Включил недавно старый магнитофон "Весна" — из тех, что ещё с пятью кнопками... Плёнка зашуршала, и вдруг "На белом покрывале января". Сколько же лет эта мелодия не звучала? А ведь когда-то её знала вся страна.
Удивительное дело, но в 90-х, для того чтобы стать знаменитым, не обязательно было мелькать на "Песне года" или в "Утренней почте". Это ещё и самородки, чьи композиции, записанные на кассеты, разлетались по стране со скоростью степного ветра, становясь народными до того, как их авторы успевали осознать масштаб своего творения.
Вы наверняка помните эту картину: маленький ларёк где-нибудь на перекрёстке, усиленный динамиками, из которых льётся пронзительное "На белом покрывале января". Помните это чувство? Стоишь на морозе, перебираешь мелочь в кармане, а песня прямо за душу берет. Но мало кто из нас тогда знал имя её истинного создателя — Олега Хромова.
Его история начиналась в типичной пятиэтажке подмосковного Коренёво — крохотного посёлка в одиннадцати километрах от МКАД. Теперь это уже часть разросшегося Красково, а тогда... Тогда там жил простой парень с дипломом кулинарного училища, который почему-то решил, что должен писать песни. Без консерваторий и музыкальных школ он самостоятельно освоил гитару, научился говорить с людьми на языке мелодий. Местный дом культуры стал его первой концертной площадкой, а благодарные земляки — первыми слушателями.
Говорят та самая "На белом покрывале января"? По одной версии — где-то на югах, по другой — прямо на кухне его квартиры в той самой пятиэтажке. Теперь уже и не узнаешь наверняка. Да и важно ли это?
Конец восьмидесятых — удивительное было время. Музыкальные редакторы уже не указывали что петь, а продюсеры ещё не диктовали как. Помню, включаешь радио — а там каждый день новые имена. Молодые голоса, свежие мелодии, и никто не спрашивал, где ты учился и кто тебя привёл на сцену. В такой момент и появился в поле зрения столичной тусовки никому не известный повар из Подмосковья.
Встреча с музыкантами "Светлого пути" (позже ставшего "Сладким сном") перевернула жизнь провинциального парня с ног на голову. Сергей Васюта, Алексей Светличный и Олег — они сразу нашли общий язык. А потом появились песни. "Ночной февраль", "Алые розы"… Помните, как они звучали из каждого двора? Без всякой там компьютерной обработки, но с какой-то пронзительной чистотой.
Народная любовь
В чём же был секрет этих песен? Каждый слушатель узнавал в них себя. Вот ты едешь в электричке, смотришь в окно на проплывающие станции, а в голове крутится мелодия. Или стоишь в очереди в универмаге, а рядом девушка напевает "На белом покрывале января". И ведь правда — в каждой строчке была жизнь, самая что ни на есть настоящая.
"Сладкий сон" катился по стране как снежный ком. По всем законам шоу-бизнеса песни должны были затеряться где-то между Москвой и Подмосковьем, но случилось иначе. Может, дело в том, что время такое было — новые имена появлялись буквально из ниоткуда, звёзды зажигались в самых неожиданных местах. А может, просто песни попали в точку — как у "Кайа Метова".
На рынках и в переходах метро, в студенческих общежитиях и на квартирных посиделках — везде крутились записи Хромова. Да, качество часто хромало, записи были наивными, без студийного лоска. Но, знаете, именно в этой простоте и была какая-то особая фишка — словно сама эпоха записала эти плёнка.
Каждый новый владелец тут же копировал песни для друзей, и через месяц-другой они звучали уже где-нибудь в Сибири или на Дальнем Востоке. Помню, как мы перематывали плёнку карандашом, когда магнитофон начинал "жевать" любимую песню. Но популярность песен от этого только росла.
Казалось бы, вот оно — народное признание. Но в музыке, как и в жизни, не все так просто. Кому принадлежат песни? Кто имеет право их исполнять? Обычная история для тех лет — творческие разногласия переросли в конфликт, и Хромов ушёл. Ушёл на пике славы, что называется.
Соло
А дальше? Дальше были два альбома — "След уходящего поезда" и "Общий вагон". Всего шестнадцать песен. Мало? Как по мне, то в самый раз. Каждая — как моментальный снимок времени, как история, рассказанная за кухонным столом. Олег писал так, будто вёл дневник, только вместо букв — ноты и слова.
В этих песнях была какая-то особенная мудрость. Вот, например, "Крокодильчик на рубахе" — песня о сестре. Казалось бы, простая семейная история, но сколько в ней тепла, сколько искренней любви... Такое не сочинишь специально, такое можно только прожить.
Девяностые набирали обороты. Народ переходил с кассет на компакт-диски, появлялись новые имена, менялась мода. А Хромов? Когда сам Николай Расторгуев предложил выкупить права на песни, он отказался. Может, это была ошибка с точки зрения карьеры.
Последняя страница
Последние годы жизни Олега — непростая история. Вернувшись в родной посёлок, он работал грузчиком и сторожем. Лето 2006-го стало последним в его жизни. Олег ушёл 3 августа, не дожив даже до сорока одного. Его похоронили рядом с любимой сестрой Натальей — той самой, которой он посвятил "Крокодильчика на рубахе" и которая покинула этот мир шестью годами раньше.
В каждой его композиции — отпечаток времени, когда музыка создавалась не по формулам и шаблонам, а по велению сердца. А "На белом покрывале января"? Она живёт своей жизнью, напоминая нам о времени, когда искренность в музыке ценилась выше продюсерских амбиций.
И, может быть, именно сейчас самое время вспомнить имя её настоящего автора — Олега Хромова, человека, который доказал, что настоящее творчество не нуждается в фанфарах и софитах.