Лиле было непросто адаптироваться к новой жизни. Выйдя замуж, и перебравшись к Алику, она будто переехала на другую планету.
Лиля любила Алика, считала его и сильным, и мудрым, ей никогда не хотелось претендовать на первенство в семье, она рада была «играть вторую скрипку».
Начало
Первое время Лиля испытывала и восторг и боль от того, какая «роскошь» ее теперь окружала. Слишком въелось в нее, что вещи можно покупать только из дешевых, а в продовольственном магазине и речи не идет о том, чтобы положить в корзину все, что хочется... Иначе деньги кончатся – и как тогда? Мама старалась не залезать в долги – разве что совсем край. А если случалось одолжить у знакомых - отдавала щепетильно, до копеечки, при первой же возможности.
Алика эта черта Лили – боязнь трат – сначала умиляла, уж слишком молодая жена отличалась от женщин, которых он знал до сих пор. Потом стала раздражать
- Мы можем себе это позволить, – внушал он жене, почти затаскивая ее в те магазины, на витрины которых она едва осмеливалась смотреть, проходя мимо них по улице, – Перестань! Мне же обидно, в конце концов, что ты так жмотничаешь! Избавляйся от этого мышления нищенки!
Слов нет, было очень приятно спать на прекрасной кровати, пить превосходный кофе, носить вещи, которые тебе идут, а не те, что доступны по ценнику... Упоительно было увидеть в первый раз море. Да что там – Лиля долго не могла поверить, что в ее распоряжении теперь машина – сама она водить так и не научилась, но если нужно было куда-то поехать, муж отвозил ее. А как переоценить возможность помогать маме, избавить ее от страха за завтрашний день (хотя мама соглашалась брать у дочери лишь самую малость, и то после долгих уговоров). Но главным, конечно, Лиля считала то, что встретила «своего» человека, своё второе «я»...
А вот все остальное было не очень хорошо. Фаина очень долго не желала сходиться с мачехой. Лиля смотрела со стороны и видела, что девчонка одинока, и настраивается в ближайшие годы быть такой же «кошкой, которая гуляет сама по себе». Вернее, котенком.
Мать ееушла к другому мужчине и оставила Фаину отцу. Тот целыми днями работает, а вечером приезжает и - в первую очередь - замечает молодую жену. Порой он неделями не спрашивает о том, как у дочери дела? как она учится? не обижают ли ее в школе?...
У всех друзей Фаины – родители, в крайнем случае – любящие мамы, а Файка практически сирота.
Не могла она принять мачеху иначе, чем досадную помеху, и еще больше обособилась, замкнулась в себе....В открытую Лиле она теперь не хамила – отец бы живо это пресек, но вела себя так, словно мачеха – существо неодушевленное, обходила Лилю как предмет, стоящий на пути.
Очень нескоро начался перелом в их отношениях. Лиля тогда ждала ребенка и чувствовала себя преотвратно. Ни для кого в доме не было секретом, как ее выворачивает в ванной, а потом она лежит целыми днями, не поднимая головы, боясь шевельнуться, чтобы снова не побежать к «белому другу».
И все же, если только была хоть какая-то возможность, Лиля старалась приготовить своим домашним завтрак.
В то утро она выползла на кухню и обнаружила, что нет черного хлеба. Кончился.
- Ты вчера забыл купить? – спросила она мужа.
- Забыл, – сказал тот, не чувствуя вины, – Сегодня захвачу...
- Фаина ест только черный хлеб. Бутерброды с ветчиной перед школой...
Алик не видел, в чем проблема. Еды – полный холодильник. Есть белый хлеб, есть печенье...
- Ты не понимаешь, – тихо сказала Лиля, – Файка выпьет пустой чай, и пойдет в школу голодная. А кормят их только после четвертого урока.
Она кое-как собралась и пошла в булочную. Пусть та была в двух шагах от дома, но Лиле этот поход дался не так легко. Когда она вернулась, то заметила во взгляде падчерицы что-то, чего раньше не видела.
