Октябрь 1983 года выдался в Москве на редкость промозглым. В престижном доме номер 19 по улице Горького жильцы привыкли к тишине и размеренности, здесь обитала советская элита, каждая квартира хранила свои тайны и сокровища. Но в то утро тишину дома нарушил женский истошный крик. Вице-адмирал Георгий Холостяков, Герой Советского Союза и личный друг Леонида Брежнева, был обнаружен в коридоре собственной квартиры. Рядом лежало тело его супруги. В квартире царил хаос: распахнутые шкафы, выдвинутые ящики, разбросанные вещи. Но главное, то, что искали преступники (парадный китель адмирала с орденами), они унесли с собой.
Обезумевшая от страха внучка, придя в себя, рассказала оперативникам, что пропали все награды деда - ордена и медали, которыми он так гордился. Следователи переглянулись: почерк был хорошо знаком. По стране уже не первый год катилась волна убийств ветеранов войны. Преступники охотились за боевыми наградами, и дело давно вышло за рамки обычного криминала.
И тогда в расследование включилась Лубянка.
******
Но чтобы понять, как в Советском Союзе возникла целая преступная индустрия охоты за антиквариатом, нужно вернуться на десятилетие назад. В стране, где официально провозглашалось равенство, где большинство граждан ютилось в типовых квартирах с одинаковой мебелью и питалось одинаковой едой из магазинов с полупустыми полками, существовал параллельный мир. Мир роскошных особняков партийной элиты, где стены украшали подлинники Айвазовского, а в серванте стояли сервизы императорского фарфорового завода.
К концу 1970-х годов в СССР сформировался новый класс богачей: "цеховики" - подпольные промышленники, спекулянты валютой, директора магазинов. У них были деньги, но не было того, что могло подчеркнуть их статус, а именно, антиквариата. Старинная мебель, картины, ювелирные украшения стали признаком принадлежности к высшему обществу. И тут на сцену вышли люди, готовые добыть все это любой ценой.
*****
Ленинград начала семидесятых годов знал Юрия Алексеева как изысканного знатока искусства. В кругах городской элиты он слыл человеком, способным достать любую редкость от подлинника Репина до екатерининского столика. Высокопоставленные чиновники и директора заводов наперебой приглашали его в гости, демонстрируя свои коллекции. Алексеев, которого в криминальном мире называли "Горбатым", внимательно осматривал сокровища и делал пометки в памяти, где, что и как лежит.
Внешность его менялась, словно у актера. Перед "чистой" публикой он представал утонченным эстетом, знающим все о стилях и эпохах. А среди воров он съеживался, горбился, превращаясь в неприметного сутулого человечка, отсюда и прозвище. Немногие знали, что короновали его на воровской титул еще в сороковые на пересылке Дальнего Востока.
В Москве в это же время набирал силу другой "антикварный король" Виктор Коган по кличке Моня. В отличие от "интеллигентного" Горбатого, Моня предпочитал действовать грубой силой. Его банда взламывала церкви и музеи, расправлялась со сторожами и не оставляла свидетелей. При этом Моня слыл среди бандитов "технарем" — именно он придумал глушить звук распиливаемой решетки, набрасывая на прутья одеяло, пропитанное растительным маслом.
Между тем, в 1972 году произошло событие, которое вызвало бум на черном рынке антиквариата. Леонид Брежнев под давлением США разрешил еврейскую эмиграцию. Каждому выезжающему позволялось вывезти пять православных икон. Это было решение, которое теперь кажется абсурдным. Умножьте пять икон на двести тысяч эмигрантов и получится миллион. А где взять столько икон? В комиссионках их не продавали, в антикварных магазинах не было. Зато сохранились тысячи деревенских церквей, где древние образа пылились под присмотром дряхлых сторожей.
*****
По всей стране возникли банды "клюквенников", так называемых грабителей храмов. Среди них выделялась группировка Виктора Когана. Его консультировали профессиональные искусствоведы, указывая, какие иконы представляют наибольшую ценность. А реставраторы превращали почерневшие от времени доски в сияющие шедевры, за которые иностранные коллекционеры платили десятки тысяч долларов.
Особняком в этом преступном мире стоял Владимир Свинтковский, сын заместителя прокурора Москвы. Образованный, знающий иностранные языки, он создал невиданную доселе схему. Свинтковский установил связи со студентами Университета дружбы народов и сотрудниками африканских посольств. Краденые иконы он менял на вожделенные советскими гражданами джинсы, кассетные магнитофоны и модные платки с люрексом.
