Роман провёл рукой по запотевшему зеркалу в ванной, всматриваясь в собственное отражение. Тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь – уже третью за эту неделю. В голове всё ещё пульсировали образы из сна: чёрные спирали, красные линии, пересекающиеся под странными углами, и этот нескончаемый звон, похожий на сигнал тревоги.
– Доброе утро, профессор! – раздался голос его ассистентки Марины из лаборатории. – У вас снова был этот сон?
Роман вышел из ванной комнаты, на ходу застёгивая рукава белой рубашки.
– Да, но теперь появилось что-то новое. Символы изменились, – он подошёл к большой белой доске, где уже были зарисованы предыдущие видения. – Смотри, раньше спирали были замкнутыми, а теперь они словно разрываются здесь и здесь.
Марина подала ему маркер, и Роман быстрыми движениями начал зарисовывать новые символы.
– Вы уверены, что это не просто результат переутомления? – осторожно спросила она. – Последний месяц вы практически живёте в лаборатории.
– Нет, это другое, – Роман покачал головой, не отрываясь от рисования. – Помнишь тот сон двухнедельной давности? С горящим мостом?
– Который обрушился через три дня в Малайзии? Конечно, помню. Это было... жутковато.
Роман отложил маркер и повернулся к своей ассистентке:
– Вот именно. А перед землетрясением в Чили я видел те самые концентрические круги. Это не совпадения, Марина. Это система.
В лаборатории повисла тишина, нарушаемая только гудением компьютеров и тихим пощёлкиванием энцефалографа.
– Знаешь, – медленно произнёс Роман, – моя бабушка всегда говорила, что сны – это окна. Я смеялся над этим в университете, когда писал диссертацию по нейрофизиологии сна. А теперь...
– А теперь вы видите будущее? – В голосе Марины слышалось беспокойство.
– Нет, не совсем так. Я вижу символы, паттерны. Словно кто-то пытается предупредить нас, используя язык, который мы разучились понимать.
Роман подошёл к своему рабочему столу, заваленному распечатками энцефалограмм и старинными книгами по символике сновидений.
– Профессор, – Марина присела на край стола, – может, стоит обратиться к специалистам? К тем же юнгианским аналитикам?
– И что я им скажу? – Роман горько усмехнулся. – Что заведующий лабораторией нейрофизиологии видит вещие сны? Меня же на смех поднимут.
В этот момент его телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от коллеги из сейсмологического центра: "Роман, ты должен это увидеть. Срочно."
– Поехали, – коротко бросил он Марине, хватая пальто.
Через полчаса они уже были в центре сейсмологического мониторинга. Профессор Савельев, старый друг Романа, встретил их у входа.
– Помнишь те данные, что ты присылал мне вчера? Твои рисунки из снов? – Савельев говорил быстро, ведя их по коридору. – Посмотри на это.
На большом экране мониторинга отображалась карта сейсмической активности. Красные линии, пересекающиеся под странными углами, образовывали точно такой же узор, какой Роман видел той ночью.
– Это невозможно, – прошептала Марина.
– Когда прогноз? – резко спросил Роман.
– Через 72 часа. Эпицентр – в густонаселённом районе.
Роман почувствовал, как по спине пробежал холодок. В его снах всегда был один и тот же финал: огромная волна, накрывающая город.
– Нужно предупредить власти, – начал было Савельев.
– На основании чего? – перебил его Роман. – Сейсмографы показывают минимальную активность. А мои сны... это не доказательство.
– Но мы не можем просто сидеть и ждать! – воскликнула Марина.
Роман задумчиво посмотрел на экран: – Нет, не можем. Мне нужно понять последний фрагмент сна. Там было что-то ещё, какой-то символ... – Он достал блокнот и начал быстро зарисовывать. – Вот здесь была точка пересечения всех линий, и рядом...
– Погодите-ка, – Савельев подошёл ближе, – это же похоже на старую систему навигационных знаков. Мой дед работал смотрителем маяка, у него была книга с такими обозначениями.
– Маяк! – Роман вдруг оживился. – В конце сна всегда был маяк. Я думал, это просто символ надежды или что-то в этом роде, но что если...
Он быстро подошёл к компьютеру и начал искать информацию о маяках в предполагаемой зоне бедствия.
– Есть! – воскликнул он через несколько минут. – Старый маяк на мысе Восточный. Он находится прямо в точке пересечения всех этих линий.
– И что это значит? – спросила Марина.
– Это значит, что у нас есть шанс, – Роман уже набирал номер на телефоне. – Алло, Андрей? Помнишь, ты говорил, что твой брат работает в МЧС? Мне нужна его помощь. Срочно.
Следующие два дня превратились в безумную гонку со временем. Роман практически не спал, пытаясь расшифровать каждую деталь своих видений. Марина не отходила от него ни на шаг, записывая всё и помогая с исследованиями.
– Смотрите, – говорила она, указывая на карту, – если наложить ваши рисунки на карту морского дна, получается почти идеальное совпадение с разломами.
– Да, но что-то не сходится, – Роман потёр виски. – В снах есть что-то ещё, какая-то деталь, которую я упускаю.
В ночь перед предполагаемой катастрофой Роман наконец заснул прямо в лаборатории. И сон пришёл снова, но теперь он был другим.
Он увидел себя стоящим на вершине маяка. Внизу бушевало море, но в этот раз он смотрел не на воду, а на небо. Там, среди туч, проступали те же символы, что и раньше, но теперь они складывались в чёткую картину.
Роман проснулся с криком: – Время! Дело в времени!
– Что? – Марина подскочила к нему.
– Мы всё время смотрели на пространственные координаты, но дело в времени! – Он лихорадочно начал что-то подсчитывать. – Позвони Савельеву, пусть проверит приливные циклы в этом районе.
Через час предположение подтвердилось. Землетрясение должно было произойти не через сутки, как они думали, а через три часа, во время максимального прилива.
– Успеем предупредить? – Марина была бледна.
– Должны. Я уже связался с братом Андрея, они начинают эвакуацию прибрежных районов.
Когда первые толчки сотрясли землю, большая часть населения уже была в безопасности. Волна действительно пришла, но встретила почти пустой город.
Позже, когда журналисты спрашивали, как удалось предсказать катастрофу с такой точностью, официальные лица говорили что-то о новой системе сейсмического мониторинга. Роман молчал, продолжая исследовать свои сны.
– Знаете, профессор, – сказала как-то Марина, разбирая записи, – может, ваша бабушка была права насчёт окон?
Роман улыбнулся, глядя на новые символы, проступающие в его блокноте: – Может быть. Но теперь я думаю, что это не просто окна. Это двери, Марина. И мы только начинаем учиться их открывать.
В ту ночь ему снова приснился сон. Но теперь символы были другими, и где-то в глубине души он знал, что его путешествие в неизведанное только начинается.
Стук в дверь лаборатории вывел Романа из задумчивости. На пороге стояла молодая женщина с папкой документов.
– Профессор Соколов? Меня зовут Елена. Я из института парапсихологии. Мы получили ваш доклад о корреляции между сновидениями и сейсмической активностью...
Роман взглянул на неё с интересом. В её глазах он увидел тот же огонь, что горел в нём самом все эти месяцы – жажду познания непознанного.
– Проходите, Елена, – он указал на кресло. – У меня как раз есть кое-что, что может вас заинтересовать. Видите ли, прошлой ночью мне приснился весьма необычный сон...
Спасибо за внимание, ставьте класс и подписывайтесь на мой канал!