Оказывается, Файка все слышала. И поняла, что мачеха не подольститься к ней желает, не показать ее отцу, как ревностно она заботится о чужом ребенке. Нет, Лиля просто переживала, что девочка будет сидеть на уроках голодная, и станет думать не об учебе,а о том, как сосет в желудке...
После того дня, после несчастного этого черного хлеба, Фаина стала иногда подходить к Лиле, заговаривать с нею, спрашивать ее о чем-то, а иногда и помогать.
Хуже обстояли дела с матерью Алика – Еленой Викторовной.
До Лили не раз доходило окольными путями, что свекровь была «в шоке» от выбора сына. Она не верила в то, что Алик женится «на простой» – не верила почти до самой свадьбы. Думала, что сын берет Лилю в дом, чтобы та играла роль гувернантки при его дочери...Ну, если есть большое желание, или как Елена Викторовна говорила «чешется в одном месте», можно временно удовольствоваться и такой девушкой. Но именно временно! Не жениться же!
Елена Викторовна надеялась, что сын женится на Зиночке – миловидной девушке из очень обеспеченной семьи. Одно из главных достоинств Зиночки заключалось в том, что она дружила с Еленой Викторовной – забегала к ней «на кофе», почтительно слушала монологи пожилой женщины и всегда соглашалась с ее мнением.
К Лиле Елена Викторовна относилась так, как и Фаина в первое время – почти не замечала невестку. Вот только завоевать доброе отношение свекрови у Лили не получилось.
Хорошо хоть жили они довольно далеко друг от друга – в одном городе, но в разных районах.
Алик работал очень много. Он был человеком своего времени, и не жалел себя. Уходил одновременно с дочерью – Файка – в школу, отец – в фирму, а возвращался поздно, иной раз, когда Лиля уже засыпала. Часто срывался в офис и в выходные.
Лиля думала – может быть поэтому ей так хочется, чтобы ребенок поскорее родился. Она не мыслила для себя иной семьи, чем та, которая у нее была. Она не собиралась капризничать и упрекать мужа в том, что он уделяет ей мало времени. Ей просто хотелось кого-то любить и о ком-то заботиться. Быть не одной.
Беременность её протекала – как говорила врач – без особых осложнений, тошнота не в счет. Но не меньше мучило молодую женщину душевное состояние. Лиля стала нервной, частно плакала, ее раздражали громкие звуки, резкими начали казаться привычные запахи. Ее очень угнетало такое положение вещей. Ничего не хочется, ничего не радует, а слезы бегут и бегут по щекам.
Елена Викторовна заехала несколько раз, увидела невестку, которая совсем раскисла, и спросила сына:
- Твоя Лиля – что, психические больная?
- Почему? – удивился Алик.
- У нее есть всё, о чем может мечтать женщина...Хороший муж, дом... А ты посмотри на нее....Я тебе предсказываю – следующим этапом будут истерики, а потом ты сам захочешь сбежать из дома.
Когда Алик предложил Лиле обратиться к психиатру, молодая женщина сразу поняла – откуда дует ветер. И все же она, как всегда проявила покорность. Алик отвез ее к врачу, тот выписал какие-то мягкие успокоительные средства, которые ничуть не помогли, на том и кончилось.
...Когда за пару недель до родов гинеколог встревожилась, погнала Лилю на УЗИ, а потом срочно отправила в стационар, молодой женщине показалось, что рухнул мир. Подобное в любом случае нелегко перенести, но Лиля настолько была зациклена на ребенке, что в это время состояние ее действительно граничило с одержимостью...
Никакие утешения сердобольных акушерок: «Ты такая молоденькая, еще нарожаешь детей» – ее не утешали.
Возможно, если бы среди ее знакомых были те, кто воспитывал ребенка с инвалидностью – Лиля не решилась бы просить о подмене младенцев. Но сейчас ей все казалось преодолимым, она готова была посвятить маленькому жизнь, поэтому дальше всё случилось так, как случилось.