Его правой рукой стал некто Фридман, матерый вор, которого Свинтковский в шутку называл "начальником контрразведки". Фридман находил исполнителей для краж, а Свинтковский, благодаря своим знаниям, указывал, какие церкви и музеи хранят наиболее ценные сокровища.
Казалось, африканские дипломаты везли на родину сувениры, но их путь лежал в Европу и США. Однажды на Белорусском вокзале случайный свидетель наблюдал удивительную картину: необъятных размеров жена африканского дипломата еле передвигалась, а четверо студентов, сгибаясь под тяжестью, тащили ее чемоданы. Два сотрудника КГБ, дежурившие на перроне, знали, что в чемоданах лежат древние иконы на триста тысяч рублей.
Отец Свинтковского, заместитель прокурора Москвы, не мешал сыну, когда тот спекулировал джинсами. Но когда Владимир переключился на антиквариат, отцовское сердце дрогнуло, наконец-то сын занялся "достойным делом". Стены их квартиры украсились картинами русских мастеров, появилась старинная мебель. Прокурор не задавал лишних вопросов о происхождении этих сокровищ.
Но в преступном мире не бывает вечного благополучия. Моня, узнав об успехах Свинтковского, затаил злобу. Его бандиты действовали грубо, проливали кровь, рисковали жизнью, а тут какой-то прокурорский сынок снимает сливки, даже рук не пачкая. В воровском мире поползли слухи, что Моня готовит месть.
*****
Тем временем размах преступлений достиг невиданных масштабов. В один из дней 1984 года Москву потрясло очередное кровавое преступление. В престижном дачном поселке Малаховка, где десятилетиями селилась советская элита, обнаружили тела двух пожилых женщин. Оперативники замерли, переступив порог дома, ведь каждая комната дома напоминала музейный зал. Старинные картины в тяжелых рамах, напольные часы с бронзовыми фигурами, дворцовая мебель карельской березы.
Погибшими оказались вдова и дочь генерал-полковника Сергея Гоглидзе, правой руки Лаврентия Берии. Вся Москва знала историю этой коллекции. В тридцатые годы Гоглидзе, занимая высокий пост в НКВД, создавал её простым способом: приглядев вещь у какого-нибудь профессора или инженера, отправлял владельца в лагеря, а имущество забирал себе. После расстрела Берии в 1953 году расстреляли и Гоглидзе, но его вдова сумела убедить Хрущева вернуть большую часть "собрания".
Расследование показало: к убийству не причастны ни Моня, ни Горбатый, ни другие воротилы антикварного мира. Старушек убил любовник их домработницы с приятелем, мелкие уголовники, прослышавшие о сокровищах дома.
А вот супруги Калинины, расправившиеся с адмиралом Холостякова (писал об этом вначале статьи), действовали по четкому плану. Под видом журналистов они обошли двадцать квартир ветеранов войны. Сценарий не менялся: "Расскажите о боевом пути... Какой бой считаете главным... Покажите ваши награды..." Через несколько дней возвращались, якобы уточнить детали. В квартире Калининых при аресте нашли пятьдесят орденов Ленина, шесть Золотых Звезд Героя Советского Союза, семь золотых медалей Героев Социалистического Труда.
*****
В начале восьмидесятых председатель КГБ Юрий Андропов получил доклад: антикварная мафия проникла во все слои общества. Среди её клиентов генералы и министры, режиссёры и писатели. Началась масштабная операция.
Для поимки Свинтковского и Фридмана разработали хитроумный план. Во время встречи с очередным скупщиком они заметили приближающихся милиционеров. В панике прыгнули в машину, началась погоня по ночной Москве. Пять милицейских машин преследовали черную "Волгу", которая мчалась со скоростью более ста километров в час. Свинтковский крутил руль как профессиональный гонщик, шел на таран, разворачивался через две сплошные. Из окон летели пачки денег, преступники избавлялись от улик.
На площади Коммуны милицейские машины зажали "Волгу" в клещи. Свинтковский и Фридман выскочили с оружием, которого московская милиция ещё не видела. В руках у них был…баллончик с нервно-паралитическим газом и электрошоковая дубинка. Но против численного перевеса и настоящего оружия эти заморские игрушки не помогли.
На следующий день оперативники вошли в квартиру заместителя прокурора Москвы. Обыск принес невероятные результаты: миллион рублей наличными, иностранная валюта, антикварные ценности, груды импортного ширпотреба. Свинтковский-старший впервые в жизни не смог "порешать вопрос". Его сын отправился в тюрьму на восемь лет.
Но история на этом не закончилась. Из тюрьмы Моня передал указание - убрать отца своего конкурента. Бывший заместитель прокурора к тому времени вышел на пенсию, но сохранил часть своей коллекции. Преступление оказалось жестоким даже по меркам уголовного мира. Для Владимира Свинтковского, отбывавшего срок в Мордовских лагерях, гибель отца стала страшным ударом.
