Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 48
Когда ступаю в лес, становится словно совсем темно – слабые лучи закатного солнца вовсе не проникают сюда. Я иду неспешно и осторожно, прислушиваюсь к тому, что происходит вокруг. Мне кажется, что где-то недалеко от себя я слышу шорох лап в траве – это бежит Хан, но тут же я вспоминаю, что собака эта бегает абсолютно бесшумно, и думаю о том, что скорее всего это тот, кто должен за мной следить. Хотя... вряд ли – как он не старался бы маскироваться, шаги его я бы услышала, тем более, что сейчас я – это даже не человек, а какой-то сгусток слуха, зрения и энергии.
Домика Таисьи все еще нет впереди, и это странно – почему-то мне кажется, что я уже должна быть совсем недалеко от него.
Хотя что это я – вон он, этот домик, и темный забор, огораживающий его от внешнего мира. Оглядываюсь вокруг – нет, абсолютно никаких следов пребывания здесь кого-либо, кроме меня. Нет никакой машины, которую я рассчитывала тут увидеть – ничего.
Часть 48
Я прекрасно понимаю, что писала смс-сообщение и не Агния вовсе. Не ее стиль, она бы не стала писать вот так... Но думать о том, кто это написал – это то же самое, что таскать воду в решете - все равно ничего умного не надумаешь. Кажется, эти люди во главе с Масловым что-то узнали, недаром рылись у меня в доме. Узнали и сейчас пытаются выманить меня туда, где находятся Агния, Гошка и Данила. Сомневаюсь, что эти люди меня убьют – это было бы слишком подозрительно, скорее всего, хотят разыграть передо мной какой-то жуткий спектакль только для того, чтобы завладеть флешками. Флешки – главное доказательство их вины. Кроме того, эти люди знают, что пропал Олег Баранников – один из главных свидетелей, а еще они знают, что Яков ничего не скажет, потому и не боятся.
Сейчас для них главная угроза – это я, и скорее всего, они хотят забрать у меня флешки, угрожая жизнью Данилы, Гошки и Агнии. Кроме того, скорее всего, они не знают, что копии у меня, а все материалы – у Димы. Эх, знать бы, где я прокололась! Как-то же они узнали всю информацию... Впрочем, сейчас думать об этом поздно, все, что случилось – уже случилось. И мне самое главное – их не спугнуть, иначе они снова затаятся, а потому я намерена обязательно пойти завтра в восемь вечера в домик Таисьи.
Единственное, о чем я думаю – очень жаль, что нет у меня какого-либо подслушивающего устройства, очень, очень мелкого, размером с крошечный какой-либо кружок. У Димы не попросишь – начнет что-то подозревать, а я намерена сообщить ему обо всем, что происходит, только вечером, перед тем, как идти на место встречи, чтобы у нас был разбег во времени. Но вот как нам потом с ним дальше общаться, и как сделать так, чтобы он понимал, где я нахожусь или куда, например, еду – этого я пока не знаю.
Кроме того, если мы и прибудем куда-то – меня наверняка проверят на предмет таких устройств, так как те, кто охотится там на людей, наверняка имеют полный спектр подобного оборудования. Тем более, в этом во всем задействованы полицейские достаточно высоких чинов. Скорее всего, и телефон у меня отберут... И чтобы этого не произошло...
В общем, надо что-то придумать... На ум мне приходит одна хитрая схема, которая хоть как-то может мне помочь, потому я лезу в шкаф и нахожу достаточно плотный ремень. Снимаю с телефона чехол, быстро делаю в чехле отверстия для того, чтобы можно было этот ремень продеть, остаюсь довольна своим изобретением, и спокойно укладываюсь в постель.
Нужно почитать информацию про Агзамовых, пока не уснула. Впрочем, ничего примечательного про них я не нахожу, стандартная и типичная по своей сути информация про работу и карьерную лестницу. Но вот кое-что есть – то, что меня цепляет. У одного из братьев есть семья, у другого нет – он разведен. То есть одному из братьев есть, чем рисковать и что терять, а второму терять нечего, так как и детей от того брака у него нет. Кстати, про увлечения этих полковников нет вообще никакой информации. Но вот моя интуиция подсказывает мне, что вот этот, с холодным, цепким взглядом и есть тот самый «охотник». У второго взгляд мягкий, но с хитрецой. Черт знает что... И тот, и другой вполне подходят на роли «охотников», смущает меня лишь семья и дети у одного из братьев.