*
Алик находился в такой растерянности, что решил посоветоваться с матерью. Разумеется, он знал, зачем Лилю заранее положили в роддом, горевал сам, был готов поддерживать жену, ожидал нелегкие времена....
Но звонок Лили застал его врасплох, и выслушав ее сбивчивую речь, он еще долго сидел с телефоном в руках. Потом потер ладонью лоб, встал, налил себе очень дорогой водки – и лишь когда его немного отпустило, набрал номер матери.
- Лиля родила, – сказал он, – Но...
Мать не спросила «кого?», не кинулась поздравлять. Она заранее воспринимала ребенка от нелюбимой невестки как аркан, наброшенный на ее сына.
- Мама, дело в том, что мальчик - инвалид и...., – Алик искал слова.
Елена Викторовна от-мерла не сразу:
- В каком смысле? – тон у нее был такой, что Алик понял – мать не отцепится, придется выкладывать все подробности, а он их и сам не знал, – Дау- – ненок? Дэ—цэ—пэшник?
- Мама, я тебя умоляю... Ты хочешь сказать, что ты любила бы только «первосортного» внука?
- Я хочу сказать, что ситуация очень напоминает мне Пушкина.
- В смысле?
- Ну, ту царицу, которая родила в ночь...неведомую зверюшку... Только такое она смогла тебе родить, – мать особенно выделила слово «она», в этом сказалось все ее отношение к Лиле.
После слов о «первосортном» внуке, Елена Викторовна поняла – не стоит спрашивать сына, собираются ли они с Лилей забирать такого ребенка из роддома. Ронять себя в глазах Алика ей не хотелось. Но Елена Викторовна чуть не плакала.
Конечно, сын не откажется от мальчика, будет пахать еще больше и жизнь положит на этого у-рода, которого умудрилась ему подарить эта д-рянь... Елене Викоровне хотелось плакать. Б-ить кулаками о стену. Рвать на себе волосы. Всё одновременно.
- Сегодня же съезди к врачу, – велела мать, – Поговори с ним сам. Один на один. Лучше с завотделением. Насколько тяжелые отклонения. Какие перспективы. Может, такому ребенку нужно воспитываться не дома, а сразу – в специальном лечебном учреждении.
Елена Викторовна сказала, а потом сама уцепилась за эту мысль. Лучше платить за интернат, чем держать такое все время дома, перед глазами. Нет, эта проблема тоже из тех, которые можно решить с помощью денег. Главное – уговорить сына. В каких-то ситуациях следует быть жесткими. Алик это умеет. Он – бизнесмен... Надо только обставить всё умело. Объяснить. Доказать. Может, этого ребенка можно даже не привозить домой, а сплавить сразу.
- И сразу от врача – ко мне, – то ли попросила, то ли велела Елена Викторовна.
- Нет, я хочу сначала к Лиле. Отвезу ей цветы, поздравлю...
- Не понимаю, с чем, – сказала мать и повесила трубку.
... Очень занятая, очень усталая врач всё же нашла для Алика время. Они сидели в её кабинете, и врач подбирала слова. Да, это генетическое забо-левание. Не хватило нескольких ге-нов. Природа ошиблась...Синдром очень редкий, но что ж, кому-то и такое выпадает на долю... У ребенка сформируется своеобразная внешность. Не то, что отталкивающая, но...особенная. Нужно обследовать сердце – это слабое место при таком диагнозе. Умственная отст-алость гарантирована, но общаться с сыном будет можно. У таких детей часто хороший музыкальный слух...
Врач говорила и отмечала про себя – насколько растерян, даже оглушен этот высокий, красивый мужчина. Казалось, он не знает, что делать дальше.
Потом Алика – вопреки всем правилам – проводили к Лиле, которая лежала в палате с женщиной неопределенного возраста, страшной как сме-ртный грех.
Лиля плакала. Алик стал ее утешать, но она сказала:
- Слава Богу...я... Я счастлива, что он жив....
Продолжение следует