А я хочу жить. Сейчас я это точно осознала.
Под эти мысли засыпаю.
***
Просыпаюсь от яркого солнечного света.
Так приятно, тепло, и под одеялом очень уютно. Если продолжать закрывать глаза, то можно представить, что я дома. Мама очень часто будила меня именно так — просто открывала шторы и солнечный свет мягко гладил меня по лицу. Затем она садилась на край кровати и начинала гладить меня по спине.
По спине. Да. Сейчас последнее, что хочется — это чтобы кто-то касался моей спины.
Открываю глаза.
Смешно. Когда я жила дома, то очень часто представляла, что живу в шикарном доме. В моей комнате есть большая, мягкая кровать, красивый вид из окна, а на улице растет много красивых кустов и цветов. Мне даже это снилось. И теперь я живу в «своей мечте», а по ночам мне снится родная квартира и мама с папой.
Надо бы как-то встать и хотя бы сходить в туалет. Приподнимаюсь немного на локтях и чувствую, как начинает жечь спину, как будто корочки мази отходят от ран и под ней открывается голая кожа.
Ай, как больно!
Конечно, это не сравнится со вчерашней болью, но всё равно неприятно. Ложусь обратно на живот. Ладно, попробую чуть позже, как боль немного утихнет. Или подожду Крис, она ведь зайдет ко мне еще, наверное.
Спустя, по ощущениям, часа полтора (лежа на животе не видно настенных часов), ко мне так никто и не приходит. С одной стороны, мне бы радоваться — одной спокойнее. Но не в данной ситуации, когда не могу даже подняться.
Ну и неизвестность, конечно, пугает. Что будет дальше.
Пытаюсь снова приподняться на локтях.
— Да что же это такое?! — говорю сама себе.
Жмурюсь от боли. Ощущение, что болят все мышцы на теле, но в особенности спина, конечно. Падаю обратно на живот. Сейчас боль чуть утихнет и попробую по-другому — спущу сначала ноги, потом подниму корпус. Хотя, боюсь, ноги могут меня могут не удержать. Но я попробую.
Слышу как открывается дверь. Замираю.
Боковым зрением замечаю девушку, которая принесла завтрак. Я совсем про него забыла.
Странно, что она не стучала, как обычно.
Но буквально сразу понимаю почему. Чувствую, что она здесь не одна. Мне даже голову поворачивать не нужно, чтобы понять, что в комнате он.
Закрывается дверь. Мы остаемся в комнате вдвоем.
Слышу, как он начинает медленно идти в мою сторону. Я хоть и могу уже его увидеть со своего положения, но не хочу, не готова на него смотреть. Может притвориться спящей?
Откидывает одеяло в сторону. Цепляюсь руками за подушку с двух сторон и не шевелюсь. Чувствую, как он проводит рукой по спине несколько раз. Почти не касаясь. Затем берет что-то с тумбы и садится на край кровати.
Я продолжаю лежать с закрытыми глазами, почти не дыша.
— Встать пыталась, — произносит он.
Спину начинает щипать от перекиси, дергаюсь.
— Не шевелись, иначе новые раны вскроешь.
Начинаю тяжело дышать, чтобы не застонать.
Он наконец-то убирает перекись и начинает наносить мазь.
Громко выдыхаю в подушку, мазь приятно холодит и успокаивает бедную спину. Он как будто очень бережно её наносит, чтобы не сделать мне больно. В какой-то момент даже начинаю забываться от того, как приятно он гладит меня по спине.
Еще бы он не был виновником моих страданий.
— Умница, — произносит он. — А если бы ты была хорошей девочкой, то этого бы не произошло. Я не большой любитель бить женщин, у меня другие методы, но ты сама этого захотела.
Даже не хочу знать, что за методы.
Да и врет он, что не любит бить женщин.
Опускает руку ниже, к ягодицам. Автоматически напрягаю их.
— Тебе еще долго предстоит извиняться за свой поступок, — говорит, сжимая правую ягодицу.
У него какой-то фетиш на них, постоянно мнет. И очень болезненно.
— А пока отдыхай, девочка. Ты мне нужна в более активном состоянии.
Встает, не забыв перед этим шлепнуть по раненым ягодицам и укрывает обратно одеялом.
