Веймар, 1823 год. Семидесятипятилетний старец с двойным подбородком и больными ногами влюбил в себя восемнадцатилетнюю красавицу. В любом другом городе это вызвало бы скандал, но только не в Веймаре, где каждый второй фонарный столб помнил любовные похождения великого Гёте.
Ульрика Левецов, юное создание с персиковыми щечками и глазами газели, не замечала ни морщин своего поклонника, ни его одышки, ни того, что он был всего на пару лет моложе её дедушки. Для неё существовал только гений с пылающим взором, чьи стихи заставляли трепетать сердца всей Европы.
— Но как же так, милая Ульрика? — качали головами светские дамы. — Вокруг столько молодых кавалеров.
— Молодые говорят о лошадях и охоте, — отвечала девушка. — А он говорит со мной о звёздах.
Великий герцог Веймарский, старый друг поэта, потирал руки от удовольствия. Ещё бы. Такой спектакль разворачивался прямо у него под носом. Он даже пообещал матери Ульрики подарить девушке особняк и титул первой дамы веймарского общества, если та согласится выйти замуж за престарелого гения.
— Замуж? За этого старого селезня? — шептались в салонах. — Да он её переживёт! В нём столько жизненной силы, что хватит на десяток молодых!
Отчасти они были правы. Этот "старый селезень" успел за свою жизнь влюбить в себя столько женщин, что впору было издавать отдельный справочник "Дамы сердца господина тайного советника". От служанок до герцогинь, от невинных девиц до замужних матрон, никто не мог устоять перед чарами поэта.
Даже сейчас, в почтенном возрасте, когда другие его сверстники коротали вечера за вязанием носков и кормлением голубей, Гёте продолжал кружить головы. А ведь всё начиналось с того, что юный Вольфганг не мог и двух слов связать в присутствии хорошенькой девушки.
Гретхен, или Первые шаги великого ловеласа
Пятнадцатилетний Вольфганг Гёте, будущий покоритель женских сердец, впервые влюбился так неловко, что эта история достойна комедии Мольера. Предметом его воздыханий стала некая Гретхен, белокурая красавица из весьма сомнительной компании молодых прожигателей жизни.
Юный поэт, тогда ещё не подозревавший о своей гениальности, таскался за ней как верный пудель. Вечерами он простаивал под её окнами, днём писал пламенные стихи, а ночью... О, эти ночи! Однажды компания засиделась за полночь, и Вольфганг, боясь гнева отца, остался с друзьями. Всю ночь он просидел, боясь пошевелиться, ведь на его плече покоилась головка спящей Гретхен.
Увы, романтическая идиллия закончилась полицейским расследованием. Выяснилось, что приятели Гретхен промышляли подделкой векселей. Когда следователь допросил девушку, она произнесла фразу, которая едва не отправила пылкого Вольфганга в могилу:
— Этот мальчик? О, я всегда смотрела на него как на ребёнка.
Пятнадцатилетний "мальчик", считавший себя зрелым мужчиной, был сражён наповал. Он заперся в комнате, рыдал три дня, отказывался от еды и даже подумывал о яде. Мать, стоя под дверью, умоляла:
— Вольфи, милый, скушай хотя бы бульончик.
— Оставьте меня. Моё сердце разбито навеки. — доносилось из-за двери.
"Навеки" продлилось ровно неделю, до встречи с очаровательной Анной-Катериной, дочерью трактирщика Шенкопфа, которую все звали Кетхен. И тут наш герой развернулся во всей красе.
Он писал ей пламенные письма:
— Из твоих рук я принял бы даже яд.
Читал стихи под окном:
— Ты моя звезда в ночи.
А потом начал её ревновать. Без всякого повода. Просто так. От избытка чувств.
Кетхен терпела месяц, другой, а потом решительно указала пылкому поэту на дверь. Гёте снова погрузился в пучину отчаяния. На этот раз он топил горе в вине, чем основательно подорвал здоровье. Когда же через два года узнал о предстоящей свадьбе Кетхен, у него открылось легочное кровотечение.
— Ты моё счастье. — писал он ей. — Единственная из женщин, которую я не мог назвать другом, потому что это слово слишком слабо.
Бедняжка Кетхен даже не подозревала, что войдёт в историю мировой литературы как героиня пасторали "Капризы влюблённого". Впрочем, она была только первой в длинной веренице муз великого поэта.