Утром я просыпаюсь довольно рано, продолжая обдумывать свой план. Делаю легкую уборку дома – кто знает, может быть, это мой последний день здесь, флешки достаю из тайника и прячу их в коробку из-под ноутбука, которую засовываю на самый верх книжного шкафа. Тайник мне еще послужит, надеюсь, так что лучше будет, если они про него ничего не узнают.
Потом открываю вольер Хана и сажусь перед собакой на корточки. Много лет занимаясь животными, я все-таки не понимаю, для меня остается загадкой, как могут эти существа так чувствовать человека, быть настолько привязанным к своему хозяину, быть настолько преданным... Иногда мне кажется, что мой Хан понимает все, что я говорю ему... И скорее всего, это так и есть.
– Хан, милый мой! – обнимаю его за шею, глажу по морде, по холке. Он, словно понимая, что нам сейчас надо расстаться на какое-то время, скулит тихо – Хан, тебе нужно будет сейчас уйти из дома, через заднюю калитку, хорошо? Мы... не должны видеться... до самого вечера. Вечером тебе нужно тихонько проникнуть во двор, так, чтобы никто ничего не заподозрил, можно через заднюю калитку, понимаешь меня?!
Он крутит мордой и скулит, словно пытаясь отговорить меня от того, что я задумала, но я тихонько убеждаю его, а может быть, даже больше себя:
– Ханчик, так нужно... Наверное, за мной будут следить... Тебе необходимо пойти сейчас куда-нибудь, туда, где ты сможешь пока укрыться, спрятаться... Понимаешь? Не нужно тебе рисковать собой, потому что впереди у тебя важная миссия... Все, иди... У нас все получится!
Я в последний раз обнимаю его крепко за шею, а он лижет мне лицо и руки, скулит и убегает на задний двор. Я знаю, что он сможет найти оттуда выход – или пророет лаз, или прыгнет через забор, предварительно заскочив на низкий заборчик тетки Дуни. Волкособы – гибкие и очень спортивные собаки, препятствия такого масштаба они вполне могут преодолевать.
Хорошо, Хан убежал. Я знаю, что тайком, незаметно, он будет следить за мной, а вечером появится тихо на заднем дворе и ничем себя не выдаст. Я подозреваю, что за мной если не началась слежка, то начнется уже совсем скоро, тогда, когда я буду готовиться пойти в домик Таисьи.
Не сказать, что я переживаю весь день – наоборот, я стараюсь держаться спокойно и отстраненно, даже подшучиваю над работниками фермы, смеюсь и улыбаюсь. Встречаю и Анютку, которая выглядит очень озабоченной.
– Ась, ты больше ничего не выяснила? – спрашивает она – про Гошку и Агнию?
– Анют, а что тут выяснять-то? Я же говорю – они на отдыхе! Да и как я могу что-то выяснить?
– Я вижу, тебе на них совсем наплевать? – она сердито складывает руки на груди – в том числе, и на своего ненаглядного Данилу?
– Ань, вот че ты несешь, а? Почему «на своего»? Он, вообще-то, ни разу не мой! И потом – ну вот что ты хочешь, чтобы я выяснила? Вчера вечером у меня был Марк, и он подтвердил, что Масловы отправились на отдых. Ему звонил сам Данила и сказал, что отправился с семьей бездельничать.
– А я вот пойду к этому самому Марку, и заявляю ему о том, что тут не все чисто! – нервно кричит Анютка, но видит, что на нее смотрят другие сотрудники, проходящие мимо, и закрывает рот рукой.
– Ну, иди, иди – спокойно говорю я – он тебе пальцем у виска покрутит, да и все! И чего ты так переживаешь за Гошку? Уж он-то точно себя в обиду не даст. Я уже не говорю о Маслове-старшем. Тот за Агнию весь мир готов порвать...
Так ни до чего и не договорившись, мы с ней расходимся по своим рабочим местам. Сижу у себя в кабинете, заполняю бумаги, а сама думаю – смогу ли я еще вернуться на эту ферму? И вообще – что будет со мной после сегодняшнего вечера?
