Казаки называли его любимым генералом и слагали о легендарном комкоре песни. Немцы, чтобы отомстить этому ненавистному и неуловимому русскому, полностью сожгли его родную деревню. Они даже назначили за его голову крупную награду — 100 тысяч рейхсмарок.
Родившемуся 20 февраля 1903 года на Витебщине, в деревне Хотино, Льву Доватору повезло уже в начале жизни. Крестьянский парень, он сумел закончить в поселке Улла школу 2-й ступени — получить среднее образование.
На человека с девятью классами тогда смотрели как на академика — и не удивительно, что Льва стали выдвигать «на руководящую работу». Тем более что и «социальное происхождение» (из крестьян), и «социальное положение» (рабочий Витебской льнопрядильной фабрики) были у него в полном по тем временам порядке.
Грамотными комсомольцами не разбрасывались и в Красной Армии, куда Лев поступил добровольцем в сентябре 1924 года.
Судьба уберегла полковника Льва Доватора от гибели или плена в первые же дни Великой Отечественной.
Его 36-я кавалерийская дивизия, в которой он служил и брошенная в контрудар на Гродно, была рассеяна немецкой авиацией уже 25 июня 1941 года, а остатки ее очутились в огромном «котле», созданном немцами западнее Минска. Оттуда мало кто вышел. Но начальник штаба дивизии встретил утро 22 июня не в Волковыске, а в Москве — на госпитальной койке...
Он тут же рванулся на Западный фронт, где принял свой первый бой. На главном в то время стратегическом направлении — московском. В июле там развернулся самый драматичный период Смоленского сражения.
Немцы уже почти окружили в районе Смоленска 16-ю и 20-ю армии и готовились замкнуть кольцо — овладеть переправой через Днепр у деревни Соловьево. Через нее проходила последняя дорога, связывавшая две армии с тылом...
Соловьевскую переправу и помог отстоять полковник Доватор, выполнявший в те дни поручения командующего Западным фронтом Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко и оказавшийся у переправы в самый критический момент.
Доватору тут же поставили задачу на самостоятельные действия в тылу противника.
Доватору удалось невозможное. Постоянно ведя разведку и маневрируя, он 10 (!) дней самостоятельно воевал в ближайшем — насыщенном войсками! — тылу врага. Не запрашивая у командования ни боеприпасов, ни продовольствия...
И 2 сентября, разведав слабое место в обороне немцев, прорвался через линию фронта обратно, к своим.
11 сентября 1941 года Лев Михайлович Доватор стал генерал-майором.
2 октября 1941 года на Западном фронте загрохотал «Тайфун» — началось генеральное наступление вермахта на Москву.
Отмеченная Рокоссовским «вдумчивость» Доватора проявилась и здесь. Если командир соседней 44-й кавдивизии 15 ноября бросил свои полки на врага в конном строю, без выстрела, в лоб (и быстро потерял их под артогнем), то Доватор, нанося 24 ноября контрудар в районе Солнечногорска, сочетал действия спешенных конников и танков, применял маневр, обход с фланга...
Жизнерадостный (как вспоминал Рокоссовский) Лев Михайлович не терял присутствия духа и в самые тяжелые дни.
«Тов. Доватор!
На Вас смотрит вся Европа. Есть возможность отличиться.
Надеюсь на то, что вы решительным быстрым контрударом с танками на Пешки восстановите положение».
На этой записке, полученной от Рокоссовского 25 ноября, Доватор написал: «Европа не Европа, а немцы узнают, что Москву не взять. Доватор».
В тот день немцы были в 30 километрах от северной окраины Москвы.
Доватор слово сдержал.
В листовках, расклеенных в оккупированных немцами подмосковных деревнях, за голову Доватора была обещана крупная награда — 100 тысяч рейхсмарок.
Чтобы отомстить генералу, немцы полностью выжгли его родную деревню Хотино в Белоруссии. Родителям и сестре Льва Михайловича пришлось идти в лес к партизанам.
Доватор никогда не действовал наобум и, не довольствуясь донесениями разведки, 19 декабря лично направился на передовую к деревне Палашкино.
Здесь его, лучшего кавалерийского военачальника Красной Армии, сразила очередь немецкого пулеметчика.
21 декабря 1941 года Доватору присвоили звание Героя Советского Союза посмертно.
Источник: Смирнов А. Великий рейд полковника Доватора: 1941 год // Родина. — 2017. — № 6. — С. 98−102