А сам Гёте, едва оправившись от душевных ран, отправился в Страсбург изучать юриспруденцию. Там его ждало новое приключение, и на этот раз сразу с двумя сестрами.
Танцевальная катастрофа
Страсбург бурлил весельем, как котёл с молодым вином. Здесь танцевали везде: в салонах, на площадях и даже под открытым небом. Гёте, решив не отставать от местных обычаев, записался на уроки к танцмейстеру. Судьба, эта вечная проказница, подстроила ему ловушку в виде двух сестёр – Люцинды и Эмилии.
Уже после первого урока выяснилось, что сердце поэта отдано Эмилии, а сердце Люцинды поэту. Хм. Классический любовный треугольник превратился в настоящий лабиринт чувств: Эмилия любила другого, Люцинда страдала от неразделённой любви, а Гёте метался между сёстрами, как бабочка между двумя свечами.
Развязка наступила в один роковой вечер. Люцинда, измученная душевными терзаниями, пригласила гадалку. Карты легли самым неблагоприятным образом, они показали, что объект её страсти к ней равнодушен.
— Какое-то письмо... — начала гадалка, но Люцинда перебила её:
— Никакого письма я не получала. И если правда, что я люблю, то правда и то, что заслуживаю взаимности.
С этими словами она выбежала из комнаты в слезах. Гёте бросился за ней вместе с Эмилией, но дверь оказалась заперта. Никакие мольбы не могли заставить девушку открыть.
Тут бы истории и закончиться, но Гёте, верный своей привычке усложнять простые вещи, начал оправдываться перед Эмилией. Он клялся, что никогда не питал чувств к Люцинде, а восхищался только ею, Эмилией.
Эмилия, которая явно не страдала отсутствием житейской мудрости, спокойно ответила:
— Знаете, дорогой друг, я люблю другого и связана с ним словом. Но должна признаться – я начинаю привязываться к вам, а это может иметь нежелательные последствия.
У дверей Эмилия припала к его груди и подарила прощальный поцелуй. И словно по велению злого рока, в этот миг на пороге возникла Люцинда.
— Неужели думаешь, что тебе одной позволено с ним прощаться? — И она кинулась к поэту, заключив его в объятия.
Эмилия шагнула вперёд, но Люцинда толкнула её:
— Прочь отсюда! Вечно ты крадёшь тех, кто мне дорог! Пусть этот человек не достанется мне, но и тебе его не видать. И да постигнет страшная кара ту несчастную, кто осмелится коснуться его губ после моего поцелуя!
Гёте, ошеломлённый этой сценой в духе итальянской оперы, поспешил откланяться. Навсегда. В его богатой любовной биографии этот эпизод остался единственным случаем, когда две женщины одновременно боролись за право подарить ему прощальный поцелуй.
Впрочем, проклятие Люцинды не сработало. Или сработало с точностью до наоборот, ведь следующей избранницей поэта стала дочь сельского пастора, Фридерика Брион, чья любовь оказалась самой бескорыстной и чистой в его жизни.
Пастораль с печальным концом
Октябрь 1770 года выдался на редкость живописным в окрестностях Зезенгейма. Золотые листья устилали дорожки, яблоки в саду пастора Бриона наливались последней осенней сладостью, а его младшая дочь Фридерика и не подозревала, что вот-вот превратится в героиню одной из самых пронзительных любовных историй столетия.
Гёте появился в доме пастора с рекомендательным письмом от приятеля. Он ещё стоял в дверях гостиной, отряхивая дорожную пыль с камзола, когда его сердце уже было безнадёжно потеряно. Фридерика, златокудрое создание с голубыми глазами и певучим голосом, показалась ему лесной нимфой, случайно забредшей в пасторский дом.
В тот же вечер он строчил письмо:
— Дорогая новая подруга! Мои глаза с первого взгляда обрели надежду на дружбу в Ваших. Вы, столь нежная и добрая, неужели не будете ко мне хоть немного благосклонны?
Благосклонности ему досталось гораздо больше, чем "немного". Фридерика влюбилась в красноречивого студента со всем пылом своей невинной души. Они бродили по окрестным лугам, читали стихи под старыми липами, участвовали в деревенских праздниках. Гёте писал стихи, которые потом заучивали наизусть все влюблённые Германии.
