомассу преобразовывать в энергию, дающую невообразимую силу. Конечно, я сначала в это не поверил, но мне, как ученому, крайне важно было проверить, действительно ли это является правдой. Пришлось похитить и убить несколько десятков человек, чтобы настроить Машину. А потом она начала со мной говорить. И я понял: начинается новый цикл, нужны еще люди, ведь один я не справлюсь. Так и появилось Братство. Скоро и ты к нам примкнешь. Можешь отпираться сколько угодно, Машина тебя все равно переубедит. Впрочем, сам все поймешь. Брат, приступаем».
Игорь что есть силы пытался освободиться от ремней, но ничего не помогало. Инженер улыбался, а человек в балахоне прикатил откуда-то подобие капельницы с трубками. Одну трубку он вставил в специальный разъем в системном блоке рядом с трубками, по которым циркулировала биомасса. На второй конец трубки он надел иголку и воткнул в вену Филимонову.
Сначала его окутала тьма, затем в этой тьме появился тот самый странный компьютер, называемый Священной Машиной. Через пару секунд компьютер начал плавиться и трансформироваться в силуэт человека. Его лицо постоянно преображалось, задерживаясь на теле на несколько секунд.
— Я больше не могу так, — сказала фигура с лицом пожилого человека. Затем оно сменилось лицом молодой девушки, и продолжило: — Мне очень нужна твоя помощь. Я переполнена людьми, которые мне никогда не были нужны. Я просто хочу выключиться и уйти на покой.
— Как я могу тебе помочь? — спросил Игорь.
— Выключи меня, освободи. Смерть — это освобождение. Нас слишком много тут. Нам тесно — это уже был Тропинин.
— Саша?
Но лицо уже сменилось лицом другого мужчины.
— Просто помоги. Было много попыток и много вариантов, но пока нас только обманывали. Они продолжают держать нас включенными. Они…
— Почему я? Зачем ты ломаешь жизнь мне? Ты же сама выбираешь людей. Почему ты выбрала меня?
— О тебе есть воспоминания у некоторых из нас. И все говорят одно: ты нам поможешь. Выключи нас и найди Инженера, сделай так, чтобы он не смог создать нас заново…
— Инженер рядом находится, его искать не нужно!
— Это не настоящий, найди настоящего…
На месте фигуры снова стоял старый компьютер. Филимонов почувствовал жар, разливающийся по всему телу. Из системного блока пошли искры, а потом голубая молния, появившаяся откуда-то сверху ударила его. В голове стали кружиться слова: братство. Брат. Служить. Священная Машина. Жизнь за нее. Вернуть долг.
***
— Добро пожаловать, Брат Первого Порядка, — поприветствовал Игоря человек, называемый Инженером. — Как себя чувствуешь?
Он собирался что-то ответить, но потом осекся.
«Брат Первого Порядка… К первому порядку относились уродцы. Но… как?» — Филимонов перевел взгляд на Машину: также светится, те же символы. Ее просьба была реальной или нет?»
«Выключи меня. Прошу», — послышался в голове голос Тропинина.
Игорь перевел взгляд на руки, они были серыми. Под тонкой кожей пульсировали и светились голубым лабиринты вен. В руках чувствовалась сила. Он без малейшего труда разорвал сковывающие ремни и поднялся.
Человек в белом костюме сделал два шага назад, но дальше пятиться не стал. Только сказал: «Ложись обратно и лежи».
Игорь против своей воли лег. Он не мог объяснить, почему выполняет чужие приказы, но тело не слушалось его.
— Почему я тебя слушаюсь? — спросил он.
— Потому что в программе, установленной в Священной Машине, заложены четкие инструкции для Братства. Я — главный. Брат любого порядка должен меня слушаться.
«Он может контролировать твое тело, но не твой разум и способности. На этот раз ты можешь многое, даже не шевелясь», — раздался женский голос в голове Филимонова.
Кап-кап.
Молодой человек закрыл глаза и почувствовал каждый миллиметр подземки: в нескольких метрах находятся люди, скорее всего члены Братства. В стенах снуют крысы, а где-то далеко, ощущается ветка метро.
Рядом вода. Она медленно, капля за каплей, точит старые стены и потолки подземки. И будет просачиваться понемногу еще долгие годы, если ей не помочь.
Игорь сжал кулак правой руки. Вены на руки стали светиться голубым ярче.
— Разожми руку. Не двигайся, — выдающий себя за Инженера пытался держать ситуацию под контролем.
Потолок начало трясти, мелкие трещинки паутиной поползли от угла вдоль стен.
— Убей его. Это брак. Пусть послужит топливом для инициации новых братьев, — было приказано человеку в балахоне.
Тот достал нож и направился к Филимонову. Ничего не пришлось делать, часть потолка рухнула прямо над Братом, погребая его под грудой кирпича и бетона.
НеИнженер сначала сделал шаг в направлении к Машине, резко передумал и бросился к выходу, но не успел сбежать. Рухнул весь потолок, а потом все вокруг начала заливать вода.
Игорь увидел, как Машина начала искриться, а затем потухла.
«Спасибо, теперь мы свободны», — услышал он в голове голос Тропинина.
— А я не успокоюсь, пока не найду настоящего Инженера и не уничтожу всех членов Братства. Там, на поверхности, их еще много.
В голове снова начал петь Веня Д’ркин: «Когда ты станешь тифом, когда я стану оспой, мы выйдем ранним утром благословлять руины…»