Ухожу с работы одна, не дождавшись Анютку – ее разговоры о Гошке мне надоели, и первое, что делаю – это ложусь спать, хотя бы час мне необходимо отдохнуть – мало ли что ждет меня впереди.
Меня будит звонок телефона – Марк.
– Ась, привет! Я тут около твоих ворот стою. У тебя все в порядке, ты не заболела?
– Да нет – отвечаю я – просто спала сегодня плохо, вот, прилегла на часик.
– Прости, разбудил тебя...
– Ничего страшного, все равно пора вставать, я еще не ужинала. Составишь мне компанию?
Он соглашается, и я впускаю его в дом. Решаю, что тяжелая пища мне только навредит, а потому ставлю на стол салат с овощами и легкое овощное рагу, которое успела приготовить утром.
– Я к соседке твоей приходил, к Ане. Она позвонила мне и сказала, что отъезд Масловых кажется ей подозрительным, и что если я не приму меры, она сообщит об этом в районную полицию. Мне удалось убедить ее, что они действительно уехали на отдых. Мне кажется, она была расстроена. Не знаешь, из-за чего?
– Мне кажется, она питает к Гошке какие-то чувства – говорю я, подливая ему чай – как думаешь – она тебе поверила?
– Очень на это надеюсь. Как-то она уж сильно упорно настаивала на том, что что-то случилось.
– Анютка упрямая. Если что-то вбила себе в голову – так и будет на этом настаивать.
Наконец Марк уходит, а я вздыхаю с облегчением. Интересно, он тоже в банде «охотников»? Похоже, что нет. Зачем тогда приходил? Действительно проверить, как я? Или посмотреть, как я себя веду, не нервничаю ли, а потом передать, кому надо? Что же – все может быть... Но я вела себя естественно, так, словно вовсе и не сомневаюсь в том, что смс-сообщение мне было действительно отправлено Агнией.
На свой смартфон я надеваю плотный силиконовый чехол, прочный, который будет защищать его, потом с обратной стороны – еще один, тот, к которому будет крепиться ремень для Хана. Все... Больше я с собой ничего не беру – даже ружье в данной ситуации будет лишним – все равно его у меня заберут.
До часа икс еще есть время, потому я усаживаюсь на кровать и перебираю фотографии из старого альбома. Дядя. Он смотрит на меня с улыбкой - она у него была какая-то особенная, с прищуром - и словно говорит мне: «Не трусь, Аська, смелее! Ты же никогда не была трусихой!».
А я и не боюсь... Всегда, когда впереди меня ждет патовая ситуация, я вдруг становлюсь очень спокойной и расслабленной, словно впереди не ждет никакая опасность.
Снова звонок телефона – на этот раз Дима. Чувствует что-то, что ли?
– Ася, привет! Ты как? Как дела?
– Привет, Дим! Да нормально. Немного устала на работе...
– У тебя что-то с голосом странное... Ты уверена, что не заболела?
– Нет, с чего ты взял? Голос, как голос. У тебя есть новости?
– А я могу звонить тебе только в этом случае? Когда новости есть?
– Ну конечно нет! И все же?
– Да, новости есть, и они мне совсем не нравятся. Дело в том, что в последний раз телефоны Маслова, Агнии и Маслова-младшего фиксировались в соте... колонии.
– Ого! Вот это да! Так значит, они действительно не поехали ни на какой отдых?!
– Да. Смотри, сегодня Гошка снова звонил своей матери, Ульяне. И снова телефон его фиксировался в колонии.
– И что ты думаешь по этом поводу?
– А думаю я... что скоро начнется «охота», и все трое готовятся именно к этому. Может быть, Агния уговорила мужа показать ей, или, я не знаю, как-то догадалась... В общем, мне кажется, что в команду «охотников» теперь войдут все трое, а не только один Маслов-старший и Гошка.
«Хорошо, если бы так – думаю я про себя – а вот какая роль уготована для тебя, Ася Николаевна?»
– И... что ты собираешься делать?
– Направлю в колонию парочку надежных ребят, и в скит тоже – посмотреть, послушать. Нужно попытаться поймать их с поличным. А уже потом обратимся к высоким чинам. Вряд ли у них получится отмазать этих молодчиков – пригрожу СМИ...
Что же – планы Димы мне теперь известны. Правда, с моей помощью ему придется их немного подкорректировать, но думаю, это не страшно...