— Я зайду к тебе вечером.
Выходит из комнаты.
Я снова остаюсь одна.
Пока он очень непонятный для меня человек. Мне действительно в какой-то момент стало приятно от его прикосновений, но такое ощущение, что он делает это специально, чтобы потом сделать больно, когда я полностью расслаблюсь.
Говорит, что не любит бить женщин. Да как же! Он очень возбудился пока хлестал меня по спине, это прекрасно чувствовалось.
И он несколько раз дал мне пощечину.
Не доверяю я ему.
Да и не должна, по сути.
Блин, я по-прежнему хочу в туалет. Можно было бы, конечно, попросить его меня проводить, но нафиг надо! Я лучше сама через боль дойду. После мази спине вроде стало полегче. Ладно хоть не сломал ничего, а то, я думаю, той штуковиной вполне реально было это сделать.
Так, попробую сначала опустить ноги с кровати. Аккуратно подползаю левее, к краю кровати, стаскиваю одеяло, опускаю левую ногу на пол, затем правую. И осталось самое тяжелое — поднять корпус.
Аккуратно, помогая себе руками, выпрямляю спину и полностью встаю на ноги, но сразу же хватаюсь двумя руками за спинку кровати. Почему-то лежать с прямой спиной было нормально, а стоять уже тяжеловато. Да и ноги подрагивают.
Спустя несколько минут пытаюсь снова полностью опереться на ноги. Выбора все равно нет, в туалет то хочется.
Выпрямляю спину, держа руки рядом с кроватью, чтобы, если что, снова опереться, но вроде терпимо.
Так, теперь нужно дойти до туалета. Делаю несколько шагов в направлении стены, обходя тумбочку.
А ходить даже вполне нормально, ноги дрожат, но идти могу.
Иду в нужную сторону, на всякий случай держась поближе к стене.
Дохожу до места назначения, наконец-то делаю нужные дела и иду к раковине, чтобы помыть руки и умыться.
Блин, страшно смотреть на себя в зеркало. Но всё равно смотрю.
По сути ничего не изменилось: те же синяки под глазами, то же бледное, опухшее лицо, тот же затравленный взгляд, ну и плюс ко всему след от вчерашней пощечины. На спину смотреть точно не стану, пока не готова.
Продолжаю мыть руки и смотрю на свои запястья, на которых остались отчетливые следы от жесткой веревки. Думаю, они тоже останутся мне на память.
Возвращаюсь обратно в комнату, наношу мазь на запястья, и тем же способом ложусь обратно на живот. С трудом укрываюсь одеялом.
Смотрю на свой завтрак, вроде вкусно, но аппетита вообще нет.
Через несколько дней спина должна более — менее зажить и что дальше? Меня снова начнут насиловать. И, как он там сказал? Я буду еще долго извиняться перед ним за свой поступок. Даже не хочу думать о том какими способами.
Сразу вспоминается отчим, который говорил те же слова.
Я бы лучше сейчас была там. Ему хоть была возможно дать отпор, или я могла просто сбежать куда-нибудь, это всё-таки родной город. А сейчас я вообще без понятия, где нахожусь и перспективы у меня не самые радостные.
Крис сказала, что они мне помогут выбраться отсюда. Но каким образом? Я не готова снова бежать. Один раз я еще «легко» отделалась, и то, рано пока об этом говорить. А если второй раз поймают, то хорошо если сразу убьют, а могут ведь и в соседнее крыло отдать.
Нет, бежать снова я точно не готова. А каким образом они тогда могут помочь? Может собираются изнутри разрушить систему? Как-то же они сюда ведь попали.
А вообще, какой им смысл меня спасать? Она там что-то говорила о том, что у них с Амиром свои счеты. Может они хотят, чтобы я им сливала информацию? Нашли тут самоубийцу.
Ближе к вечеру становится очень жарко лежать под одеялом. Скидываю его с себя.
Даже странно, так как окно приоткрыто, чувствуется прохладный ветерок, но мне очень жарко. Вплоть до того, что пот начинает стекать со лба.
Еще через час, появляется головная боль, всё тело начинает дрожать как будто от холода, но мне жарко. Очень жарко.
Может я заболела?