Казалось, сама природа благословила этот союз. Вот только судьба, как обычно, приготовила свой коварный сюрприз. Когда семейство пастора приехало погостить в Страсбург, чары развеялись как утренний туман. В городе Фридерика, очаровательная среди полей и лесов, выглядела обычной деревенской девушкой.
Гёте продолжал её любить, но... В глубине души он уже понимал: дочь бедного пастора никогда не станет женой сына именитого франкфуртского гражданина. Его отец скорее съест свой парик, чем даст благословение на такой брак.
— Человек не становится счастливее, когда получает то, чего так страстно желал, — философствовал поэт, готовясь к неизбежному разрыву.
Фридерика всё поняла без слов. Когда Гёте приехал сказать последнее "прости", она не сказала ни единого упрёка. Только в её глазах стояли слезы, говорившие больше любых слов.
Она любила своего Вольфганга всю жизнь. Отвергла множество предложений руки и сердца. А некоторые биографы и вовсе утверждают, что после ухода возлюбленного у неё остался не только разбитое сердце, но и ребёнок.
Гёте никогда не простил себе этого расставания. Через много лет он признавался:
— В этом романе высказалось сердце, болящее глубокой, страшной раной и в то же время боящееся её заживления. Тут, как в погребальной урне, я схоронил многое грустное, многое пережитое.
Но жизнь не стояла на месте. Вскоре в его судьбе появилась блистательная Лотта Буфф, и это увлечение едва не стоило поэту жизни. Впрочем, если бы не эта история, мировая литература никогда не получила бы "Страдания юного Вертера".
Лотта
9 июня 1772 года на танцевальном вечере в Ветцларе Гёте впервые увидел Шарлотту Буфф, дочь местного купца. Все звали её Лоттой, и она была помолвлена с неким Кестнером, честным малым, который настолько верил в порядочность друзей, что даже не пытался ограничивать общение невесты с пылким поэтом.
Эта безграничная вера едва не сыграла с женихом злую шутку. Гёте влюбился в Лотту с первого вальса, да так страстно, что даже не пытался это скрывать. Он ежедневно приходил в дом Буффов, часами беседовал с Лоттой и совершенно не обращал внимания на присутствие жениха.
Кестнер, благородная душа, рассуждал примерно так:
— Гёте слишком честен, а Лотта слишком чиста, чтобы...
Впрочем, додумать эту мысль он не успевал, так как Гёте уже уводил его невесту на очередную прогулку.
Любовь к чужой невесте терзала поэта как зубная боль. По ночам он не спал, а занимался весьма странным делом, он прижимал к груди кинжал и проверял, хватит ли ему решимости вонзить клинок в сердце. К счастью для немецкой литературы, решимости не хватало.
Ситуация накалялась. Лотта, верная своему слову, не собиралась разрывать помолвку. Гёте страдал всё сильнее. А Кестнер продолжал благородно закрывать глаза на происходящее. В конце концов, поэт сделал единственно возможный в такой ситуации шаг, он сбежал из города, даже не попрощавшись с возлюбленной.
Казалось бы, история должна была закончиться. Но нет! Гёте решил отомстить своей несчастной любви самым изощрённым способом. Он написал роман "Страдания юного Вертера". В нём он описал всё как было, только главный герой в финале всё-таки застрелился.
Роман произвёл эффект. Вся Европа рыдала над страданиями Вертера. Молодой Наполеон, говорят, перечитал книгу семь раз и брал её с собой в походы. А вот Лотта и её муж были не в восторге от такой славы.
Через сорок лет судьба снова свела бывших влюблённых. Лотта, уже почтенная вдова, приехала в Веймар навестить сестру. Гёте принял её с церемонной вежливостью. Она всё ещё была хороша собой, только почему-то всё время трясла головой.
Когда она ушла, поэт не удержался от восклицания:
— И я так страстно любил её! Из-за неё в отчаянии бегал в костюме Вертера. Непостижимо, непонятно.
Впрочем, к тому времени в его жизни появилась женщина, затмившая всех предыдущих возлюбленных. Шарлотта фон Штайн, утончённая аристократка, на целых четырнадцать лет стала музой поэта. Правда, эта муза оказалась с характером, да ещё и с замашками литературного критика.
Муза с кнутом
В ноябре 1775 года судьба преподнесла Гёте очередной сюрприз в женском обличье. Шарлотта фон Штайн, придворная дама Веймарского двора, была на семь лет старше поэта, замужем и имела шестерых детей. Казалось бы, что могло привлечь пылкого творца в этой матроне? Однако именно она на целых четырнадцать лет стала главной женщиной в его жизни.