Выйдя на свободу, он навсегда покинул СССР. Обосновался в Западном Берлине, где попытался подмять под себя местный антикварный рынок. История закончилась двумя погибшими немецкими антикварами.
Крушение империи происходило стремительно. Моня, выйдя на свободу, не вернулся к старому промыслу, в стране началась перестройка, появились новые возможности. Он занялся игорным бизнесом в Орехово-Борисово. Старые связи и воровской авторитет помогли быстро захватить несколько казино. Но жажда власти привела его к гибели, в разборке за контроль над игорными заведениями Виктора Когана расстреляли в упор.
Горбатый не дожил до свободы. В тюремной больнице врачи диагностировали рак. Человек, собиравший антикварные коллекции для высших чинов КГБ и МВД, умирал в муках, заключенным не полагались сильные обезболивающие. Говорят, в последние дни он впал в глубокую депрессию, отказывался от еды и общения.
Советская антикварная мафия оставила после себя загадки, которые не разгаданы до сих пор. Куда исчезли сокровища из коллекции председателя КГБ Ивана Серова? Он лишился поста и звания Героя Советского Союза, но успел передать детям собрание живописи, стоившее миллионы долларов. Эксперт, оценивавший картины, писал в заключении: "И.Шишкин. «Мишки в лесу». Копия. Стоимость 75 рублей". А на самом деле это был подлинник.
Легенды ходили о коллекции помощника Брежнева Андрея Александрова. Генеральный секретарь не подозревал, какими богатствами владеет его подчиненный. После смерти Александрова дочери продавали антикварную мебель и картины, от стоимости которых кружилась голова.
Особняком стоит история писателя Владимира Солоухина. Публично он выступал за сохранение русских традиций и самобытности. А тайно, с помощью подельников, грабил северные деревни, вывозил с чердаков у старушек древние иконы и утварь. Арестовать известного литератора не решались, уж слишком влиятельные покровители стояли за его спиной.
Сегодня Николай Задорожный успешный коллекционер, владелец антикварного магазина. А в восьмидесятые он отсидел восемь лет за контрабанду икон. "Когда я изучил материалы своего дела в Лефортовской тюрьме, я поразился глубине агентурной работы КГБ", - вспоминает он. По его словам, в тюремных камерах тогда сидело сто тысяч "иконщиков" - мелких исполнителей, пойманных с поличным в деревнях. А настоящие заказчики оставались на свободе.
До революции в России насчитывалось около семи миллиардов! (верится с трудом, цифры из источника) икон. Они украшали не только храмы, в каждом доме, от крестьянской избы до барского особняка, находился красный угол с тремя-четырьмя образами. Большевики развернули борьбу с религией. В 1937 году в Борисоглебске всю коллекцию Суздальской школы иконописи сложили в соборе и сожгли. Собор высотой тридцать шесть метров оказался заполнен иконами от пола до купола. Монах, присутствовавший при этом варварстве, пытался затоптать огонь ногами. Он получил страшные ожоги и сошел с ума.
А знаменитый "Звенигородский чин" Андрея Рублева искусствовед Игорь Грабарь нашел в сарае, где бесценные иконы просто валялись среди хлама. Многие шедевры использовались как мостки через ручьи или двери в курятники. "Мне хозяйка дала лопату и показала место в огороде, - рассказывает один из скупщиков икон тех лет. - Я начал копать и достал икону XVI века. В другой раз я просто менял древнюю икону, служившую мостиком через ручей, на новую добротную доску".
Девяностые годы изменили характер антикварного бизнеса. Появились частные коллекционеры, аукционные дома, эксперты. Но черный рынок не исчез, он просто стал тоньше и изощреннее. Ежегодно из России пытаются вывезти тысячи предметов искусства. Среди них попадаются иконы, которые когда-то прошли через руки Мони, Горбатого и Свинтковского - последних королей советской антикварной мафии.
В двухтысячные годы постаревший Кирилл Лавров играл в сериале "Бандитский Петербург" барона, персонажа, списанного с Горбатого. После премьеры к актеру на улице подошел пожилой мужчина, поблагодарил за точную работу и протянул визитку. На ней значилось: "Главный специалист по антиквариату". Это был последний раз, когда кто-то видел легендарного Юрия Алексеева на публике.
Вот так закончилась эта история. История жестокости и красоты, преступлений и искусства, где переплелись судьбы воров и генералов, писателей и преступников. История, в которой культурные ценности оказались дороже человеческих жизней, а страсть к коллекционированию превратилась в смертельно опасную игру.