Состояние, будто температура под сорок.Слышу, как открывается дверь, но мне все равно. Мне плохо. Такое ощущение, будто я нахожусь сейчас не здесь.
Чувствую, как холодная рука касается моего лба. Даа. Не убирай её только.
Слышу, как Амир ругается матом. Не нравится ему, видимо, что я такая никчемная, даже выдержать не смогла его наказание.
Может решит избавиться от меня?
Да и пофиг. Я очень устала и хочу спать.
Чувствую, как мне в плечо втыкают иглу. Какой-то укол что-ли ставят?
Если я умру, то пусть это произойдет быстро.
Через какое-то время становится, наоборот, холодно, кожа покрывается мурашками. Тянусь к одеялу, чтобы укрыться, но мне не дают. Ну и ладно.
Просыпаюсь от звука сильного дождя. Не открывая глаза прислушиваюсь к своему состоянию. Да, стало определенно легче. Жара уже такого нет, головная боль тоже прошла. Кажется, даже спине стало полегче.
Приоткрываю глаза. Я по прежнему нахожусь в своей комнате и одна. Голая, но укрытая простыней.
Поворачиваю голову к окну, а там уже вечер. Интересно, сколько я проспала?
Тянусь к бутылке с водой, стоящей на тумбочке и выпиваю практически всю. Оно и понятно, столько пота вышло.
Рядом стоит поднос, с небольшим количеством еды. Но аппетита всё еще нет.
Зато появилось очень сильное желание сходить в душ.
Идея, конечно, дурацкая, примерно понимая в каком состоянии у меня спина, но хочется смыть с себя эту липкость, да и просто освежиться.
Думаю, ничего не будет, если сполоснуть прохладной водой?
Шрамы на спине в любом случае останутся, какая уже разница.
Вставать уже гораздо легче, спина еще ноет, но терпеть можно. Регулирую напор воды и встаю под прохладные струи — да, это как раз то, что мне было нужно. Закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, хотя бы на несколько минут. Правда, это оказывается проблематично — спину всё-таки жжет.
Плохая была идея.
После принятия душа, аккуратно вытираюсь полотенцем и оборачиваюсь им же.
Выхожу из комнаты и понимаю, что скоро начну чувствовать его за километр. Как маленький звереныш чувствует опасность.
Он сидит в кресле и что-то быстро печатает в своем телефоне.
Может попробовать его стащить как-нибудь? Ну точно самоубийца.
— Зря в душ ходила, — говорит он, не открываясь от телефона. — Дольше раны будут заживать. Тем более в твоем состоянии.
Может тогда дольше он не будет меня трогать?
— Снимай полотенце и ложись на кровать. На живот.
Отрывается от телефона и смотрит на меня.
Делаю как говорит. Смысла в сопротивлении всё равно нет.
Подходит ко мне и, на удивление, просто ставит градусник. В это же время начинает обрабатывать спину перекисью.
Достает градусник.
— Тридцать шесть и восемь. Уже неплохо. А то я уже думал тебя в больницу вести, несколько дней температура ниже тридцати восьми не опускалась.
— Несколько дней?
Я столько дней была почти без сознания? Я думала, что совсем немного поспала.
— Да, но я рад, что тебе уже лучше. Я бы не хотел потерять такую девочку.
Начинает наносить мазь.
Затем руку со спины опускает к боку, и еще ниже — к ягодицам. Крепко сжимает одну, затем вторую и резко отпускает. Повторяет так еще несколько раз.
Опускает руку ниже. Гладит заднюю поверхность бедра, затем переходит ко внутренней, медленно поднимаясь выше.
«Только не туда. Пожалуйста, только не туда», — мысленно прошу его.
Он, как будто слыша меня, возвращает руку обратно к спине и продолжает наносить мазь.
— Отдыхай пока, — произносит. — И поешь, обязательно. Тебе нужны силы.
И следом выходит из комнаты.
Громко выдыхаю. Ощущение, что почти не дышала последние несколько минут.
Судя по всему для моего организма порка оказалась очень сильным стрессом, поэтому поднялась температура. А может и инфекция какая-то попала, кровь ведь была.
На самом деле, очень странно, что он меня жалеет, заботится. Не избавился, а лечить начал.
Хотя, действительно, он ведь еще не успел мною насладиться.