Шарлотта не блистала красотой. Её главным оружием была утончённость, та особая светская грация, которая приобретается годами жизни при дворе. Она умела держать паузу, вовремя поднять бровь и произнести фразу таким тоном, что собеседник чувствовал себя деревенским увальнем.
Её муж, обер-шталмейстер двора, появлялся дома раз в неделю, предпочитая общество лошадей обществу жены. А Гёте, словно примерный школьник, ежедневно присылал ей цветы и записочки с признаниями:
— Душа моя неразрывно связана с твоей! Ты моё желание, моя наперсница, мой идеал и моя религия.
Шарлотта благосклонно принимала поклонение, но держала поэта на расстоянии. Она взялась за его образование и заставляла учить французский, прививала манеры, критиковала стихи. Гёте послушно выполнял все указания своей музы.
Каждое утро он посылал ей букет цветов из своего сада. В этом саду он даже выращивал спаржу только потому, что Шарлотта любила это изысканное блюдо. Прохожие часто видели, как знаменитый поэт на коленях копается в грядках, выращивая деликатес для своей дамы сердца.
Десять лет продолжалась эта странная связь. Злые языки утверждали, что она была платонической, хотя вряд ли женщина отдала бы столько времени и сил просто хорошему другу. Впрочем, доказательств не осталось, Шарлотта сожгла все свои письма к поэту.
В 1786 году Гёте неожиданно сбежал в Италию, даже не предупредив возлюбленную. Когда через полтора года он вернулся, Шарлотта встретила его холодно. Ей не нравилось, что он восторгается итальянским небом, итальянской природой, итальянским искусством.
Последней каплей стало появление в жизни поэта Кристианы Вульпиус, молоденькой работницы цветочной фабрики. Шарлотта пришла в ярость:
— Эта вульгарная особа. Этот мезальянс.
Она написала язвительную трагедию "Дидона", где вывела Гёте в образе жалкого фата с "вилообразными ногами" и "курчавыми волосами", который "объявляет, что идеал природы мог олицетвориться только в нём".
Но и этого ей показалось мало. Она подписалась на журнал главного литературного врага Гёте – Коцебу, и при каждой встрече демонстративно читала разгромные статьи о творчестве бывшего возлюбленного.
— Если бы только могла я вытравить его из моей памяти. — писала она сыну.
Однажды она сидела в беседке, когда мимо проходил Гёте под руку с Кристианой. Шарлотта спряталась за веером:
— Мне стыдно за него до глубины души.
Лишь через много лет они помирились. А в веймарском парке до сих пор стоит "Гартенхауз" с надписью в честь Шарлотты, немой свидетель этой необычной любви.
Но пока Шарлотта метала громы и молнии, в жизни Гёте происходили удивительные перемены. Простушка Кристиана, над которой смеялся весь город, оказалась именно той женщиной, которая была нужна гению. Правда, понял он это не сразу.
Кристиана: любовь без прикрас
12 июля 1788 года в веймарском парке случилась встреча, которая перевернула жизнь великого поэта. Молоденькая работница цветочной фабрики Кристиана Вульпиус протянула ему письмо от своего брата, просившего о помощи. В тот день никто и не подозревал, что эта пухленькая рыжеволосая девушка станет единственной законной женой олимпийца Гёте.
На первый взгляд в ней не было ничего особенного. Невысокая, полноватая, с простонародным выговором и манерами работницы. Она не умела писать, зато умела радоваться жизни. Её смех звенел как весенний ручей, а румянец на щеках заставлял меркнуть розы в саду.
Гёте, только что вернувшийся из Италии, где любовался античными статуями, неожиданно для себя влюбился в это живое воплощение немецкого простодушия. Он поселил Кристиану в своём доме, называл её "маленьким эротиконом" и "сокровищем в постели".
Веймарское общество было в шоке. Дамы падали в обморок, кавалеры крутили пальцем у виска. Шарлотта фон Штайн рыдала от унижения. А Кристиана, словно не замечая всеобщего возмущения, хлопотала по хозяйству, работала в саду и дарила своему "господину тайному советнику" безграничную любовь.