Мы еще немного беседуем, потом обмениваемся нежностями, и прощаемся.
Беру Бегемота, накормленный мною совсем недавно котик, противится тому, что его побеспокоили, но оставить его дома я не могу – неизвестно сколько меня не будет. Глажу его, мурчащего от удовольствия, и решаю, что он вполне может побыть и на улице. А спать в сарае – дверь туда открыта и внутри есть мягкая подстилка для него. Если что, соседки точно его накормят.
– Бегемот! – шепчу котику – пожелай мне удачи, она мне так сильно будет нужна!
Когда старые ходики на стене начинают звучно отбивать семь вечера, я встаю с кровати, бережно складываю фото и убираю альбом в шкаф. Потом надеваю спортивный костюм с капюшоном, удобные кроссовки, волосы сворачиваю в шишку на затылке, крепко стягивая шпильками, и смотрю на себя в зеркало. Что же, Ася, если у «охотников» на тебя совершенно другие планы, то запомни себя такой. Выхожу из дома, предварительно забрав ремень с закрепленным к нему телефоном, запираю на ключ двери, ключ кладу в глубокий карман на молнии, потом, стараясь двигаться бесшумно, иду в огород.
Там, сидя на скамеечке, быстро пишу смс-сообщение Диме, включаю геолокацию и диктофон, хотя особо и не надеюсь на то, что во время движений собаки он не выключится. Впрочем, это уже будет не важно, самое главное, чтобы была включена геолокация и диктофон продержался хотя бы немного. Конечно, в смс-сообщении я пишу Диме очень важную вещь – что «охота» никогда не начинается ночью или вечером. Думаю, он поймет, что я хотела этим сказать.
– Хан! – зову тихонько после того, как смс-сообщение отправлено и звуки входящих сообщений и звонков отключены – Ханчик!
Он появляется из темноты, с раскрытой пастью, встает мне лапами на коленки и лижет лицо. Надеваю ему на шею его ошейник, от него протягиваю ремень и закрепляю на брюхе у собаки телефон экраном наружу. Сверху там силиконовый чехол с отверстием для микрофона и камер, смартфон не должен сильно пострадать, микрофон в нем тоже сильный, так что буду рассчитывать на устойчивость этой техники. После всех манипуляции снова проверяю на прочность то, что придумала и беру Хана за морду, максимально приближая к себе.
– Хан, ты должен быть бесшумен, понимаешь? Следуй за мной, но ко мне не приближайся. Ни на кого не нападай, только если не увидишь слишком явную для меня опасность, понимаешь меня?!
Он скулит, а я продолжаю:
– Куда бы я не пошла – всюду только на расстоянии, ладно? И будь осторожен – эти люди крайне опасны. Впрочем, что я тебе объясняю! Старайся не попадаться им на глаза, ладно? И береги вот эту штуку на брюхе, по возможности, так как это очень важно, очень!
Обнимаю его, а на глазах вдруг появляются непрошенные слезы. Только бы с ним ничего не случилось! Я ведь уже так сильно привязалась к этому псу!
– Хан, выбирайся снова через заднюю калитку, потом меня догонишь, но следуй на расстоянии – за мной могут следить... Иди первый.
Отпускаю его морду, провожаю осторожную легкую фигуру волкособа глазами, встаю и иду к воротам. Думаю, да – за мной начнут следить где-то на выходе из деревни, а потому нужно превратиться в слух и зрение. Впрочем, это неважно – у них точно есть распоряжение не убивать меня.
Тщательно запираю ворота, оглядываюсь по сторонам. Здесь, на этой улице, мой дом последний, и фонарь достаточно далеко. Его одинокий свет вдруг вгоняет меня в беспричинную тоску, кажется, что и я одинока в этом мире, словно этот самый фонарь.
Вспоминаю слова Димы о том, что я прекрасный претендент в «зайцы» – одинокая, никому не нужная... Да уж... Отчасти он прав – сделай со мной кто-нибудь что-нибудь, и никто ведь не хватится. Ну, может так – поищут для отвода глаз и перестанут.
Скрипят ворота тетки Дуни, она выглядывает на улицу, видит меня и спрашивает с удивлением:
– Ася? А ты чего тут? Что-то случилось?