Однако, если бы у меня еще несколько дней была температура, то он бы повез меня в больницу. Даже жаль, что она спала, так бы я вышла за пределы здания. Правда, в том состоянии, в котором я была, вряд ли могла бы что-то сделать.
Смотрю на еду и понимаю, что в одном он был прав — мне нужны силы. Я всё равно выберусь отсюда, нужно только подумать как. А для начала мне нужно заполучить его доверие, чтобы он подумал, что я смирилась и не собираюсь никуда сбегать или что-то вытворять. Дальше уже решу, что делать.
***
На следующее утро я чувствую себя гораздо лучше, спина почти не болит, чувствуется прилив сил. Даже съедаю всё, что приносят на завтрак, вплоть до ненавистной мною с детства овсянки.
Думаю, что делать дальше, так как скоро может прийти Амир.
Так, я теперь пай девочка, самая послушная из всех, кого он видел, всё осознала.
Главное теперь это ему рассказать так, чтобы он поверил. Зря я что-ли в детстве целых три месяца ходила на курсы актерского мастерства.
Каким образом вообще можно задобрить мужчину? Обычно, когда папа был чем-то недоволен мама его сразу кормила домашней едой и он сразу становился добрее. В моем случае это не проканает. Блин, как плохо, что у меня нет никакого опыта, придется получать его сейчас методом проб и ошибок.
— Вижу тебе уже лучше, — заходит в комнату и смотрит на пустые тарелки.
— Да, очень вкусно, — кроме овсянки, конечно. — Я хотела сказать…
Встаю с кровати, подхожу и останавливаюсь возле него на расстоянии вытянутой руки. Рискованно, конечно, но так может проще будет доверие заполучить.
— Я хотела сказать, что всё осознала. Мне не нужно было убегать, но я просто испугалась, меня похитили, я нахожусь в неизвестном для себя месте, и Вы были очень грубы со мной… И, поэтому, когда мне предложили выбраться отсюда, я растерялась, не знала, что мне делать и согласилась.
Он смотрит на меня, не выражая ни одной эмоции. Плохая идея растрогать его, Милана.
Он делает несколько шагов ко мне. Вижу, как поднимается его рука.
Держимся, не отступаем, нужно показать, что ты ему доверяешь и всё принимаешь. Если он захочет ударить, то так и должно быть, заслужила.
Боже, что за бред я несу!
Он поднимает руку и опускает её мне на голову, начинает аккуратно гладить по волосам, как котенка по шерстке. Затем опускает руку ниже и хватает шею сзади.
— Я еще не был груб с тобой, моя девочка. Даже в тот день, — видимо это были еще цветочки. — Я понимаю, что ты еще маленькая, глупая девочка.
Начинает большим пальцем массировать шею спереди. Ощущение, что еще чуть-чуть и душить начнет. Страшно даже вдох сделать.
— Но ничего, я тебе воспитаю под себя. Ты станешь очень послушной, ласковой девочкой, выполняющей с первого раза всё, что я от тебя хочу. А теперь раздевайся и ложись на живот.
Он наконец-то отпускает шею, и я могу сделать полноценный вдох.
Снимаю сорочку и ложусь. Он начинает обрабатывать спину.
— Хорошо всё заживает. Как на собаке. Думаю, с завтрашнего дня можно переходить на обработку один раз в день.
Проводит пальцами по выступающим шрамам. Такое ощущение, что это ему доставляет удовольствие. Видеть, что к этому он причастен. А я так на спину еще ни разу и не посмотрела, желания нет. По ощущениям, и так понимаю, что там.
— Я зайду к тебе вечером.
Встает и собирается уходить.
— А я могу выйти на улицу? — решаю задать вопрос.
— Нет. Ты еще не заслужила моего доверия, — продолжает идти к двери, но останавливается. Поворачивает ко мне голову.
— Я зайду к тебе вечером, посмотрю на сколько ты осознала произошедшее и стала послушнее.
Он уходит.
Я даже догадываюсь каким способом он будет проверять это.
Встаю, надеваю сорочку и подхожу к окну. Не то, чтобы я так хотела выйти на улицу, но тяжело сидеть в четырех стенах, давит как-то.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Трейси Кэтрин