Через год у них родился сын Август. Но даже это не заставило Гёте узаконить отношения. Он пригласил самого герцога Веймарского быть крёстным отцом мальчика, но матери ребёнка появляться в церкви запретил. Кристиана безропотно подчинилась.
В свете её называли "толстой половиной Гёте". За её спиной шептались:
— Вы видели, как она ест? Прямо за обе щеки.
— А как говорит. Ужасный акцент.
— И это подруга величайшего поэта Германии?
Кристиана всё чаще искала утешения в вине. Она уже не верила, что когда-нибудь станет законной женой своего гения. Но судьба приготовила неожиданный поворот.
В октябре 1806 года, после разгрома прусской армии, в Веймар вошли французские солдаты. Ночью пьяные мародёры ворвались в дом поэта. Они наставили пистолет на растерянного Гёте и требовали денег. И тут появилась Кристиана. Крича и размахивая руками, она выгнала захватчиков прочь.
Потрясённый поэт не мог уснуть до утра. А через четыре дня он собрал друзей и объявил, что женится на своей верной подруге. Кристиане было 41, Гёте – 57. Они прожили вместе почти тридцать лет.
Она умерла 6 июня 1816 года. В дневнике Гёте появилась краткая запись:
— Умерла моя жена. Во мне пустота и страшная тишина. Не могу поверить, что прожил с этой женщиной более 20 лет.
Но природа не терпит пустоты. Особенно в сердце поэта. Вскоре в его жизни появилась юная Минна Герцлиб, и всё началось сначала.
Осенние цветы любви
Казалось бы, после смерти Кристианы шестидесятилетний Гёте должен был остепениться. Но гений, как известно, живёт по своим законам. Он влюбился в Минну Герцлиб, приёмную дочь книготорговца Фромана, с пылом восемнадцатилетнего юноши.
Минна отвечала ему взаимностью, чем немало встревожила своих опекунов. Ещё бы! Разница в возрасте составляла больше сорока лет. Друзья поспешили отправить девушку в пансион, от греха подальше. А Гёте излил свои чувства в романе "Сродство душ".
— В этой книге, — признавался он, — я схоронил многое грустное, многое пережитое. Тут высказалось сердце, болящее глубокой раной и боящееся её заживления.
Но сердце зажило удивительно быстро. Через пять лет поэт увлёкся Марианной, женой банкира Виллемера. Она была моложе его на тридцать лет, но это никого уже не удивляло. В Веймаре привыкли к причудам своего гения.
Марианна оказалась достойной своего великого возлюбленного, она писала ему стихи, не уступавшие по красоте его собственным. Их переписка длилась семнадцать лет, до самой смерти поэта. За месяц до кончины Гёте отослал ей все её письма, он не хотел, чтобы потомки узнали о любви замужней женщины к старому поэту.
Но главным сюрпризом стала последняя любовь Гёте, та самая восемнадцатилетняя Ульрика Левецов, с которой началась наша история. Когда ей сделали предложение от имени семидесятипятилетнего поэта, она без колебаний согласилась.
— Но как же так? — удивлялись в свете. — Он же старше вашего дедушки.
— Я вижу перед собой не старика, — отвечала Ульрика, — а человека с горящими глазами, который говорит о звёздах.
Сам великий герцог Веймарский обещал подарить невесте дом и титул первой дамы двора. Но родственники и друзья восстали против "неестественного" брака. Гёте пришлось отступить.
Ульрика так и не вышла замуж. Она прожила до 1899 года, сохранив верность своей единственной любви. Когда её спрашивали, почему она отвергла стольких достойных женихов, она отвечала:
— После Гёте все остальные мужчины кажутся мне карликами.
Так закончилась последняя любовная история великого поэта. Впрочем, правильнее сказать, что она не закончилась. Ведь каждый раз, когда влюблённые читают его стихи, эти истории оживают снова.
А что же сам Гёте? Был ли он счастлив в любви?
Пожалуй, да. Ведь он любил не только женщин, он любил саму любовь. Для него она была источником вдохновения, двигателем творчества, смыслом существования.
Он не был ни Дон Жуаном, ни Казановой. Он был поэтом, для которого каждая влюблённость становилась новой главой в бесконечной книге жизни. И даже в семьдесят пять лет он смотрел на мир влюблёнными глазами юноши.
Потому что не зря говорят: поэты не стареют. Они просто в один прекрасный день уходят на свой собственный Олимп, где их ждут все те, кого они любили.