Лихорадочно ищу, чтобы такого ей сказать, и наконец, отвечаю:
– Да мне... до магазина надо, пока не закрылся... Забыла кое-что...
– Вид у тебя... странный – говорит она – ну да ладно... Может, позвать Анютку – она с тобой сходит?
– Да вы что, зачем? Я же не ребенок, да еще совсем светло, так, сумерки только... Пойду, а то на работу завтра.
Делаю вид, что иду вниз, в магазин, а там, за заброшенным домом, сворачиваю в сторону озера.
Тропинка темнеет передо мной невидной полосой, но зрение у меня, как у кошки, потому я все прекрасно вижу. Иду я медленно, примерно стараясь понять, сколько сейчас времени.
Озеро кажется мне чересчур спокойным, подхожу к нему, касаюсь теплой воды рукой – интересно, удастся ли мне еще когда-нибудь искупаться в твоих безмятежных водах? Но нет, нельзя раскисать – нужно надеяться на лучшее...
Удаляюсь все дальше и дальше, чувствую на разгоряченном лице легкий ветерок, прохладный и освежающий. Хорошо, что я поспала вечером – напряжение от всей этой ситуации исчезло, чувствую себя отдохнувшей.
Вспоминаю, как какое-то время назад – а ведь совсем недавно, оказывается! – мы с Анюткой безмятежно шли по этой тропинке и болтали без умолку, приближаясь к домику Таисьи, а в рюкзаке у меня лежали тогда позабытые заячьи ушки, от которых ведунья почувствовала тогда исходящую опасность... Я тогда столько времени думала о том, какая опасность может исходить от обычного ободка...
Вспомнила и то, как шла поздно ночью в домик Таисьи, чтобы отыскать то, что она припрятала от меня в своем буфете, вспомнила, как ночью же мы шли туда с Анюткой, чтобы стереть в доме все следы нашего пребывания... Как давно это было! Как недавно это было!
Столько воды утекло с тех пор, столько событий произошло, а оказывается, времени-то прошло всего ничего...
Когда ступаю в лес, становится словно совсем темно – слабые лучи закатного солнца вовсе не проникают сюда. Я иду неспешно и осторожно, прислушиваюсь к тому, что происходит вокруг. Мне кажется, что где-то недалеко от себя я слышу шорох лап в траве – это бежит Хан, но тут же я вспоминаю, что собака эта бегает абсолютно бесшумно, и думаю о том, что скорее всего это тот, кто должен за мной следить. Хотя... вряд ли – как он не старался бы маскироваться, шаги его я бы услышала, тем более, что сейчас я – это даже не человек, а какой-то сгусток слуха, зрения и энергии.
Домика Таисьи все еще нет впереди, и это странно – почему-то мне кажется, что я уже должна быть совсем недалеко от него.
Хотя что это я – вон он, этот домик, и темный забор, огораживающий его от внешнего мира. Оглядываюсь вокруг – нет, абсолютно никаких следов пребывания здесь кого-либо, кроме меня. Нет никакой машины, которую я рассчитывала тут увидеть – ничего.
Открываю ворота – они необычно громко скрипят в этой вечерней тишине, их скрип похож на резкий, полубезумный крик ошалевшей птицы. Но я даже не вздрагиваю от столь резкого звука, мягко ступая, вхожу во двор и иду к темному дому. Странно, что он не кажется мне таким враждебным, каким казался совсем недавно мой собственный дом, тогда, когда я вернулась из Горелого дуба.
Иду по комнатам, натыкаясь в темноте на оставшуюся мебель и почему-то думаю совсем не о потенциальной опасности, которая может мне тут грозить, а о том, что этот дом, как ни странно, еще не разобрали по бревнышкам, а мебель не вынесли. Наконец говорю в темноту:
– Агния! Агния, ты здесь? – этот зов скорее для видимости, потому что я прекрасно понимаю, что никакой Агнии тут не будет.
И оказываюсь права, когда за спиной у себя слышу шаги, осторожные и тихие. Я останавливаюсь, почти физически ощущая лопатками, что кто-то приближается сзади, ожидаю удара или того, что у губ почувствую тряпку, сдобренную какой-нибудь гадостью, но шаги останавливаются недалеко от меня, и я слышу знакомый голос, который я слышала не так давно:
– Здравствуй, Ася!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.